– Спасибо тебе за доброе письмо, – тихо сказал Ларри.
После смерти Рози прошлой осенью Памела написала ему, вспоминая их самые счастливые юношеские годы.
– Я понял, что без Рози не смогу дальше вести дела один – не в моем возрасте, – так что продал дело. Пора было возвращаться домой.
Памела задумалась о том, как давно Ларри и Мэгги снова стали общаться.
– Нам тебя не хватало на похоронах Рози, – сказала Луиза Памеле.
Памела встретилась взглядом с Мэгги. Прошлой осенью, когда были похороны, Памела провела некоторое время под стражей в Силвермедоу, потому что отказалась выдавать свою дочь Джинни в связи с убийством, совершенным много десятилетий назад.
Луиза прекрасно знала, где она была. Они все знали.
– Мне вас всех тоже не хватало, – ответила Памела. – Кажется, в списке посетителей у меня была только Мэгги.
– В любом случае, – поспешно сказал Саймон, поднимая бокал, – предлагаю тост. За четверых холостяков и за чудесных женщин, которые все-таки сумели их приручить.
Мэгги села на небольшой двухместный садовый диванчик, рядом молча устроился ее муж. Луиза подалась вперед, обращаясь к Алану.
– Разве не чудесно? – сказала она громко, медленно и отчетливо выговаривая слова. – Мы все снова вместе.
“Он же не глухой”, – подумала Памела, но тут же велела себе не быть такой резкой.
– Кто бы мог подумать – больше сорока лет прошло, – добавил Саймон, снова разливая напитки. – А мы, пацаны, все еще в строю.
Алан вздрогнул, когда Саймон сжал ему плечо.
– Не совсем все, – сказала Памела.
– Да, – ответил Саймон, и голос его стал тише. – Давайте на минуту вспомним двух наших самых дорогих ушедших друзей. Я служил с Марком в Персидском заливе, а с Томасом – на Фолклендах.
Он подошел к краю пруда и положил руку на плечо Сьюзен.
– И оба были лучшими сослуживцами на свете.
Все подняли бокалы, а Алан потянулся к Памеле и взял ее за руку.
– Смотри-ка, – сказал Ларри, – мне кажется, Алан всегда на тебя заглядывался.
Все рассмеялись, но когда компания снова притихла, Памела повернулась к Ларри.
– А я всегда буду присматривать за ним.
Глава 36
– По-моему, ты расстроил Сэма, – говорит Дэни, беря меня за руку, пока мы идем вдоль парка.
– Да нет.
– Он ведь был твоим первым начальником, а теперь ты ему указываешь, как переписать его статью.
– У Сэма шкура толстая. Он рад, что материал уже выложен в сеть.
В лучах закатного солнца мы с Дэни доходим до конца ряда наших небольших таунхаусов и сворачиваем на узкую тропинку, тянущуюся вдоль южной стороны парка.
– Теперь, когда ты напрямую связал Шерил Генри с убийством Алаки, диванные детективы из тиктока налетят как мухи.
Дэни права, но страх перед дурными теориями заговора не должен перевешивать в нас стремление рассказать правду.
– Значит, такая цена, что поделать. Но что-то связывает Лиама и Шерил с убийством Алаки. Осталось только понять, что именно.
– Или кто.
Мы с Дэни неспеша прогуливаемся; в какой-то момент перед нами с территории парка выкатывается футбольный мяч. Я спешу за ним, останавливаю ногой и пинаю обратно в сторону Теда Грейса.
– Спасибо, Бен! – кричит одиннадцатилетний Тед, живущий в одной из викторианских вилл с видом на парк.
Я снова беру Дэни за руку.
– Если хочешь, можешь пойти поиграть, – говорит она, глядя в сторону Теда и Макса.
– Я лучше с тобой погуляю.
– Ну еще бы, – отвечает она со смехом.
Мы проходим мимо дома Сары Райт. Они с Холли сидят наверху каменной лестницы, ведущей ко входной двери ее викторианской виллы, и распивают на двоих бутылку вина.
– Все еще никаких новостей? – окликает нас Сара, не сводя при этом глаз со своего маленького сына Макса, который бьет по воротам Теда.
– Все еще ждем, – отвечает Дэни, когда мы останавливаемся у конца подъездной дорожки Сары.
– Наслаждайтесь тишиной, пока можете, – говорит Холли. – Может, соблазним вас бокалом? – спрашивает она, приподнимая бутылку розового.
