Я чувствую, как жар от раскаленного асфальта обжигает босые ступни, и вынужден отступить на траву. Лопнувшая шина оглашает парк звуком, похожим на выстрел, но я снова двигаюсь вперед. Мне нужно убедиться, что в машине нет людей. Когда я подхожу ближе, нестерпимый жар подсказывает: если там и была жизнь, она давно угасла. От сильнейшего жара задние двери машины распахиваются. Пламя взмывает вверх, черный дым и запах горящей резины заполняют воздух. Я прикрываю рот и отворачиваюсь.
И тут я замечаю мужчину, стоящего посреди парка. Он смотрит на огонь. Заметив, что я смотрю на него, разворачивается и бежит к лесу.
– Стой! – кричу я.
Повинуясь инстинкту, я бросаюсь за ним. Позади слышу чей-то крик.
– Бен, нет! – зовет Дэни.
Она стоит вместе с Холли и Умой на краю парка.
– Это он поджег машину! – кричу я, показывая на мужчину, который уже почти добежал до узкого прохода в лес. Уверенный, что еще могу его догнать, я ускоряюсь, мчась по мягкой траве.
– Он того не стоит, Бен! – кричит Дэни. – Полиция его поймает!
Я оглядываюсь через плечо. Алиса и Макс бегут по улице к Холли. Но я продолжаю нестись вперед. Мужчина пробивается через разросшиеся ветки. Я бегу еще быстрее. Он пригибает голову и протискивается в крохотный просвет.
– Бен!
Душераздирающий крик Дэни за спиной заставляет меня остановиться. Я оборачиваюсь. Она сидит на корточках на краю парка.
– Ребенок! – кричит она.
2. Мэгги Аткинсон
“Ее роль в жизни была предопределена – и роль эта была вспомогательной”.
Для Мэгги Аткинсон одиннадцать акров садов Касл-Филдс были убежищем. В угасающем вечернем свете она сидела в маленькой деревянной беседке, поджав под себя ноги, и смотрела, как по зеркальной глади пруда бегут круги. Ее окружала небольшая рощица, листья на деревьях теперь отливали яркой бронзой. Это было единственное место, где она могла побыть одна.
Пара ярко-зеленых попугаев смотрела на свои отражения в прозрачной воде пруда. Краем глаза Мэгги заметила Беллу, сиамскую кошку соседей, притаившуюся под елью. Несмотря на возраст, Мэгги проворно поднялась на ноги и прогнала животное. Беллу она не любила и, если уж начистоту, не любила и Доусонов. Грэм и Кэрол Доусон, поселившиеся в Касл-Филдс всего полгода назад, после переезда из большого дома в Сент-Марнеме, бросались в глаза своим богатством, были безапелляционны в суждениях и совсем не походили на соседей, которых она выбрала бы сама. Касл-Филдс был жилым комплексом в стиле ар-деко – двести квартир, построенные еще до Второй мировой. Расположенные на частной земле с пышной растительностью и с видом на парк Хадли, эти квартиры считались одними из самых желанных в городе. Несмотря на все трудности в ее жизни, Мэгги никогда не забывала, как им с мужем, Аланом, повезло жить в таком прекрасном месте.
Будучи женой военного, Мэгги всю жизнь оставалась на вторых ролях. Стоя на причале Портсмута и отчаянно маша Алану, отплывавшему на Фолкленды в качестве младшего офицера, она уже смирилась со своим положением. Ее роль в жизни была предопределена – и роль эта была вспомогательной.
Сад оставался ее убежищем, пусть редко проходило хотя бы десять минут, прежде чем ей приходилось возвращаться в дом. Она научилась извлекать максимум даже из самых коротких передышек, которые выпадали на ее долю. А пока она собиралась насладиться окружающей красотой и своим недолгим побегом из заточения.
Глава 13
Памела высунула нос за входную дверь и глубоко вдохнула. Еще два часа назад в автобусе из Сент-Марнема домой, на Хадли-хилл, было душно, а теперь в воздухе чувствовалась свежесть. Она прикрыла дверь и потянулась за летней курткой, висевшей на крючке у подножия лестницы. До Касл-Филдс было всего десять минут пешком в горку, но она подозревала, что позже может похолодать. Она заглянула на кухню и взяла букет розовых георгинов, который оставила в кувшине с водой. Остановившись в дверях гостиной, она улыбнулась своей любимой фотографии покойного мужа, Томаса. Он выглядел таким красивым: аккуратно зачесанные набок иссиня-черные волосы, парадный мундир с начищенными пуговицами, брюки с красными лампасами. Она взглянула на часы, стоявшие рядом с рамкой – время шло к шести, – послала ему воздушный поцелуй и поспешила к выходу.
