Ротмистр ушел, а на душе остался неприятный осадок. Четко и логично он выстроил всю цепочку событий. Знай он о моем умении обращаться с коротко- клинковым оружием, вцепился бы подобно клещу. Отвертеться было бы очень сложно. Хотя, свидетелей нет, улики отсутствуют, попробуй, докажи, что я в доме отметился. Но на всякий случай с этим умным ротмистром ухо нужно держать востро, а черкесский кинжал - надежно спрятать, от греха подальше. Также я нашел способ переправить столичным жандармам адреса и фамилии активных членов РСДРП (б), проживающих в Санкт-Петербурге и в окрестных деревнях. Пока переписывал список, изменяя свой почерк, извел много листов бумаги, хотел даже бросить это занятие, но потом пересилил себя.
Через две недели у меня состоялся разговор с Тереховым на эту же тему. Я использовал примерно такой же стиль беседы, как со Снигиревым, то есть, не видел, не знаю, и тому подобное. Александр Петрович это далеко не Снигирев, он подходил к проблеме основательно с разных сторон, задавал по нескольку раз одни и те же вопросы, изучал мимику моего лица. В конце концов, полковник сдался.
- Ну, чувствую я, что выпускаю из внимания какую-то очень важную деталь в своих умозаключениях, а вот какую - понять не могу. Уверен, что с революционерами вы разобрались, а вот полностью выстроить логическую цепочку событий не могу.
- Оно вам надо, Александр Петрович?
- Понимаете, Станислав Владимирович, эту акцию провел хладнокровный, уравновешенный, расчетливый и хорошо подготовленный профессионал. Он сделал дело, нигде не засветился и не оставил улик, что может говорить о значительной практике. У вас с практикой нестыковка, а всему остальному вы соответствуете. Не подумайте, что я переживаю за революционеров. Они - враги государства, пытающиеся расшатать и повалить существующий строй, им этого позволить никак нельзя. Хочу понять, где я недорабатываю по отношению к вам.
- Вам виднее, ваше высокоблагородие. Я, что смог - рассказал.
- А что не смогли?
- То не рассказал.
- Ладно, оставим эту тему. Как у вас продвигается учеба?
- Нормально. Предполагаю, к окончанию второго курса смогу вытянуть на золотую медаль.
- Вот этого Станислав Владимирович делать не стоит, даже не тянитесь на серебряную медаль. При наличии какой-либо медали ваше фото обязательно попадет на первые страницы столичных газет вместе со статьей, а это нам не надо. Вас и еще несколько человек из вашего выпуска прикомандируют ко второму Главному управлению Генерального штаба, где вы в течение полугода, может, немного больше, будете осваивать специфические навыки и умения.
- В Генеральном штабе появилось Главное управление?
- Да. Несколько дней назад подписан указ о реорганизации.
- И чем я там буду заниматься?
- Со временем узнаете, а сейчас учитесь, набирайтесь опыта. Просьба, не шокируйте преподавателей войной в Европе, их здоровье подвести может.
- Рано или поздно война начнется и к ней надо подготовиться.
- Может, и противника мне назовете?
- Австро-Венгерская и Германская империя, плюс Османская империя.
- Из каких соображений такие выводы сделали?
- Статистика - интересная и довольно скучная наука, но, только зарывшись в этот ворох бумаг, можно найти дорогу, невидимую иными людьми. Внимательно просматриваю экономические бюллетени по этим странам. Имеется устойчивая тенденция роста производства всего, что можно использовать в военных целях. Не быстро, но неуклонно растут армии этих стран. Да и еще масса признаков, пусть даже косвенных. На наших границах с Турцией не всегда спокойно.
- И как, по вашему мнению, могут развиваться события?
- Германия будет наступать в восточном и северо-восточном направлении, Австро-Венгрия в восточном и юго-восточном, а османы попытаются нам испортить жизнь на Кавказе. Только не требуйте от меня Александр Петрович, выкладок с прорисовкой всех операций на картах, все эти мысли только в моей голове.
- Ох, уж эта ваша голова, много в ней разных мыслей, иногда не совсем понятных. Рекомендую вам их пока держать при себе.