– Я пас, спасибо, – отвечаю я.
– А я бы с удовольствием! – отзывается Дэни.
– Давайте к нам, – зовет Сара. – От одного бокала ничего не будет.
– Не искушай меня! Я так долго держусь. Ни капли не выпила, хотя под таким пристальным присмотром, – она кивает на меня, – мне, кажется, все равно бы не позволили.
– Я же сказал, что можешь выпить бокал, если хочешь, – отвечаю я, и голос мой становится громче.
– Ну конечно, сказал, – говорит Дэни, целуя меня в щеку. – Но я все равно тебя люблю.
Мы машем им на прощание и идем дальше, в парк. Проходя мимо мальчишек, я отправляю Максу обратно мяч после неудачного удара. Мы останавливаемся у скамейки, где увлеченно возится с фломастерами и наклейками Алиса.
– А ты сегодня не играешь в футбол? – спрашивает Дэни, садясь рядом с ней.
Алиса кладет красный фломастер.
– Дэни, иногда нам, девочкам, полезно заниматься своими делами и дать мальчишкам поиграть в их потные игры.
Дэни прикусывает губу.
– Ты совершенно права.
– Я могу играть в футбол, когда захочу, – продолжает Алиса, – но сейчас я раскрашиваю.
Я отхожу от скамейки и смотрю в сторону своего дома, когда перед моим садом паркуется маленький белый фургон. На боку у него написано: “Котсволд пресервс”. Я иду навстречу вылезающей из него Уме.
– Я сегодня днем звонила в страховую, – говорит она, указывая на свою сгоревшую машину, – но девушка на том конце линии сказала, что без фотографических доказательств ничего сделать не может. По ее словам, оценщики должны решить, что еще можно спасти.
Я качаю головой.
– Боюсь, тут, к сожалению, спасать особенно нечего.
– Она сказала, что страховая даже не оплатит аренду машины, пока не завершит первичную оценку. Я попросила ее посмотреть фотографии в местном приложении, но, кажется, без толку.
Я достаю телефон и показываю Уме уже появившуюся у нас на сайте статью Сэма о поисках Шерил Генри.
– Эдвард хочет, чтобы я взяла на работе несколько выходных. Не понимаю зачем. Мы снова поссорились. Бен, ты ведь понимаешь, почему я должна продолжать?
– Понимаю, – отвечаю я.
Только узнав правду о гибели мамы и брата, я смог отпустить память о них. До этого я просто не мог жить своей собственной жизнью. Не зная правды, я бы никогда не позволил себе любить Дэни так, как люблю ее сейчас.
– Прекрасно понимаю.
– Я предложила Эдварду уехать обратно в Лимингтон.
Я приподнимаю брови.
– Всего на пару дней, – успокаивает она меня. – Нам обоим нужно немного пространства. Он собирался уехать сегодня вечером, но потом я сказала, что возьму его фургон.
Она улыбается.
– Думаю, утром он все-таки поедет, – продолжает она. – Я не выношу ссор с ним. Он хочет как лучше, но я столько уже с этим живу… Я должна продолжать.
Увидев Уму, Алиса спрыгивает со скамейки и бежит к нам.
– Доктор Джа! – зовет она. – Я делаю вам подарок. Я еще не совсем закончила, но, если хотите, можете взять его уже сейчас.
Ума наклоняется к Алисе, и та всовывает ей в руку лист бумаги.
– Это маки над моей входной дверью, – объясняет Алиса. – Они у меня еще и на стенах в спальне есть.
– Очень красиво, – отвечает Ума. – Такой яркий красный цвет.
– Я рисовала их своими лучшими фломастерами. – Алиса снова берет лист в руки. – А это мои любимые наклейки, – говорит она, указывая на рисунок. – Красные и розовые цветы.
– Они чудесные! Спасибо тебе большое. Повешу твой рисунок у себя в кабинете.
Алиса гордо улыбается, отдает рисунок Уме и убегает обратно к скамейке. Телефон Умы вибрирует – она достает его из кармана и глядит на экран.
– Мой младший кузен уже узнал про фермерский рынок.
– Хорошо, что он решил проверить, все ли с вами в порядке.
Она убирает телефон обратно в карман.
– Из всей моей семьи только ему на самом деле не все равно. У Дэни все нормально? – спрашивает она, помахав той.