На уже оплаченные наперед месяцы аренды я решила махнуть рукой и наспех собрала вещи. Одежда да ноутбук – вот и все. Для такого багажа грузовик ни к чему, хватит такси. Домовладельцу скажу, что уезжаю в путешествие месяца на три. Если сообщить о переезде, он тут же начнет искать новых жильцов. Надо ведь оставить подарок той, что жила здесь до меня. Призракам ведь тоже нужно личное пространство, верно? Интересно, а сколько их тут теперь будет… Трое? От этой мысли я тихо усмехнулась.
Сегодня даже шум за окном звучал сладко. Он напоминал мне, что я все еще часть этого мира, – та самая веревка, которая все это время вытаскивала меня из одиночества.
Погода стояла необыкновенно хорошая. Бледный солнечный свет, льющийся через окно, рисовал на полу невероятно красивые узоры. Сегодня он казался непривычно живым, почти священным. Будто этот свет собирался увести меня в новое место.
Хотя я целыми днями сидела дома, ни разу не видела, чтобы солнечный свет ложился одинаково. И именно в такие дни, когда свет кажется особенно красивым и на душе становится спокойно, вдруг вспоминается семья брата. Но теперь даже эти мысли стали для меня неудобными, как мигающая неисправная лампа: вспыхнут ненадолго и снова исчезнут. Нужно оборвать отношения с братом, пока я снова не размякла. Все они хищники, которые хотят только использовать меня.
Все, что я когда-либо любила, – люди или что угодно еще – неизменно причиняло мне боль, называя это любовью. Поэтому теперь я верю не в любовь, а только в настоящее – в жизнь здесь и сейчас. Нужно поймать волну времени и довериться собственной интуиции. Лучший способ выжить – двигаться вместе с волной, которая приходит в настоящий момент. Если слишком стараться увернуться от нее, удар придется в борт и лодка перевернется.
Когда перееду, первым делом обязательно отрежу свои длинные волосы. И всерьез займусь лечением биполярного расстройства и бредовых состояний, которое все это время откладывала. Похоже, медикаменты мне действительно подходят. Недавно я наконец сходила к психиатру, и мне сказали, что состояние уже позволяет оформить инвалидность. Мне никого не жаль так, как себя. Я уже подала документы на самую низкую категорию инвалидности – даже с ней полагаются разные льготы. А значит, если вдруг когда-нибудь что-то случится, меня скорее будут лечить, чем наказывать. Пожизненная страховка без взносов. Бесплатная страховка.
Собрав вещи, я остановилась у двери. В последний раз обвела взглядом триста вторую квартиру и ненадолго погрузилась в воспоминания. Ну вот и все. Почему-то сегодня все складывалось особенно хорошо – на третьем этаже как раз стоял лифт. Пока двери закрывались, я еще раз мысленно попрощалась. Теперь уже точно – прощай.
На первом этаже – почтовый ящик с номером триста два. Из него снова торчала открытка.
Да сколько же я их себе отправила? Я сразу скомкала открытку и сунула в карман.
* * *
Я признанный дизайнер, выжившая в джунглях и, главное, победительница, сумевшая защитить свою территорию от захватчиков. Я бесчисленное количество раз прокручивала все это в голове, тренируя себя, поэтому в настоящем деле оказалась сильна. Скомкав свою постыдную историю в кармане, я распахнула старый занавес и с гордо поднятой головой прошла через триумфальную арку первого этажа. Когда-то это место было для меня тюрьмой, а теперь превратилось в низкий заборчик, украшенный цветами.
Я шла вперед, катя за собой огромный чемодан, словно трофей. Приятной тяжестью отзывались два чемодана и рюкзак, набитый деньгами. Все вокруг казалось прекрасным. Счастливый день. Прямо у входа в здание мне опять повезло – сразу остановилось такси. Идеальный день.
Добродушный водитель помог загрузить вещи в багажник. Даже раздражающее чавканье жвачки, которую он лениво жевал, его хитроватая улыбка и несмешные шутки почему-то совсем не вызывали неприязни. Грязный салон, неубранный мусор, валявшийся в машине, тоже не мешали. И даже шоколадка непонятного происхождения, которой он меня угостил, показалась вкусной. День, когда все можно простить во имя любви. Такси медленно тронулось с места.
