– Ты можешь жить у меня, – предложила я совершенно искренне. – Ни к чему тебе возвращаться домой, ты же понимаешь? Ты прощала мужу измены, но нельзя простить все это, – указала на синяки.

– Я к нему не вернусь. – Дария спрятала глаза в пол, всхлипнув. – Мне есть где жить. Часть вещей я уже отнесла к Еугену, я ведь не думала, что Зафар воспротивится.

– Но не будешь ведь ты жить в чужом доме всю жизнь? Можешь пойти к отцу?

– Не могу. Папа не примет меня назад, он уверен, что подобрал мне лучшую кандидатуру в мужья. Ты не волнуйся, я… – Дария нервничала, краснела и принималась плакать еще горше. – Я давно влюблена в… Создатель, как же стыдно! В Еугена!

Я так и застыла с открытым ртом. Колени подкосились, и мое безвольное тело рухнуло на диван рядом с Дарией.

– В кого?!

– Да, да! Знаю, что ты обо мне думаешь! Но он тоже меня любит, понимаешь? Мы были бы вместе уже давно, не будь я замужем за его сыном! Но после того, что натворил Зафар, я больше не намерена скрывать свои чувства. Пусть думает что хочет! Пусть делает что хочет! Может хоть всю деревню перетр…

– Дария! – испуганно прошипела я, прерывая поток ругательств.

– Я ухожу к отцу своего мужа, – уже спокойнее произнесла Дария, глядя мне в глаза. – С ним я буду по-настоящему счастлива.

– Шерп тебя проклянет, – вырвалось у меня.

– И пусть. Я всю жизнь жила по его указке. Хочет видеть Зафара в нашей семье? Пусть сам на нем и женится! Все, я все решила! Ты мне поможешь убрать синяки?

И снова столик у дивана был заставлен баночками. Я втирала в лицо Дарии порошки, мазь и незаметно колдовала. Делала вид, что успокаиваю подругу, когда неразборчиво шептала заклинание. Вообще, с тех самых пор, как мне сказали, что представители Мирового Совета могут отследить природную магию, я старалась эту самую магию не использовать. Но без нее никак не справиться, вся сила ведьмы в магии, без нее я никто. Просто травница, способная лишь снять жар или колики.

Вероника увела Юниона в свою комнату, чтобы научить его рисовать. Какое-то время было тихо, и мы с Дарией смогли выпить по чашке чая в полной тишине. Мы не разговаривали, успокаивали нервы молчанием и ромашкой.

– Мама! – Визг дочки заставил меня и Дарию вскочить на ноги. – Он ест карандаш!

Я бросилась в спальню, а подруга расслабленно опустилась на стул, махнув рукой.

Дария не торопилась уходить, а я ее и не прогоняла. У нее начиналась новая жизнь с этого дня, совсем непохожая на ту, что была ранее. Как когда-то у меня. Ида мне тогда не помогла, и было очень страшно. Со своей подругой я так не поступлю.

Только к вечеру, когда мы затопили баню, потом все по очереди помылись, а Вероника, играя в мать, ушла укладывать Юниона, Дария разоткровенничалась:

– С Еугеном у нас все началось не так давно. Когда я забеременела, Зафар мне совсем не помогал, а с большим животом я не могла ни обуться, ни подойти к плите. Топить печь оказалось тем еще испытанием. Ты пробовала когда-нибудь с выпирающим животом наклониться к топке? То-то же. Еуген часто приходил, готовил ужины, топил печь, помогал мне по дому. Зафар тогда постоянно ошивался где угодно, только не дома…

– Мы теперь знаем, где он проводил время. – Со вздохом я откинулась на спинку дивана.

Дария подобрала под себя ноги, плотнее закутала их в плед и взяла чашку с чаем со столика.

– Я всегда знала, что у него кто-то есть. Но то были мимолетные интрижки, девок-то молодых в деревне много, пойди всех перепробуй. Но потом он поближе познакомился с Катариной, с этой мерзкой су… Он потерял голову. Однажды даже мне принялся рассказывать, как она хороша, за что схлопотал по физиономии.

– Я все же спрошу снова – почему ты не ушла от него?

– Боялась я. Да и не принято здесь рушить семьи, какие бы они ни были. Деревня маленькая, мы должны держаться вместе, а поодиночке не выжить. Понимаешь? Вот ты одна, легко тебе?

