– Джек попросил меня не вмешиваться.
Глава 38
От запаха хрустящего домашнего хлеба рот Памелы наполнился слюной. Продавщица завернула два батона и аккуратно уложила их в корзинку Памелы. Памела протянула ей купюру и пожелала удачного дня.
Субботний утренний фермерский рынок в Сент-Марнеме набирал все большую популярность. Памела протиснулась мимо детской коляски и направилась к молочному прилавку. Две пачки масла и кусок твердого чеддера. Пока помощник заворачивал сыр, Памела взглянула на лавку с вареньем. Муж доктора Джа предлагал молодой рыжеволосой женщине две банки крыжовенного варенья. Он упаковал их в маленький пакет, вышел из-за прилавка и положил женщине в рюкзак. Памела заметила, что при этом он коснулся ее руки. Памела быстро отдала деньги продавцу молочных продуктов и двинулась к лавке с вареньем.
– Доброе утро, Эдвард, – поздоровалась она, приближаясь.
Он отшатнулся от женщины – самое виноватое движение, какое она когда-либо видела.
– Чудесный денек, – сказала она, и он вяло помахал ей в ответ. Сегодня она точно ничего у него не купит.
Октябрьское солнце успело растопить утренний иней. Небо сияло голубизной, и Памела, наслаждаясь теплом солнечного света, решила вернуться домой по тропе вдоль реки. На дорожке уже появились люди; хозяева выгуливали собак; мимо проезжали велосипедисты, но ее это не беспокоило. Ей нравилось на них смотреть, и, приближаясь к Хадли, она ненадолго присела на скамейку, чтобы понаблюдать за гребцами, двигавшимися вверх по течению. После короткого отдыха она продолжила путь к церкви Святого Стефана.
Повернув от реки к Нижней улице, она прошла вдоль ограды кладбища, стараясь смотреть прямо перед собой, а не в сторону, на остов сгоревшего здания. И не могла не увидеть яркий, синий с желтым, полицейский знак.
ищем очевидцев
поможете нам?
Ниже – просьба поделиться любой информацией, касающейся недавнего пожара. И номер телефона. И заверение в строгой конфиденциальности разговора.
вы были поблизости?
у вас есть записи с видеорегистратора?
Она не знала, что такое видеорегистратор. Она пошла дальше и остановилась возле главных церковных ворот. Огляделась: вокруг ни души. Свет в церкви не горел, а на парковке не было ни одной машины.
Она редко заходила в церковь Святого Стефана. Хоть и небольшая, но красивая – Памела уже и забыла, насколько красивая. Она представила себе, как на часовне звонят колокола, а гости собираются в цветущем саду. Вот здесь они с Томасом позировали фотографу в день свадьбы. Такой счастливый день. Самый счастливый в ее жизни.
Она шла к кладбищу. Подойдя к воротам, оглядела церковную территорию и убедилась, что никого нет. Затем посмотрела на дом викария. Кажется, заметила в боковом окне какое-то движение… Она сделала шаг назад. Вдруг со стороны рощи просигналила машина, ехавшая из Сент-Марнема. Памела дернулась вперед, быстро толкнула калитку и оказалась на кладбище.
Уверенная, что она здесь одна, она шла между могилами. Когда она была здесь в последний раз? Она не помнила. Узнавала некоторые высеченные на камне имена и думала об этих людях, с которыми на протяжении многих лет встречалась в Хадли. По извилистой тропке добрела до дальней части кладбища, где ее внимание привлек куст остролиста с темно-зелеными листьями и ярко-оранжевыми ягодами. Она хотела подойти к нему поближе, когда, подняв глаза к дому викария, заметила, что кто-то следит за ней из окна второго этажа.
Памела вздрогнула, развернулась и поспешно покинула кладбище.
Глава 39
Мы едем по просторам Суффолка. Чем ближе к побережью, тем уже становятся дороги. Я торможу, пропуская трактор, затем вновь набираю скорость и наконец пересекаю мостик, на котором нас встречает дорожный знак, сообщающий, что мы в Соузволде.
Время близится к полудню, и на главной улице этого красивого прибрежного городка, выстроенного в викторианском стиле, уже кипит жизнь. Между мясными лавками, книжными магазинами, рыночной площадью и многочисленными кафе бродят местные жители и туристы.
