– Для следующих схваток еще рано!
Согнувшись пополам, Дэни сжимает руку Памелы.
– Кажется, малыш торопится появиться на свет, – говорит Памела. – Дыши! Когда будешь готова, давай спустим тебя вниз.
Дэни раздувает щеки.
– Мне позвонить Уме? – спрашиваю я.
– Думаю, нам нужна не Ума, а больница, – отвечает Памела.
Держась за мою руку, Дэни медленно спускается по лестнице. В коридоре стоит мой отец.
– Я убрал на кухне, – говорит он нам. – Чем еще я могу помочь?
– Оставайтесь здесь и присмотрите за домом, – отвечает Памела. – Мы позвоним, как только будут новости.
– Я возьму полотенца и приведу в порядок ванную, – говорит он, когда мы выходим через парадную дверь.
– Только не кладите их потом обратно в шкаф! – кричит Дэни через плечо.
В машине Дэни и Памела сидят вместе на заднем сиденье. Мы сворачиваем от Хадли-коммон и едем по лесной дороге в сторону Сент-Марнема. На светофоре у окраины деревни мы останавливаемся, и мимо с грохотом проходит бензовоз. Когда загорается зеленый, мы медленно трогаемся следом за ним вверх по холму в сторону Ортона.
Дэни снова вскрикивает – на этот раз крик длиннее и сдавленнее. Я бросаю взгляд через плечо и вижу в ее глазах страх.
Памела держит ее за руку и промакивает ей лоб.
– Бен, ребенок на подходе. Мы можем как-то ускориться?
Я выскакиваю из-за бензовоза, но из-за вершины холма ничего не видно. Наконец на самом верху дорога оказывается свободной, и я мчусь вперед.
Дэни воет от боли. Она ложится поперек заднего сиденья.
– Помни о дыхании, – говорит Памела.
У университетской больницы я проезжаю на красный. Мы влетаем к подъезду, в зону для машин скорой помощи, и я врываюсь внутрь.
– Помогите, пожалуйста, – говорю я. – Моя девушка рожает в машине, прямо у входа.
Две медсестры спешат наружу. Когда они открывают дверцу машины, я слышу, как Памела говорит:
– Еще одно усилие – и ребенок здесь.
Я стою, будто окаменев, пока две медсестры принимают нашего ребенка прямо на заднем сиденье нашей машины. Позади меня появляется еще одна медсестра и перерезает пуповину. Я забираюсь внутрь с другой стороны и обнимаю Дэни. Вместе мы смотрим, как две медсестры бегут обратно в больницу, неся на руках нашего крошечного сына.
Среда
Глава 86
Ближе к вечеру Влад везет нас по Лоуэр-Хадли-роуд, а потом сворачивает к парку. Он останавливает “мерседес” Мадлен перед нашим домом. Сидя на заднем сиденье, я наклоняюсь и целую Дэни.
– Добро пожаловать домой, – говорю я.
– Как хорошо вернуться.
Она улыбается и отстегивает детское кресло. Я спешу обойти машину и открываю дверь со стороны Дэни. К тому моменту, как мы вытаскиваем переноску с малышом из машины, Памела уже распахнула входную дверь нашего дома настежь.
– Посмотрите, как он спит, – говорит она, когда мы подходим. – Такой красавец!
В прихожей мой отец неловко стоит у подножия лестницы.
– Гордон, поздоровайтесь со своим внуком, – мягко говорит Дэни.
Он делает два маленьких шага вперед и заглядывает в переноску. Смотрит, приоткрыв рот.
– Знакомьтесь: Джек Николас Харпер, – говорит она. – Джек, поздоровайся с дедушкой.
Глаза отца наполняются гордостью. Я обнимаю его за плечи и впервые с тех пор, как был трехлетним мальчиком, крепко прижимаю к себе. На мгновение мне не хочется его отпускать.
– Проходите в гостиную, – говорит Памела.
Там нас уже ждут огромный воздушный шар и несколько знакомых лиц.
– Поздравляю, – говорит Сэм, кладя руку мне на спину.
– Смотри, чтобы он тоже подгузники менял, – шепчет Мадлен Дэни, встречая ее.
– Рад видеть, босс, – говорю я, широко улыбаясь.
– Если ты готов идти на такие крайности ради пары выходных, у меня не было выбора, кроме как вернуться и снова взять все в свои руки.
