– Медок – это хорошо, – кивнула я, услышав только последние слова Михея. Все мои мысли занимало одно – как и чем лечить горе-пчеловода?

Лунный свет заливал двор моего дома. Я еще издалека отчетливо видела Фиона – местного лесоруба и по совместительству мужа Клары, Гаскона – который на корточках сидел перед лежащим на траве Бардом и гладил его по голове. Сам Бард явно был без сознания, да и Михей подтвердил.

– Я уже все ей рассказал! – сообщил Михей, отворяя калитку.

Вероника спрыгнула с его рук и встала чуть поодаль, кинув на меня сонный взгляд.

– Милая, пойдешь спать? – Я присела перед дочкой. В первую очередь меня волновало ее самочувствие, а уже потом поставщик меда, и все это понимали – ждали молча.

– А можно мне чаю перед сном?

– Конечно. – Я чмокнула ребенка в щеку и обернулась к присутствующим. – Уложу дочку, а вы пока занесите Барда в гостиную и устройте на диване.

Пока мужики волочили пчеловода по двору, по крыльцу и по полу до дивана, я вскипятила воду и приготовила для дочери чай с ягодами. Увела ребенка в ее комнату, посидела рядом, пока у нее в кружке не закончился напиток и не стали слипаться глаза.

– Мам, вылечи дядю, – пробормотала Вероника, зевая. – Я люблю мед.

– Ты же его никогда не пробовала? – улыбнулась я.

– А что такое «мед»?

– Это цветочный нектар, переработанный пчелками, он очень вкусно пахнет и очень сладкий.

– Значит, люблю. Пусть дядя Бард заплатит медом, – кивнула моя предприимчивая дочка, засыпая.

Я притворила дверь в спальню, выходя в гостиную. Михей, Гаскон и Фион стояли за спинкой дивана и смотрели на несчастного пчеловода, а потом одновременно повернулись ко мне.

– Гаскон, иди домой, – обратилась я к мальчишке. – Тебе нужно поесть и отдохнуть. Роберт ждет тебя, он обещал что-нибудь приготовить. Я сомневаюсь в его способностях к кулинарии, но вдруг что-то сумеет.

– С Бардом все будет в порядке? – хрипло спросил он. Гаскон выглядел так, будто неделю, а не сутки, провел в диком лесу: грязный, с взлохмаченными волосами, одна штанина порвана, вторая – закатана до бедра. По уставшему взгляду можно было понять, что он и сам больше всего на свете сейчас мечтает рухнуть в кровать.

– Я поставлю его на ноги уже завтра, – пообещала, будучи полностью уверенной в своих силах. Даже беглого взгляда на бессознательного мужчину хватило, чтобы понять: с ним все в порядке. Оставалось только понять почему? У Барда аллергия на укусы пчел, после нападения насекомых и падения с дерева шансы выжить были крошечные, но он как-то справился. Это мне и предстояло выяснить, как только пчеловод придет в сознание.

Гаскон с радостью умчался домой. Фион тоже попрощался, ему пора было к семье, а рано утром в лес, валить деревья. Михей же сам вызвался помочь мне и остался, а я не стала спорить.

– Может, воды принести? – спросил он. – Шерп уже спит, а колодец у него прямо у ворот. К нему доступ у всей деревни есть.

– Было бы здорово принести воды в баню, – без какой-либо надежды сказала я. – Вероника не мылась уже три дня, а я вчера купалась в реке.

– Так я это, мигом! – Михей подскочил с подлокотника кресла. – Давай ведра, сейчас натаскаю. Немного, поди, надо?

Я вспомнила, какой объем бака банной печи, и в уме прикинула, сколько воды понадобится. Четыре ведра в сам бак, и пару ведер холодной. Михей убежал разорять колодец Шерпа, хихикая: знал бы староста, кому понадобилась вода, его бы хватил удар от жадности.

Мне же предстояло просветить Барда, пока он не очнулся. Встала на колени у дивана, расстегнула рубашку мужчины и положила ладони на голую грудь. Все, как учила Герда: почувствовать тепло, мысленно представить, как с кончиков моих пальцев срываются искорки и впитываются в тело пациента. Обязательно нужно молить богиню природы о помощи, и тогда все получится. Я уже пробовала подобное на перепуганном кролике, которого Герда приволокла из леса однажды утром. Тогда все прошло хорошо, я обнаружила в организме животного болевую точку. В районе лапки пульсировал красный огонек, означающий больное место. Герда напоила кролика отваром вероники и отпустила на волю.