После совместного ужина Терехов покинул мой дом.
Подобного рода беседы в некоторой степени сказывались на моем общем состоянии, требовали большой сосредоточенности, четкого отслеживания всего произнесенного и, естественно, отнимали много сил. В дальнейшем нужно выработать какой-то определенный стиль общения на скользкие темы, а то, не ровен час, сболтну лишнего.
До Рождества учился, не поднимая головы и не вылезая из библиотеки Академии. Я прекрасно помнил просьбу Терехова не гнаться за медалью, а я и не гнался, но хотел накопить необходимый багаж знаний, их за плечами не носить. Мое стремление к знаниям привело к тому, что однокашник Соснин стал звать меня ходячей энциклопедией. По-моему мнению на таковую я еще не тянул, но знал значительно больше, нежели мои сокурсники.
С родителями я состоял в активной переписке. Мне хотелось знать, как подрастают мои дети, чему они успели научиться. Наиболее подробные сведения сообщала мама, дописывая сухие отцовские письма. Прислали мне отличное фото, семья снята на фоне гор. Жаль, что фото черно-белое, оно не передает всю палитру красок лугов и лесов, а также красоту той местности.
С февраля 1907 года в Академии началась так называемая гонка. Слушатели усиленно готовились к сдаче выпускных испытаний. С удивлением я узнал, что на подготовку одного офицера Генерального штаба государство расходует около сорока тысяч рублей. Это такие огромные деньжищи! Для себя решил, что буду стараться сдать все предметы с оценкой не ниже одиннадцати-двенадцати балов, чтобы окончить Академию по первому разряду, если понадобиться получить вакансию в Петербургском военном округе и право на четырехмесячный отпуск.
Я также взялся за разработку доклада на тему: «Тактические особенности применения артиллерийских соединений для прорыва обороны противника». Как бы мне ни хотелось в этой работе отразить свои собственные мысли и наблюдения, но пришлось учитывать взгляды и предпочтения преподавателей Академии, а они часто отличались от существующих реалий. Надо сказать, что преподаватели поощряли конкуренцию между слушателями, выдавая нескольким офицерам одинаковые темы, чтобы при заслушивании докладов выбрать понравившуюся им работу. Консультировал меня преподаватель Академии профессор полковник Головин. Профессор занимался поиском новых форм обучения, внесением корректив в учебные планы, и приближением их к нуждам армии и задачам, которые предстоит решать выпускникам Академии в мирное и военное время, с учетом опыта Русско-японской войны. Одним словом, с профессором я нашел общий язык и понимание с его стороны.
В марте авторитетная комиссия заслушала мой доклад. Вопросов задавали очень много, особенно артиллеристы старой школы. До этих дедушек с трудом доходила мысль о развитии артиллерии у нас в стране и за рубежом. Собрав волю в кулак, объяснял суть моей работы и тактические приемы, которые целесообразно применять в ходе наступательной операции. Довелось выслушать много историй членов комиссии о прошлых сражениях, в которых им довелось участвовать. В итоге мой труд оценен, как весьма успешный. Я не в обиде, потому что иные слушатели показали по этой теме посредственные знания.
Спустя месяц сдавали выпускные экзамены. Преподаватели издевались над слушателями на все лады. Некоторые усердствовали особенно, требуя воспроизводить слово в слово устаревшие формулировки, называемые нами «рыбьими словами». Весь апрель провел в напряжении, готовясь и сдавая экзамены, немного даже похудел. Результатом остался доволен, все оценки отлично и весьма успешно. Полагаю, этого достаточно для выпуска по первому разряду. Однако радость оказалась преждевременной.
Руководство Академии приняло решение провести дополнительное испытание выпускников, так называемым прикладным методом в решении тактических и стратегических задач на картах. Наши группы разделили на две части, обозвав их отрядами, которые должны вести между собой военную игру. Преподаватели ставили нам задачи по наступлению, обороне, преследованию противника и по организованному отступлению под ударами, превосходящих нас сил противника. Мы занимались организацией разведки, связи и снабжения. В каждом отряде назначались командиры, начальники штабов, руководители разведки и тыловики.
