Выходец из обедневшего мадьярского баронского рода. В возрасте пяти лет Дёрде остался круглым сиротой. Его родители, сестры и братья умерли от оспы. По счастливой случайности Цепеш, переболев, выжил. К себе на воспитание Дёрде взяла родная сестра матери. То, немногое имущество и два клочка земли, перешли под управление тетки. Окончив гимназию в Будапеште, Дёрде поступил в пехотное военное училище. Семья тетки не могла оказывать молодому человеку помощь - самим не хватало средств, поэтому он вел скромный образ жизни, и не участвовал во всех шумных мероприятиях сокурсников. Частенько над Цепешем, из-за его финансового состояния подшучивали товарищи, пытаясь унизить. Имея от природы хорошее здоровье и приобретя отличные навыки владения холодным оружием, Дёрде несколько раз доказывал свою правоту, в том числе на дуэлях. Убийства не допускал, но в двух случаях оппоненты оставались инвалидами. Всего Цепеш добивался самостоятельно, за счет своего усердия и тяги к наукам, ведь хлопотать за него, а тем более составлять протекцию было некому.

В чине лейтенанта, командуя пехотным взводом, он попал на глаза представителям эвиденцбюро. После обучения попал работать в агентурный отдел, а конкретно работал в Русском отделе, противодействующем русской разведке, имеющей центры в Киеве и Варшаве. За достижение реальных результатов в работе Дёрде был произведен в чин капитана. В качестве поощрения назначен на должность начальника отделения разведки в Черновицы. До прошлого года каких-либо замечаний к Дёрде не имелось. В декабре отчет о финансовой деятельности отделения был предоставлен несвоевременно и имел ряд неточностей. Переписка ясности в суть дела не внесла. Полковник Штайнлиц вынужден был послать меня с проверкой. Как отметил полковник, я умею грамотно работать с людьми и выяснять причины расходования сумм не по назначению. Конечно, спасибо Штайнлицу, что он так высоко ценит мои способности, но мне кажется, он не хочет, чтобы информация о финансовых злоупотреблениях его подчиненных стала известной в высоких кабинетах. Мне он доверяет, и считает, что истину я установлю.

Молодым лейтенантам приказал остаться в приемной, никого в кабинет Цепеша не допускать без моего разрешения. Решил вначале провести беседу с Дёрде с глаза на глаз.

Я внимательно рассматривал молодого капитана. Он на два-три года старше меня. Ростом немного ниже меня. Приятное пропорциональное лицо с карими глазами украшали щегольские тонкие усы. Волнистые темно-русые волосы аккуратно пострижены. Мундир сидел как влитой - портной, сшивший его, мог по праву гордиться своей работой.

Небольшой стол, за которым восседал капитан до моего появления, сверкал исключительной пустотой, ни единой бумаги на нем не имелось. Скорей всего Дёрде ожидал моего визита.

- Приехали за моей головой, Генрих, - невесело сказал Цепеш, ознакомившись с документом, подтверждающим мои полномочия. – Я ожидал чего-то подобного, но, что пришлют именно вас, вызвало у меня удивление. О Генрихе Вольфе в нашем ведомстве знают очень мало. Вы вроде бы и есть в штате, и в то же время мало кто из сотрудников центрального аппарата может похвалиться тем фактом, что выпил с вами рюмку коньяку. Поговаривают, что вы больше времени проводите за границей империи, выполняя очень важную работу, однако, государственными наградами и чинами не осыпаны. Так разве бывает?

- Всякое бывает. Мы выполняем приказы и служим там, где это необходимо начальству, а награды будут со временем. Ваша голова мне не нужна, я прибыл, чтобы разобраться в сложившейся ситуации, и если необходимо, то помочь вам прояснить ее.

- Что прояснять? Мне, например все понятно. Я совершил преступление, за него придется ответить.

- Может все не так печально?

- Куда еще хуже? Генрих, вы не возражаете, что я позволяю себе к вам так обращаться, ведь мы ведем приватную беседу без чинов? Вам известно такое чувство, любовью называемое?

- Смею заметить, да.

- Тогда вы сможете меня в некоторой степени понять. Я - выходец из бедной семьи. Родных у меня почти не осталось. Одна тетка, с двоюродными братьями и сестрами. Но им не до меня, они сами с трудом сводят концы с концами.