– Нет, – честно призналась я. – Иногда меня посещала мысль, что лучше такой муж, как Савар, чем вообще никакого. Мне одиноко… было одиноко в первые дни. Но сейчас все хорошо, я привыкаю. Думаю, что желание иметь под боком хоть какого-нибудь мужика женщины должны в себе искоренять. Мы достойны уважения и любви.

– Выпьем за любовь, – прошептала Дария и протянула свою чашку к моей. Раздался бдзынь, и мы тихонько рассмеялись, прогоняя напряжение, висевшее в воздухе весь вечер.

Ушла она поздно, уже ближе к полуночи. Сказала, что в такой поздний час Зафар точно не станет поджидать ее у ворот, а уж когда доберется до нового дома, там ее защитит Еуген.

Я все силилась представить Дарию с Еугеном, да так и не могла. Их обоих я знала много лет и помнила, как мы, еще будучи детьми, воровали морковь на ферме, за что не раз огребали по самое не балуйся. А теперь вот – моя подруга живет с отцом своего мужа. С тем, кто нас гонял с огорода метлой. Таких поворотов я даже в любовных романах не встречала.

Роберт заявился в гости ранним утром. Вот уж не знаю, где он раньше жил и как, но вставал явно спозаранку. Иначе что это за привычка – бродить по улицам, едва рассвело?

– Настойку от бессонницы? – спросила я немного раздраженно, впуская мужчину в дом.

– Зачем?

– Потому что семь утра. – Я указала на часы. – Всегда с петухами встаешь?

– Петухи орали еще три часа назад, – Роберт недоуменно хлопнул глазами.

Я отмахнулась, зевая. Вода в чайнике закипала долго, благо хоть печь топилась быстро. Пока я пыталась совладать с зевотой и стругала остатки копченого окорока в тарелку, Роберт о чем-то крепко задумался, сидя на подоконнике.

– Вообще, я думал, ты уже давно встала, – вдруг сказал он. – Прости, что разбудил, но уйти сил не хватило. Я хотел увидеть тебя, не спал всю ночь.

– Оно и видно, – буркнула я, услышав только последнюю фразу.

– Я сказал, что хотел увидеть тебя, а ты даже не отреагировала.

Вот теперь я услышала. Медленно отложила нож, вытащила с полки мешочек с чайным сбором, насыпала листья и ягоды в чайник. Пальцы задрожали, спина выпрямилась. Катарина не смогла опоить его приворотным зельем? Очевидно, что нет.

– Что-то хотел узнать, спросить, попросить?.. Ты пришел ко мне как к лекарю?

– Как к женщине, которая мне нравится, – тихо ответил Роберт.

Я уловила в его голосе волнение. Значит, не врет. «Чтобы влюбиться, много времени не нужно», – прозвучали в очередной раз в моей голове слова Лельки. Надеюсь, она права. Мне-то откуда знать? Я впервые в жизни влюбилась. Наверное, влюбилась. А иначе как назвать то чувство, когда перед внутренним взором постоянно возникает образ одного и того же мужчины? Как назвать то состояние, в котором я нахожусь рядом с Робертом?

– Я снова хочу попросить прощения, – продолжил он. – Я не должен был признаваться так скоро, я вообще не должен был тебе этого говорить. Судя по тому, что ты живешь одна с ребенком, твой брак оказался не самым удачным, и наверняка тебя воротит от мужчин. Но я не привык юлить как мальчишка, утаивать свои чувства, бегать от женщины или за ней… Поэтому я хочу спросить: готова ли ты попробовать проводить со мной чуть больше времени? С Вероникой, разумеется. Если же нет, то я уйду прямо сейчас и больше не стану докучать.

– Да! – вырвалось у меня громко, едва он договорил.

Секундная заминка могла стоить мне счастья. Если бы я не ответила сразу, Роберт мог решить, что я не готова, он бы ушел, а я больше никогда не смогла бы признаться ему в том, что наши чувства взаимны. За спиной послышался облегченный вздох, и буквально каждой клеточкой тела я чувствовала, что мужчина улыбается.

– Я… хочу попробовать. Но ты должен сразу понять, что на первом месте всегда будет Вероника. Что бы ни случилось, моя дочь для меня важнее даже меня самой.

«И важнее целой деревни», – напомнил ехидный внутренний голос.

– А говоришь, что плохая мать. – Роберт внезапно оказался рядом со мной, прижался к моей спине. – Твоя дочь – твое продолжение, а значит, я принимаю и ее. В этом не может быть никаких сомнений. К тому же кто, если не она, проводит меня ночью к болотному королю?