Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– В чем дело? – спросила я.

– Ни в чем, – начала было отнекиваться она, но увидела, что мы ей не верим. – Ну хорошо. При разговоре с Беатриче у меня сложилось впечатление, что она очень обижена на Лоренцо.

Ее слова застали нас врасплох. Пользуясь нашим замешательством, Д. Е. села на велосипед и укатила, даже не попрощавшись. Мы тупо таращились ей вслед. Ветер заметал улицы белесой пылью с полей, превращая Назарет в город-призрак.

– Почему все это не всплыло прежде? – сердито набросилась я на Альфредо. – Она же могла, не нарушая врачебную тайну, сообщить следователям, что пациентка страдала от послеродовой депрессии. Уже это помогло бы им разобраться, что творилось в семье.

Я подозревала, что Д. Е. промолчала, чтобы Лоренцо, не дай бог, не смягчили приговор. Все должны были думать, что чудовище он, и точка. У Альфредо было иное объяснение.

– По-моему, она хотела, чтобы все продолжали считать Беатриче прекрасной матерью, – загадочно произнес он.

Сначала я не поняла. Затем вспомнила, что Д. Е. заговорила, лишь когда он упомянул секрет Беатриче. У врачихи тоже имелся скелет в шкафу. И тут до меня дошло, почему ее лицо показалось мне знакомым.

Сходство с Гретой было поразительным.

5

Домой мы вернулись после обеда. Едва открыв дверь, я увидела перед собой Грету и едва не попятилась под ее злым взглядом. Видимо, в моих глазах что-то мелькнуло, отчего она несколько притормозила, сменив гнев на милость.

Теперь мне было жаль эту девчушку. Мать живет совсем рядом, а Грета думает, что материнский призрак бродит в комнате наверху среди выдуманных воспоминаний, искусно сплетенных отцом. Девочка живет в иллюзии, будто эта женщина ее любила, пусть и недолго. Возможно, Альфредо надеялся, что этой фальшивой любви хватит дочери на всю жизнь. Ведь правда была беспощаднее любой лжи.

– Я есть хочу, – буркнула Грета.

– Сейчас что-нибудь приготовлю, – ответил Альфредо и ушел на кухню, оставив нас наедине.

Я, помимо своей воли, таращилась на девочку.

– Чего, блин, уставилась? – спросила та, однако тон был не особенно агрессивным. Похоже, она почувствовала, что я думаю о ней.

– Ничего, – ответила я, отвела глаза и протиснулась мимо нее.

Она могла бы воспользоваться оказией и как-нибудь куснуть меня, но лишь смерила взглядом. Мне же захотелось ее обнять. Обычно я не страдаю приступами излишней сентиментальности по отношению к чужим людям, однако эта девчонка действительно была чем-то на меня похожа. Вероятно, больше, чем на свою мать. На обеих матерей, и на вымышленную, и на настоящую.

Я вышла на задний двор покурить. Купленные в автомате две пачки сигарет долго не протянут. Я уменьшила дозу анксиолитиков, чтобы лучше соображать, и теперь курево стало единственным способом держать напряжение под контролем.

Близился вечер, быстро холодало. Закутавшись в пальто, я ждала заката, самого загадочного события в Назарете. Тонкие струйки серого дыма пополам с дыханием срывались с губ, сразу превращаясь в пар. От холода я притоптывала ногами, мечтая, однако, чтобы ни сигарета, ни этот миг затишья не кончались.

В окно кухни я видела, как Альфредо готовит ужин. Я не стала предлагать свою помощь, мне хотелось побыть одной. Глядя на него, я успокаивалась и одновременно завидовала его умению структурировать жизнь. Семейные убийства, бывшие одноклассницы, разбившие ему сердце, ужин… У него была дочь, о ней требовалось заботиться, поэтому он четко расставлял приоритеты и действовал соответственно. Я же заботилась лишь о самой себе, поэтому не могла сбросить бремя забот даже на минуту.

Мои мысли неизбежно обратились к письмам, оставленным в красном доме. Наверное, стоило бы на всякий случай их забрать, но мы побоялись, что нас обвинят в краже улик. Хотя нет. Если честно, мы боялись, что на этих письмах лежит проклятие. Глупо, знаю. Просто после всего произошедшего мы ничего не могли с собой поделать.

