– Вы встречались с ней раньше?
Леннон взялся за руку и вздохнул.
– Скажем так, я ее видел. На этом, пожалуй, все.
– В “Розе и короне”?
Судмедэксперт поджал губы.
– Мы все люди, сержант. Иногда я могу позволить себе чуть-чуть себя побаловать.
Он поднял глаза на Паркера.
– Очень изредка, разумеется.
Паркер почесал затылок.
– Допустим, она вас узнала, возможно, по пивному садику в “Розе и короне”. Решила, что вы поможете ей выбраться отсюда. Вы отвергли это предложение, повернулись к ней спиной, и она ударила вас ножом?
– Именно, – ответил Леннон с явным облегчением от того, что детектив его понял.
– Мне понадобятся письменные показания, когда вы вернетесь домой и приведете себя в порядок. Что-нибудь еще?
– Она все повторяла, что не сделала ничего плохого.
Паркер улыбнулся.
– Мистер Леннон, все считают, что не сделали ничего плохого, пока их не поймают.
Леннон ничего не ответил, и в этот момент из-за деревьев появилась одна из офицеров.
– Сержант! – крикнула констебль Фидлер.
Паркер побежал к ней.
– Нашли ее?
– Кинологи загнали ее в угол.
Он последовал за Фидлер в лес, продираясь сквозь подлесок, пока они не вышли к небольшой площадке для пикника у самого берега реки. Напротив Шерил Генри стояли два кинолога, с трудом удерживая рвущихся вперед собак. В руке она все еще сжимала нож.
– Уберите от меня этих собак! – закричала она, в панике размахивая ножом. Паркер видел, что этим она их только сильнее злила.
– Шерил, я хочу, чтобы вы положили нож на землю перед собой, – сказал Паркер.
– Только если вы уберете собак, – ответила она, не отрывая полных ужаса глаз от рычащих животных.
Он подал знак кинологам, и те отвели собак назад.
– Вот, – сказал он.
– Еще дальше!
Сделав шаг к ней, он покачал головой.
– Теперь бросайте нож.
Она заколебалась и быстро оглянулась через плечо.
– Даже не вздумайте бежать, – сказал Паркер. – Собаки повиснут на вас раньше, чем вы доберетесь до деревьев. – Он снова жестом велел кинологам отступить. – Бежать больше некуда.
Генри выдохнула, и ее плечи опустились.
– Бросайте нож, – сказал Паркер.
Она подчинилась. Паркер рванулся вперед и схватил ее за руки. Прижав лицом к деревянному столу для пикника, он завел ей руки за спину и защелкнул наручники.
– Шерил Генри, вы арестованы по подозрению в убийстве Лиама Кейна.
Глава 42
Памела сидела у окна в гостиной; чашка чая стояла на столике рядом, а тарелку с завтраком она держала в руках. Два ломтика ее любимого хлеба с грецкими орехами и изюмом, поджаренные и щедро намазанные густым джемом. Доктор Джа сказала бы, что она ест слишком много сахара, но по воскресеньям она все же позволяла себе такое угощение, и, кроме того, сегодня оно было ей нужнее, чем когда-либо. Вчерашний испуг Алана сильно ее потряс. Она ушла сразу же после этого – Мэгги лучше всех знала, как успокоить мужа. И все же теперь Памела никак не могла понять, что именно вызвало у Алана такую реакцию. Я не перевел время. Что он вообще мог иметь в виду? Какое такое глубоко спрятанное воспоминание внезапно всплыло в его голове при виде Ларри, и почему именно сейчас? Возможно, дело было в том, что он увидел его рядом с женой, которую так нежно любил. Она не знала, приходил ли Ларри к ним в квартиру прежде. Памела понимала, каким тяжелым испытанием было для Мэгги ухаживать за Аланом. Но ее тревожило, что возвращение Ларри в жизнь Алана, его присутствие рядом с женой, которую тот так явно обожал и на которую полагался, только еще больше расстроит и запутает его.
Позавтракав, она убрала посуду и отнесла ее на кухню в раковину. Прогулка поможет проветрить голову.