С малых лет я приучен выживать самостоятельно. Всегда привык рассчитывать только на собственные силы. Все свое свободное время я посвящал учебе, а потом службе, ни о каких амурных делах даже помыслить не мог. Понимал, что мой кошелек пуст, никто мне золота не отсыплет для соблюдения имущественного ценза, чтобы получить право на женитьбу. Я избегал общения с девушками, сам не хотел расстраиваться и обманывать прекрасный пол в ожиданиях. Так было до момента перевода в Черновицы. Здесь я увидел очаровательную и несравненную Милицу, дочь местного купца. Увидел и пропал. Я влюбился в нее, как мальчишка, и, смею заметить, Милица ответила мне взаимностью. Меня принимали в доме ее отца, ведь Васил Пырну не прочь был породниться с дворянином, пусть и бедным. Сам Васил пробился наверх с большим трудом, а имея зятя дворянина, мог упрочить свое положение в обществе. Все у нас складывалось хорошо, дело шло к свадьбе. Одна проблема, отсутствие денег. За время службы я скопил некую сумму, но ее не хватало. Просить у Васила не стал, как-то совестно. Получалось, хочу жениться на вашей дочери, так дайте мне еще денег взаймы. Долго думал, как поступить. Вот в конце прошлого года, решился, взял деньги из средств отделения. Я надеялся, что за Милицей Васил даст приличное приданое, и я смогу вернуть деньги.

- А приданого не оказалось?

- Приданое было, более чем солидное, но все в товарном эквиваленте. Ткани, кожи, разные изделия - набегала очень приличная сумма, она покрывала то, что я взял в кассе отделения. Но воспользоваться ей я не мог, всем заведовал Васил, и он товар реализовывал. На приданое нам купили приличный дом, необходимую мебель и посуду. Получилось очень уютное и довольно богатое жилье. Радоваться бы мне, да куда там! Тяготился я своим проступком, деньги вернуть не мог. Много вариантов перебрал, и ни один не позволял мне избежать последствий. Оставалось одно: пустить себе пулю в голову, чтобы избежать позора, и не ославить Милицу на все Черновицы. Так бы скорей всего и поступил бы, однако месяц назад узнал, что жена носит под сердцем нашего ребенка. Теперь не знаю, что делать.

- Дёрде, скажите, сумма недостачи большая?

- Десять тысяч крон.

- Ничего себе! Как вас так угораздило?

- Вы же знаете, жалование у нас скромное, если бы я ждал и собирал по крупицам, то я и моя Милица состарились бы, так и не соединив воедино свои души. Правда, Васил бы мог отдать дочь за кого-то другого, но моя жена для себя решила, что будет только моей, и ничьей больше, о чем заявила мне и отцу. Собственно ее слова и подтолкнули меня к этому роковому шагу.

- Да, ситуация хуже не придумаешь. Если информация выйдет наружу, вас, Дёрде, лишат чина и предадут суду. За меньшие растраты наказывали сурово, а у вас десять тысяч. Жена беременная. Как она перенесет это потрясение, один господь Бог знает, вдруг потеряет ребеночка. У Васила тоже возникнут проблемы, из-за того, что принял в свой дом расхитителя казенных средств. С какой стороны ни посмотри - положение у вас безвыходное. А занять у кого-то в городе можно? В банк обратиться.

- Черновицы городок небольшой, многие друг друга знают. Если я начну искать деньги, то это станет известно Василу и через некоторое время моему руководству. Это равносильно моему смертному приговору.

- А как вы себе деньги присвоили?

- Сказал лейтенанту-финансисту, что деньги мне нужны на одну многоходовую операцию. Он мне их выдал по ведомости.

- То есть до сегодняшнего дня вы каких-либо оправдательных документов финансисту не предоставляли?

- Он интересовался судьбой денег, я ему ответил, что операция еще не завершена. Я думаю, что выстрел в висок, как раз и поставит точку в мнимой операции.

- И сделаете несчастной жену. А вдруг она, поддавшись эмоциям, лишит жизни себя, а вместе с собой убьет ребенка. Вы этого хотите?