– Я просто счастлив, – отвечаю я.
С другого конца комнаты вперед робко пробирается Алиса, крепко держась за руку матери. Она заглядывает в переноску Джека.
Дэни приседает поговорить с ней.
– Сейчас он спит, но когда проснется, сможешь подержать его, если хочешь.
Необычно застенчивая, Алиса делает шаг назад, прячась за мамины ноги. Холли обнимает нас с Дэни.
– Он прелесть, – говорит она. – Если Алиса не захочет его подержать, я сама подержу.
Мадлен и Сэм вскоре уходят, и следом за ними собирается мой отец.
– Пап, тебе не обязательно уходить, – говорю я.
– Я вернусь позже вечером – хочу дать вам немного времени побыть семьей.
– Спасибо, пап.
– И еще: я пригласил Памелу на ужин, так что меня не ждите.
– Это всего лишь ужин, – добавляет Памела, краснея, и торопливо выходит за дверь.
Когда остаются только Холли и Алиса, мы с Дэни садимся с Джеком на огромный диван.
– Алиса, иди садись с нами, – говорит Дэни. – Почему бы тебе не открыть вон тот большой подарок? – продолжает она, указывая на самый крупный сверток в стопке подарков.
Алиса переносит его через комнату и разрывает бумагу. Внутри обнаруживается именной плед с плюшевым мишкой и мягкий черно-белый щенок в джемпере с надписью “Джек”.
– Кто-то подсуетился, – говорит Дэни, глядя на бирку. – “От дяди Джорджа с любовью”.
– Возможно, у него была инсайдерская информация насчет имени.
Дэни улыбается.
– Может, стоит официально сделать его дядей – пусть будет крестным Джека?
– Не уверен, что он прямо лучший пример для подражания.
– Это может пойти на пользу и Джеку, и Джорджу.
– Думаю, он будет рад.
Алиса забирается на диван и садится рядом с Дэни. Она снова смотрит на Джека, спящего в переноске.
– Ты чего притихла? – спрашивает Дэни.
Алиса встает и прикрывает ладонью ухо Дэни.
– Я же говорила, мы хотели девочку.
Дэни смеется и крепко обнимает Алису.
– В следующий раз постараемся, обещаю.
Рик Мофина
Если ангелы падут
Посвящается Барбаре, Лоре и Майклу
1
Дэнни снова видел перед собой ту девочку.
Когда поезд метро трогался от станции «Колизей», он поднял глаза и обмер, завороженный ее застывшей улыбкой, отрешенным взором и тем, что она не разговаривает.
Совсем.
Она мертва.
Горло ее было перерезано, а тело засунуто в черный мусорный мешок и спрятано в парке «Золотые ворота».
Ей было два года, и звали ее Танита Мари Доннер. Две одиннадцатилетние девочки из средней школы Линкольна обнаружили ее во время экскурсии по естествознанию.
«Она походила на голого пупса», — поведала одна из них, Натали Джексон, телевидению Сан-Франциско.
Это произошло год назад. Теперь кошмары донимали школьниц уже реже.
У большинства горожан память об убийстве Таниты начала тускнеть, хотя лицо девочки все еще взирало с автобусных остановок, витрин и наклеек на бамперах — образ столь же знакомый району Залива, как мост «Золотые ворота» или Пирамида «Трансамерика»[478]. На какое-то время облик девочки стал олицетворением страданий Сан-Франциско. Размытая, зернистая, увеличенная копия цветного снимка: на уговоры мамы улыбнуться Танита робко обнажает свои мелкие молочно-белые зубки. Каштановые волосы прихвачены парой розовых заколок-бабочек. На ней хлопковое платьице с кружевной оторочкой, а к груди она прижимает белого плюшевого мишку. Темные глаза искрятся, как звездочки.
«ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ!» — взывали жирные черные буквы у нее над головой. Ниже значились детали, когда и где Таниту видели живой в последний раз. Двадцать пять тысяч долларов сулилось за информацию, способную привести к поимке убийцы. Но претендентов не нашлось.
Убийца Таниты Мари Доннер по-прежнему разгуливал на свободе.
Поезд мчался по туннелю скоростной системы Залива, а трехлетний Даниэль Рафаэль Беккер все не отводил глаз от плаката с Танитой Мари Доннер.