По пути домой Альфредо сказал, что придумал, как найти загадочного Романа. Мы надеялись, что этот человек поможет нам заглянуть в душу Беатриче. Судя по всему, их знакомство уходило корнями в прошлое. Нельзя было ожидать, что он раскроет причины случившегося десять лет назад, однако у каждого события, даже самого безумного и непонятного, должен быть мотив. Только иногда до него очень сложно докопаться.

Ужин был выше всяких похвал. Для одинокой меня это выглядело пиром. В быту я обходилась скромными перекусами, хотя изредка могла соорудить и что-то грандиозное. Ежедневное подвижничество не в моем стиле.

Грета жевала молча, избегая встречаться со мной глазами, словно боялась что-то прочесть в моем лице. Мое поведение, похоже, ее встревожило, и теперь она гадала, что же такое я скрываю и как мои секреты отразятся на ней.

За ужином случилось нечто такое, что стало причиной многих последующий событий, но в тот момент мы об этом не подозревали.

Альфредо попросил меня передать ему корзинку с хлебом. Наши пальцы встретились, Альфредо накрыл мою руку своей. Мы посмотрели друг на друга. Этот долгий взгляд, это прикосновение стоили тысячи слов, и они были нужны нам как воздух.

Вот только Грета… Я отдернула руку, но она все равно заметила, выскочила из-за стола и ушла в свою комнату.

Альфредо смущенно опустил глаза.

6

Я подскочила от звонка мобильного. Села в кровати, посмотрела на радиочасы, стоящие на тумбочке. Девятый час. Если я не спускалась к завтраку к четверти восьмого, Альфредо стучал в дверь. Однако тем утром он меня не разбудил.

Я принялась разыскивать телефон, гадая, кто же звонит. Оказалось, сам Альфредо. Видимо, уехал из дома совсем рано.

– Ты где? – спросила я.

– Ночью мне в голову пришла одна идея, – сказал он и надолго замолчал. – Пообещай, что не рассердишься.

– С чего мне сердиться?

На том конце провода я отчетливо услышала звонок в дверь.

– Ты скажешь наконец, где находишься?

– Сейчас сама все поймешь.

Кто-то отпер дверь.

– Здравствуйте, – сказал Альфредо. – Простите, что беспокою так рано.

– Вы из питомника? – ответил пожилой женский голос. – Я жду уже несколько дней.

Что это за женщина?

– Нет-нет, я не садовник, – сказал Альфредо, не обрывая звонок. – Я журналист и хотел бы поговорить о вашей дочери.

До меня сразу дошло, куда его понесло. К матери Беатриче. И без меня.

– Ее больше нет. Моя дочь умерла много лет назад. – Голос женщины отчетливо дрогнул, словно на нее нахлынули болезненные воспоминания.

– Знаю. Можно мне войти?

Судя по всему, его впустили в дом. Я услышала шаги по паркетному полу. Вернее, шагал Альфредо – старушка шаркала. Похоже, он решил не отключаться, чтобы я послушала весь разговор.

– Розы давно следовало подрезать, они карабкаются на стену сада и ее разрушают, – жаловалась женщина. – Вы сколько лет занимаетесь садоводством?

– Я не садовник, – повторил Альфредо.

– Хотите оршада?[537]

– С удовольствием.

– Говорите громче, молодой человек, – попросила глуховатая старушка.

– С удовольствием выпью стаканчик! – повысил голос Альфредо.

– Тогда проходите на кухню.

Я услышала скрежет отодвигаемого стула, чмоканье дверцы холодильника и звон кубиков льда о стекло. Пока хозяйка возилась, Альфредо тихонько шепнул в телефон:

– Утром я стучался к тебе, но ты не ответила. Прости, что уехал один. Просто по журналистскому опыту знаю, что пожилой человек нервничает, когда чувствует себя в меньшинстве.

Или он перестал мне доверять? Поводов я вроде бы не давала. Захотелось сразу же устроить скандал, но тут до меня донеслось позвякивание стаканов на металлическом подносе. Я представила, как они оба сидят за кухонным столом, попивая освежающий напиток. Телефон, наверное, лежит на столе, но старушка даже не подозревает, что их кто-то слушает.

вернуться

537

Оршад – напиток, приготовленный из миндального сиропа, разведенного водой.

834
{"b":"982958","o":1}