Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

[Квартира 302]

Полицейский пытался успокоить меня и сказал, что я, должно быть, пережила слишком тяжелый шок, поэтому меня свяжут с государственным центром психологической помощи.

Я могла отвечать лишь одним словом:

– Да…

Полиция отнеслась ко мне куда теплее и добрее, чем я ожидала. Все государственные службы работали слаженно, чтобы помочь мне восстановиться после травмы. Теперь я была жертвой, потерявшей друзей. Выжившей по счастливой случайности.

– Как вообще такое могло случиться?.. Сколько людей уже умерло в этом доме. И все на третьем этаже. Мы ведь приезжаем сюда уже в третий раз за последнее время. Один мой коллега даже сказал, что в этом здании полно призраков. Мол, то ли раньше сюда попала бомба, то ли здесь погибло слишком много людей с тяжелой судьбой.

– Да…

Каждый раз, когда полицейский что-то говорил, внутри я смеялась раз по двадцать. Смешно. Фразы, которые обычно говорят шаманки, теперь произносил следователь. Забавно наблюдать, как уставший от рутины полицейский, так и не найдя ответа, в итоге свалил все на «про́клятый дом» и призраков. Я едва не рассмеялась вслух. Надо срочно подумать о чем-то грустном. О семье брата. О бывшем парне. Только так удалось подавить улыбку.

– А-а… вот оно как…

– В любом случае вам еще повезло. Главное, что вы сами не пострадали.

– Спасибо… Мне тоже очень страшно. Поэтому собираюсь переехать.

– Уже нашли новое жилье?

– Да… уеду подальше отсюда.

– Правильное решение. Если останетесь здесь, эти воспоминания будут постоянно возвращаться. Ради психического здоровья лучше сменить место жительства.

Полицейский действительно старался меня утешить. Я кивала и делала вид, что нехотя принимаю помощь. При мысли о долгих разговорах с психологом внутри расцвела маленькая радость. Для человека, который так долго жил почти без общения, это казалось неожиданным подарком. Хотя все равно того следователя, с которым я разговаривала после смерти парня триста третьей, никто не мог превзойти. Он хотя бы действительно слушал все, что я говорила.

* * *

Теперь на третьем этаже я осталась совсем одна. Полицейские буквально выталкивали меня из квартиры, настаивая, чтобы я пожила в предложенном ими отеле и прошла курс психологической помощи. Я ответила, что займусь этим только после похорон обеих подруг. Программа реабилитации после пережитой травмы, надо же… Отель – одно название, наверняка обычный обшарпанный хостел для туристических групп.

Похороны обеих проходили одновременно – так же, как они и умерли. Будь это шумная, людная церемония, я бы и не заметила, кто пришел, но здешняя ритуальная служба напоминала деревенскую школу в глуши, где почти не осталось учеников. А я стояла на месте учителя и могла разглядеть каждое движение, каждый жест присутствующих. Репортеры, поняв, что поживиться здесь нечем, какое-то время покрутились у входа и ушли с пустыми руками. Среди присутствующих я заметила коллег триста третьей из социального центра, нескольких человек явно из числа давних клиентов триста первой, а между ними мелькали полицейские, домовладелец и женщина из триста шестой.

Домовладелец, чьи права на недвижимость из-за случившегося сильно пострадали, выглядел на редкость удрученным. Видимо решив, что, раз уж в его доме один за другим гибнут люди, нужно хотя бы задобрить их призраков, он изо всех сил старался соблюдать приличия. Похоже, именно ради этого он и привел с собой триста шестую. И хотя она была далеко не самой подходящей кандидатурой для заупокойной службы, ее образ – со Святым Писанием в руках, в строгой коричневой юбке чуть выше щиколоток – источал ауру благочестивой протестантской матроны.

– О господи! Мне все-все полиция рассказала. Я буду молиться за тебя. – Триста шестая крепко сжала мои ладони и закрыла глаза.

Услышав ее непривычно спокойный, тихий голос, я тоже закрыла глаза. Наверное, именно так и должен выглядеть человек, разделяющий чужое горе. Я впервые видела, чтобы она открыла Библию и молилась. Что ж, значит, у нее осталась хоть капля совести. Проблема лишь в том, что это крошечная капля, с маковое зернышко. Да и кто знает, каково двум моим подругам – шаманке и убежденной атеистке – принимать заупокойную от триста шестой.