– Подождите минутку! Не могли бы вы ненадолго остановиться? Только счетчик не выключайте. Может, пока выйдете покурить?
– Да мне только в радость, ха-ха.
– Спасибо.
Мы уже почти выехали из района, когда я заметила триста пятую – она продавала украшения у своего лотка. Меня переполняло чувство победы, и вдруг захотелось окончательно распрощаться с этим местом. Сегодня моей закуской станет триста пятая. Я опустила окно и молча наблюдала за ней. К ее татуировкам и пирсингу я так и не привыкла. Слишком шумная маска. Чем слабее и трусливее зверь, тем сильнее он пытается казаться большим и страшным. Маленькие собаки всегда лают громче.
Глядя, как триста пятая улыбается и что-то оживленно объясняет покупателям, я одновременно чувствовала жалость и презрение. Почему она вообще живет вот так? Хотя, если подумать, триста пятая никогда не отвечала грубостью на нападки триста шестой, только отшучивалась. Она повесила на себя грубую броню, чтобы выжить в жестоком мире, но этим только доказала, насколько на самом деле слаба. Я до сих пор помню голос триста четвертой, радовавшейся подаренным игрушкам: «Какие красивые рыбки…» Бесполезные игрушки… надо же.
Снаружи триста пятая выглядит сильной и уверенной, но внутри слишком мягкая – такие быстро портятся. Жалость, совесть, чувство вины только ускоряют это гниение. Чтобы победить, нужно превзойти все это. Тот, кто живет, цепляясь за совесть, навсегда остается на месте.
Триста пятая никогда не выберется из этого района. В конце концов она сама станет такой же, как триста шестая. Если оставить ее как есть, однажды она просто сгниет изнутри и прилипнет к земле, как переспевший фрукт, который обнаружат слишком поздно. Если подумать, даже жалко становится.
Настоящий победитель не показывает клыки и когти до самого решающего момента. Он существует, но никогда не выставляет себя напоказ. Тот, кто слишком демонстрирует себя, уже боится. А значит – уже добыча. Таков закон природы. Даже роскошный петух с ярко-красным гребнем в итоге все равно оказывается на столе.
Я посмотрела на триста пятую – последнюю соседку с третьего этажа – и мысленно закончила свой короткий ритуал прощания с этим районом. Я победила.
– Теперь можем ехать.
– Смотрю, у вас что-то хорошее случилось?
– Просто погода сегодня замечательная. Я как раз переезжаю.
– Ого, поздравляю. Когда живешь одна, переезжать удобно – вещей мало.
– Да. Двух чемоданов вполне хватает.
Сегодня настроение было настолько легким, что я даже отвечала на все скучные вопросы таксиста, хотя обычно молчала бы.
– Эх, вот бы мой сын был таким, как вы. До сих пор никак от родителей не отлипнет.
– Ну что вы, не перехваливайте меня!
– Мне сегодня прямо повезло такую вежливую и светлую девушку везти.
– Вам бы не такси водить, а в продажах работать. После ваших слов кошелек сам открывается.
– Мне это часто говорят. Но продавцом быть тяжело – вечно занят. А мне семью надо хоть иногда видеть. Кстати, что это вы так бережно прижимаете к себе?
– Что?..
– Да вон, так крепко обнимаете…
– …Просто сумка.
Я сразу надела наушники и отвернулась к окну. Старые хрипящие колонки в машине тоже наконец замолчали. Разговоры с болтливыми таксистами все-таки бессмысленны.
Я молча смотрела в окно. Пейзажи постепенно менялись, и от этого почему-то становилось уютно. Ветви деревьев, качающиеся на ветру, люди, спешащие по своим делам, проезжающие мимо велосипеды – все это вдруг стало казаться удивительно родным.
Музыка в наушниках тоже казалась прекрасной. Я включила этот плейлист случайно, но переключать не стала. Даже мелодии из каких-то стран третьего мира, которые я обычно никогда не слушала, сейчас звучали удивительно приятно. Мне нравилась эта приторная песня о любви на незнакомом языке – слов я не понимала, но все равно чувствовала их настроение. Незнакомая музыка, незнакомые инструменты, будто ведущие меня в другой мир. Одна песня сменяла другую, и от этого странного потока я пьянела, словно впервые попробовала алкоголь.