– Приятное место для отдыха на пенсии, если, конечно, оно тебе по карману, – комментирует Сэм, пока мы шагаем к морю.
– Адрес у вас? – спрашиваю я, и Сэм достает из кармана клочок бумаги. Я вбиваю адрес в телефон.
– Думаете, она нас примет?
Сэм улыбается:
– Конечно. Хотя бы ради воспоминаний.
– Вы с ней дружили, даже несмотря ни на что?
– Не сказал бы, что дружили, но… В нашем деле не приходится привередничать.
– Понимаю. Но ведь вы практически не сомневались, что Бакстеры так или иначе причастны к криминальному бизнесу?
– Я никогда не делал Бетти никаких одолжений, но мы могли пропустить вместе по стаканчику виски. Она умела составить приятную компанию.
В глазах Сэма появляется блеск, но больше он ничего не говорит.
Я смотрю на карту в телефоне.
– Пять минут пешком, – объявляю я, пока мы идем по главной улице. – Можем срезать вдоль набережной. А по поводу Анжелы Каш… – после паузы говорю я. – Вы решили, что и ей вы не судья?
– После того что мне рассказала Чарли Бакстер, я мог бы слепить отличную историю.
– Но Джек Каш попросил вас не вмешиваться?
– Каждому журналисту приходится делать выбор.
– И Джек взамен дал вам пару хороших наводок. Рука руку моет? – уточняю я.
Сэм вздыхает:
– Ну что ты на меня взъелся? Ты бы пошел против жены Джека?
Я твердо встречаю его взгляд:
– Я не говорю, что пошел бы, но вдруг ей на самом деле нужна была помощь?
– Бен, это не я засунул ее в фундамент того здания. Разбираться, что с ней не так, не входило в мои обязанности. Но и использовать ее историю как материал для первой полосы тоже не казалось мне уместным.
– Вам не о чем было беспокоиться – через три месяца ее не стало.
Мы шагаем в тишине, пока я не прерываю молчание:
– Простите. Я все время думаю о том, что пришлось пережить Дэни.
Он отмахивается: дескать, не бери в голову, – и вдруг тащит меня на узкую боковую улицу.
Я хватаю его за руку:
– Мы не будем останавливаться ради рыбы с картошкой!
– А перед обратной дорогой? Здесь лучшая в городе рыба с картошкой. Так написано!
Я смеюсь и под крики чаек увлекаю Сэма к набережной. С Северного моря дует ветер.
– Дышите полной грудью, – советую я ему.
Сэм застегивает пальто и поднимает капюшон.
– Чертовски холодно, – бормочет он. – Кто согласится жить здесь зимой?
Я включаю телефон.
– Три минуты, и мы на месте.
Выстроенный в георгианском стиле дом Бетти Бакстер с видом на море стоит на частной территории на вершине холма. Строгая симметрия окон и массивная черная дверь наводят на мысль, что это обиталище не леди, а джентльмена. Мы с Сэмом останавливаемся в начале подъездной дорожки, и я вспоминаю старую присказку о том, что преступление не окупается. Пожалуй, все-таки окупается, думаю я.
Перед домом припаркован черный спортивный “Рендж-Ровер”. С другой стороны сада нас окликают. Мы оглядываемся и видим мужчину, который стрижет аккуратный газон.
– Могу я вам чем-то помочь? – подходит он к нам. – Если вы ищете променад, то вам надо назад повернуть.
Сэм выступает вперед и протягивает ему руку.
– Сэм Харди, – представляется он. – Мы пришли навестить Бетти.
– Джефф Хорсфилд, – отвечает мужчина и жмет Сэму руку. – У вас назначена встреча?
Вслед за Сэмом я ступаю на лужайку. По возрасту Хорсфилд ближе к Сэму, чем ко мне, и он заметно выше меня, а во мне шесть футов росту. Его мощные плечи намекают, что занимается он не только стрижкой газона.
– Я давний друг Бетти, – говорит Сэм.
– Она ждет вас? – вежливо, но твердо повторяет он.
– Мы гуляли по побережью, и я подумал, что Бетти будет в ярости, если я не зайду поздороваться.