Несмотря на то что погибли сразу двое, ритуальный зал оставался пустым. Эти похороны вышли куда короче и поспешнее, чем прощание с каким-нибудь одним человеком, – настоящие похороны-минутка, словно лапша быстрого приготовления. И все же я оставалась там до самого конца.

Семья триста первой так и не объявилась. Родственники триста третьей соизволили показаться только к самому закрытию. Да и то лишь ради того, чтобы завести бесстыдный разговор о дележе ее скудного наследства. Стояли и высчитывали доли на каждого члена семьи. В который раз убеждаюсь: семья – абсолютно бесполезная штука.

* * *

Спустя десять дней, завершив программу реабилитации после посттравматического стрессового расстройства, я возвращалась домой. На углу улицы, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, возилась со своим нехитрым товаром триста пятая – готовилась к началу рабочего дня. Я уже собиралась окликнуть ее, как вдруг вспомнила главное правило этого квартала. Не нужно набиваться в друзья, не стоит узнавать соседей. Теперь я идеально приспособилась к местным законам.

Вообще-то я думала, что ее давно выставили вон за неуплату аренды, так что присутствие бывшей соседки поблизости немного раздражало. И все же, глядя на то, как она отчаянно цепляется за эту жизнь, я почувствовала что-то вроде мимолетного уважения.

Странно. Стоило мне подняться на третий этаж, как из коридора донеслись голоса молодых женщин. Неужели хозяин дома все-таки проявил смекалку, снизил аренду и нашел новых жильцов? Молодой смех звучал удивительно свежо. Интересно, они вообще знают, что здесь происходило? Пусть хотя бы они смогут и дальше вот так смеяться. Впрочем, нет.

Нельзя делать выводы только по смеху. Стоит потерять бдительность – сам себя обманешь. Есть люди, которые прячут нож, улыбаясь в лицо. И среди этих голосов тоже может скрываться один из таких. Понять человека – все равно что заставить ребенка расшифровать сложный чертеж. На самом деле мы лишь делаем вид, будто понимаем друг друга. Нельзя судить обо всем по одной-двум деталям. Нельзя, увидев осколок стекла, вообразить себе весь бокал.

Чтобы действительно увидеть человека, нужно видеть его целиком, таким, какой он есть, – сырым, необработанным. Замечать и хорошее, и плохое. Если ты неспособен увидеть все стороны, не стоит самоуверенно думать, будто понял истину. Иначе однажды можно серьезно ошибиться. Когда сталкиваешься с человеческой сущностью, первым обычно появляется не доброе лицо. А яростное.

Мне нужно постоянно держать себя в руках. Иначе следующей жертвой стану я сама.

* * *

Стоит мне подумать о семье брата, как на глаза все еще наворачиваются слезы. Сегодня особенный день – день, когда я тоскую по ним до боли. В такие дни безумно хочется устроить совместный роскошный ужин. Что бы заказать?

Хотя нет. Забивать себе этим голову уже бессмысленно. Они все равно появятся только тогда, когда им самим что-то понадобится, – это к гадалке не ходи.

Но еще очевиднее другое: лучшая приманка для добычи – мясо. Нужно завлекать плоть плотью. Бывший парень, который пытался мне навредить. Родственники, которые только и могли меня использовать. Со всеми разобралась одинаково – мясо и газ. Замешкаешься – проиграешь. Нужно бить без промедления: вцепляться прямо в горло и перекрывать кислород. Стоит затянуть хоть на миг, и в добычу превращусь я сама.

С ощущением, будто с силой распахиваю тяжелый занавес перед началом грандиозного спектакля, я открыла дверь триста второй квартиры. Казалось, что за ней мне сейчас явится совсем другой мир, – но нет. Та же квартира, тот же запах. Ожидаемо. Ничего не изменилось. Нужно сказать спасибо полицейским или пожарным – не знаю, кто там из них вылизал все до блеска ради меня, «пострадавшей». Будь это гостиница, я бы даже чаевые оставила.

798
{"b":"982958","o":1}