Сейчас я отчаянно искала пульсирующие точки в теле Барда. Точнее, как искала – считала. Их оказалось великое множество, от ступней до головы, некоторые из-за пчелиных укусов, а вот в районе спины – из-за падения на землю.

– Научила все-таки. – Хриплый шепот донесся до меня как сквозь толщу воды.

Я испуганно отдернула ладони. Бард все понял.

– Да не бойся ты, никому не скажу. – Сухие потрескавшиеся губы растянулись в улыбке. – Герда не раз меня спасала, в память о ней я бы не смог предать тебя.

– Спасибо, – только и смогла сказать я. Глупо было сейчас убеждать мужчину в том, что никакая я не ведьма, а просто люблю трогать голые мужские груди.

– Я спину повредил, наверное, сильно, да?

– Не очень. Синяки пройдут, боль стихнет. Бард… почему ты жив?

– А ты бы хотела возиться с трупом? – Мужчина вскинул мохнатые темные брови.

– Мне говорили, у тебя аллергия на укусы. А ты вон даже говорить можешь.

– Герда снабдила меня отварами на ближайший год еще до своей смерти. Полный шкаф бутылок, так я каждый раз перед тем, как идти к пчелам, пью его. От опухоли не спасает, конечно, но аллергическую реакцию снимает.

– Представляю, сколько ты ей заплатил, – хохотнула я.

– Да нисколько. Я пообещал молчать о том, кто она, ну а Герда в ответ помогала мне.

– Шантажировал? – возмутилась я.

– Да брось, какой шантаж?

– Как ты узнал, что она… – Я все еще не могла произнести это слово вслух, но Бард и так понял, что имею в виду.

– Шарахнула она меня однажды. Поругались мы в лесу, и бабка твоя не сдержалась. Глазюки засияли, волосы встали дыбом, а потом меня ветка олыхи как хлестнула по лицу! Вот тогда мы и договорились, что я молчу, а она меня снабжает лекарствами.

Бард замолчал, но хитрого взгляда от моего лица не отвел. Я же понимала, что лечить мне теперь этого мужика бесплатно, а мед придется купить или обменять на что-нибудь.

– Знаю, о чем ты сейчас думаешь, – все же заговорил шантажист. – Мол, ничего с него не выпросить, а лечить придется?

– Вроде того, – хмыкнула я, не видя смысла лгать. – Дочка просила меда.

– У тебя дочка есть?

– Вероника, ей семь лет.

– Помню тебя саму ребенком, – улыбнулся Бард. – А почему уехала-то?

– Пришлось. Герда настоятельно рекомендовала уехать к отцу ребенка, так что выбора у меня не было.

– Мед я тебе дам, все-таки не чужие люди. А ты, поди, вспомнишь доброту мою… отваров-то Гердиных мне хватит еще надолго, но рано или поздно закончатся.

– Не переживай, помогу.

– Вот и хорошо, умница.

Я оставила Барда на диване. Лечение как таковое ему не требовалось, только приготовить мазь, как для Роберта, и намазать укусы. После того как сделала это, напоила Барда обезболивающим отваром, и он уснул.

Пока Михей таскал воду в баню, я начала готовить вытяжку из корня живолиста. Что-то мне подсказывало, что его полезные свойства еще не раз пригодятся, а настаиваться он будет чуть дольше недели, вот и решила не откладывать на потом.

Ближе к утру от усталости не могла собраться с мыслями. Михей попрощался со мной еще пару часов назад, а я все лежала на кровати и смотрела в потолок, пока сон не сморил на рассвете.

А утро началось с гостей.

Еся и Лелька принесли трех жирненьких рыбин, сами же их почистили и пожарили на огне в камине. Пока они занимались этим, пришла старушка Матильда и принесла бумажный пакет, полный муки. Я ей пообещала, что к вечеру мазь от боли в суставах точно будет готова. Чуть позже Виви принесла два яйца вдобавок к той бутылке молока, которой еще вчера заплатил мне за «консультацию» Джори.

Благодаря пусть и малой, но очень существенной помощи моих будущих пациентов у нас с дочерью на завтрак были блины и жареная вкуснейшая рыба. Еся и Лелька присоединились к пиршеству, с набитыми ртами объясняя мне.