Пока Памела поднималась на холм, навстречу ей вниз по склону текла вереница молодых гуляк, направлявшихся в Хадли, к барам у реки. Она уже и не помнила, когда в последний раз выбиралась в Хадли в пятничный вечер, а теперь ее пугала даже сама мысль об этом. По субботам утром, когда она шла на фермерский рынок в Сент-Марнеме, дорожка у набережной часто была усыпана пластиковыми стаканами и пустыми пивными бутылками. Порой ей казалось, что люди совсем перестали гордиться своим родным городом.
Из нового жилого квартала вышла компания из четырех молодых мужчин, каждому было чуть за двадцать. Толкаясь и громко общаясь, они шли прямо на нее. У Памелы тревожно екнуло в животе. Она подумала было перейти дорогу, но та была четырехполосной, и пятничный вечерний поток машин не иссякал. Оставалось только идти дальше, но, когда она поравнялась с компанией, один из молодых людей остановился и вежливо отступил в сторону.
– Смелей, вы уже почти дошли, – сказал один из них с улыбкой.
Она улыбнулась в ответ.
– Спасибо, – сказала она. – Этот холм с каждым разом кажется все круче.
Он вежливо посмеялся.
– Зато обратно будет под горку.
Она пошла дальше, слыша, как все четверо смеются между собой. “Когда-то все мы были молоды”, – напомнила она себе. Пятьдесят лет назад в такой вечер в Хадли они с Мэгги первыми рванули бы к стойке. Две пина-колады и пачка соленых чипсов. Платить самим им приходилось только за первый напиток. Потом парни из армейского гребного клуба весь вечер не давали их бокалам пустовать. Так они и познакомились с Томасом и Аланом – одним летним вечером те выступали в четверке вместе с еще двумя младшими офицерами из Микелсайда, Ларри и Саймоном. Первым к ним подошел именно Саймон – с той мальчишеской бравадой, которую он так и не утратил, – но уже через несколько минут Томас предложил купить ей джин с дюбонне, и она влюбилась в него с первого взгляда.
Они с Мэгги дружили еще с начальной школы, когда сидели за одной деревянной партой, писали перьевыми ручками и пользовались промокашкой. Они были как сестры, и после знакомства с Томасом и Аланом даже задумали двойную свадьбу. Но отец Мэгги в то время был на службе, и с датами, к сожалению, ничего не вышло, хотя каждая побывала у другой подружкой невесты. Когда Томас погиб во время аргентинской атаки в Фолклендскую войну, именно Мэгги помогла Памеле по кусочкам собрать жизнь заново. Детей Мэгги с Аланом завести так и не смогли, и Памела всем сердцем переживала вместе с подругой ее многочисленные выкидыши. Теперь, когда все они постарели и жизнь будто сузилась, все это казалось еще печальнее. Мэгги обожала свою племянницу, Сьюзен, но Памела, с трудом поднимаясь по Хадли-хилл, не могла отделаться от мысли, что теперь ее подруга одинока как никогда.
Глава 14
– Может, стоит вызвать скорую? – спрашиваю я, сидя напротив Умы в гостиной Холли.
– Со мной все в порядке, честно, – отвечает Дэни, устроившись рядом со мной на диване.
– Я просто к тому, что, может, стоит, чтобы тебя осмотрели.
– Доктор Джа уже меня осмотрела! Что бы это ни было, боль была адская, но теперь все прошло.
Ума стоит у окна.
– Есть такое явление – простреливающая боль, она может возникать в третьем триместре. Это невероятно больно, но еще это может быть признаком приближающихся схваток.
– Вот именно, – отвечаю я. – Поэтому и нужно ехать в больницу.
– Думаю, доктор Джа имеет в виду дни, а не минуты.
Я смотрю, как Дэни и Ума переглядываются, и откидываюсь на спинку дивана, скрестив руки на груди.