Вероника, Сэт и Гедеон сразу же организовали себе домик из разлапистого куста и пледа, утащили в него несколько фруктов, бутылку холодного чая, и не было им до взрослых никакого дела.

Катарина пока не пришла, и потому я нервничала. Понимала, что в прошлый раз она наверняка не успела подлить приворотное зелье в еду, ведь признание от Роберта я бы точно не получила, если бы она это сделала. Значит, девушка может принести гадость на праздник и уже здесь воспользоваться моментом. Отворотное зелье я прятала в кармане платья и время от времени проверяла, на месте ли пузырек.

Роберт с Гасконом взяли на себя роль поваров. Из камней соорудили что-то вроде печи, выложили мясо на решетки и, лениво переговариваясь, следили, чтобы свинина не подгорела. Бард увлек в сторонку сопротивляющегося Михея и пытался уговорить его неизвестно на что. Я видела только, что Михей яростно мотал головой, отказываясь. Назар махнул мне рукой, а Юргис полушепотом уточнил у него, кто я такая. По взгляду сыровара я точно поняла, что речь идет обо мне. Юргис меня не помнил.

Среди собравшихся было много знакомых лиц, но и незнакомых хватало. Пипиту, которая сейчас радостно обнималась с Лелькой, я не помнила даже маленькой. Высокая симпатичная девушка, с соломенного цвета волосами и зелеными глазами. Хотя… Вспомнила! Когда я уезжала из Отшельников, ей было всего-то восемь лет. Бегала она по деревне совсем малявкой и частенько приходила к Герде, чтобы попросить отвар от головной боли для мамы.

На горизонте появилась Катарина, и я мигом отвлеклась от разглядывания гостей. Девушка снова надела красное платье в крупный горох, видимо, начала выгуливать наряды по второму кругу. В руках она несла все тот же поднос, что и в прошлый раз…

Когда Гаскон покинул «кухню», я только нахмурилась. Но когда мальчишка рванул к Катарине с диковатым взглядом и едва ли не капающими слюнями, волосы на моей голове зашевелились.

– Ты пришла! – жарко воскликнул Гаскон, пытаясь вырвать из рук Катарины поднос. – Отдай, тяжело ведь.

– Я сама донесу. – Девушка сердито дернула плечом. Взглядом не удостоила – смотрела неотрывно на Роберта.

– Я волновался, думал, не увижу тебя. – Гаскон по пятам шел за ней.

Уже и Роберт обратил внимание на странное поведение обычно собранного паренька, да и остальные зашушукались. А Лелька отодвинула от себя Пипиту и хватала ртом воздух, как рыба на берегу.

– Ты и на моего жениха позарилась, овца?!

Я вздрогнула. Да и, наверное, не только я. Лелька быстрым шагом пересекла поляну, со всего маху ударила кулаком снизу по подносу, и тот выскочил из рук Катарины под ее визг.

– Да сдался мне твой сопляк! – рявкнула девушка, со слезами наблюдая, как из разбитого кувшина вытекает и впитывается в землю рубиновая жидкость.

– Катарина! – Гаскон словно и не слышал, как именно его назвали. Он ни на что не обращал внимания, суетился вокруг местной бесплатной путаны да собирал осколки, складывая их на поднос. – Не поранилась? Ты плачешь? Хочешь, сходим за вином вместе?

– Придурок, что ли? – зашипела на него Лелька. – Иди к огню, быстро!

– Ты мне не указывай! – взвился он.

Даже дети высунули головы из своего укрытия. Больше тридцати пар глаз наблюдали за происходящим. Никто не осознавал, что приключилось у ребят, кроме меня. Катарина, гадина, все же успела опоить приворотным зельем, вот только не свою намеченную жертву, а случайную.

Я крепко сжала пузырек в кармане. Плеснула в кружку ягодный чай, быстро капнула в него пять капель зелья и бросилась к костру. Встала рядом с Робертом, нервно улыбнулась ему и принялась ждать, когда униженный и оскорбленный Гаскон вспомнит, что в его обязанности входит следить за мясом.

Он не вспомнил. Более того – вовсе не унизился и не оскорбился. Наверное, даже если бы Катарина ударила паренька, он бы только с улыбкой потер пострадавшую часть тела.

– Я приготовил тебе мягкое место. – Гаскон пытался за руку отвести Катарину к пушистому одеялу с подушкой. – Тебе будет тепло, не простудишься.

Бард с Михеем наконец тоже оторвались от разговора и наблюдали за ним с открытыми ртами. Михей, впрочем, в ту же минуту бросился ко мне.

– Аленка, а что это с Гасконом? Не ударился нигде?

– Не ударился, – сквозь зубы прошептала я, чтобы Роберт не услышал. – Он приворожен… случайно.

– Ты, что ль?!

– Нет, тихо! Молчи! Я сама разберусь.

Михей в ужасе прикрыл рот ладонью. Я перехватила встревоженный взгляд Роберта и немой вопрос в его глазах: «В чем дело?»

В ответ пожала плечами.

– Гаскон! – позвала я мальчишку нарочито веселым голосом. – Мясо пора перевернуть!

– Я помогу ему. – Роберт уже схватился за подопечную решетку Гаскона и тут же схлопотал от меня по рукам.

– Да отцепись ты! – Взбешенная Катарина отбивалась от влюбленного подносом.

Посудина звенела, когда попадала в голову мальчишки, и я боялась представить, что было бы, попади зелье в цель. То есть в Роберта. Он бы так же вешался на эту швабру?! Подумав об этом, я еще раз стукнула мужчину по руке. Совершенно случайно, конечно же.

– Песня для именинников! – заорал Михей, выскочив в центр поляны. Бард подхватил. Видимо, они этот номер и обсуждали, но собирались показать чуть позже, если бы Михей согласился. Сейчас же было самое лучшее время для отвлекающего маневра.

Громкие заунывные звуки полились из ртов мужчин, напрочь лишенных слуха и голоса. Откуда-то донеслись звуки лютни, и я с удивлением обнаружила Назара сидящим на пне с музыкальным инструментом в руках. Винодел, закрыв глаза, отдавался музыке.

Ребятишки выбрались из домика и с хохотом бросились танцевать. Я выдохнула, когда внимание почти всех гостей переключилось на выступающих, и с чашкой в руках кинулась к Гаскону. Он как раз предлагал Катарине руку, сердце и детородный орган. Пришлось самой дать ему оплеуху:

– Тебе тринадцать!

– Алена, – затуманенный взгляд паренька не остановился на мне ни на секунду, – Улька-то не говорит, а ты мне уже как мать родная. Благослови нас, а?

– Я тебя благословлю сейчас! – визжала Катарина, выпутавшись из одеяла, в которое ее укутал Гаскон. Плоское оружие в ее руках отпугнуло только меня, а мальчишка героически выдержал очередной удар, из-за которого на его лбу враз налился синяк.

Кажется, и сама Катарина уже поняла, каких дел натворила. Потому что взирала на паренька с диким ужасом, потом умоляюще – на меня, и заныла:

– Помоги ты! Видишь же, что происходит!

Вижу. Вижу, что ты, кикимора, человека воли лишила. Все это я подумала, но не сказала вслух. Катарина отчаянно посмотрела на Роберта, наверное, представляя на месте Гаскона его, и вдруг резко развернулась и бросилась в деревню.

– Катарина! – взвыл Гаскон. Он бы бросился следом за чокнутой, но я крепко удерживала его от самоубийства.

– Выпей, успокойся. – Я ласково гладила паренька по голове и протягивала ему заветную чашку. – Пей!

– Да не хочу я!

– Роберт!

На мой призыв мужчина откликнулся тут же. За долю секунды подбежал, я взглядом попросила его держать Гаскона и насильно раскрыла мальчишке рот. Медлить было нельзя. Не знаю, что за зелье наварила старуха Герда, но действовало оно как-то слишком уж сильно на молодой неокрепший ум.

Отворотное зелье подействовало мгновенно. Едва затекло в рот паренька, а тот проглотил его, как тут же моргнул, тряхнул головой и вскинул на меня ошарашенный взгляд.

– Пресвятой Создатель! Вот это я… Простите, я еще по дороге выпил немного… Больше никогда пить не буду! – бормоча что-то и дальше себе под нос, сконфуженный Гаскон вернулся к костру.

Я дрожала от волнения. Рука с чашкой безвольно повисла, на спине выступил пот.

– Не знаю, хочу ли я спрашивать… – начал Роберт.

– Он перепил, – отмахнулась я. – Слышал же. В общем, местное пойло я не рекомендую.

– А вино?

– Вино Назара? Его можно, – кивнула я и тихо добавила: – Мне, пожалуй, тоже не помешает бокальчик.