На главной улице она зашла в хозяйственный магазин, а потом свернула на Бейтон-роуд. Подъем в лифте оказался ничуть не более приятным, чем вчера. Памела с облегчением вышла на площадку четвертого этажа и постучала в дверь квартиры 42. Пока Айлин шла открывать, она запустила руку в пакет из хозяйственного магазина.
– Мирное подношение, – сказала она, когда дверь открылась, протянув хозяйке новую лампочку.
Айлин с минуту смотрела на нее, и Памела указала на перегоревшую лампу в коридоре. Айлин расслабилась.
– Не стоило. Вы проделали такой путь, вы слишком добры. Наверное, ужасно устали.
– Я люблю прогулки, – ответила Памела, – хотя было бы приятно дать ногам отдохнуть хоть несколько минут.
Убрав руку, которой опиралась на дверь, Айлин медленно отступила в сторону.
– Простите, если я расстроила вас вчера, – сказала Памела, входя в квартиру. – Меньше всего на свете мне хотелось вас огорчить.
– О нет, вы, должно быть, считаете меня странной. – Айлин медленно прошла через комнату.
– Вовсе нет.
– Не надо было так вас выпроваживать. Мне было приятно с вами поговорить.
Памела улыбнулась.
– Я упомянула журналистку только потому, что недавно читала о ней в местной газете.
Айлин села в кресло с высокой спинкой и сложила руки на коленях.
– Уже тридцать лет прошло с ее гибели.
– Какой ужас, – отозвалась Памела. – Такая печальная история. Вы знали ее по кулинарному конкурсу в “Ричмонд таймс”?
– Да, в начале карьеры Алаке приходилось браться за что угодно. К счастью для меня, она была большой сладкоежкой. Именно она позвонила мне и сообщила, что я победила. А вскоре после этого спросила, не хотела бы я вести еженедельную колонку и хватит ли у меня рецептов. Я сказала, что с этим проблем не возникнет. Для первой колонки я испекла “Черный лес” со свежей вишней. Алака сделала фотографии, а когда закончила, мы разрезали торт и съели по кусочку за чашкой чая. Шесть лет подряд я пекла по средам утром, а днем она приходила фотографировать для газеты – только выпечку, не меня саму. Я записывала рецепт и добавляла несколько советов по выпечке – “Кулинарные уроки миссис Купер”.
– Да вы на много лет опередили “Лучшего пекаря Британии”!
Айлин хихикнула.
– Получается, что так.
– Вы с Алакой подружились?
– Настолько, насколько это возможно, когда человек приходит к тебе раз в неделю. Часто она задерживалась всего минут на двадцать, но мы все равно успевали поговорить о том, что происходит в нашей жизни. Деннис возвращался домой в среду вечером, и я подавала ему кусок пирога на десерт. И ни разу он не сказал спасибо и не сказал, что ему понравилось.
Айлин опустила глаза, и сердце Памелы сжалось от жалости.
– Вы так и не сказали ему, что ведете колонку?
– Он бы никогда этого не позволил.
– Как печально, – тихо сказала Памела.
– Ему бы не понравилось, что мне уделяют хоть какое-то внимание.
– И когда Алака погибла, именно так и вышло? – Памела смотрела, как Айлин сжимает кулаки до красноты. – Вдруг все стали обращать на вас внимание.
– Она писала для газеты серию статей и собиралась написать еще одну. – Айлин закрыла глаза.
– Алака хотела написать о вас? – мягко спросила Памела.
Она наклонилась и коснулась руки Айлин.
– Мне кажется, Деннис так и не понял, что он делал.
Памеле хотелось сказать Айлин, чтобы та не оправдывала мужа, но она понимала, что сейчас ей нужно не это, и потому просто сказала:
– Его больше нет.
Айлин вздохнула.
– Каким-то образом одна воскресная газета узнала мое имя. Я сказала полиции, что ничего не знаю, но моя тайна перестала быть тайной. Деннис был недоволен.
Памеле не хотелось даже думать, что это может означать.
– Он терпеть не мог, когда наши имена появлялись в газете. Я могла понять почему, – продолжала Айлин тихим голосом. – Многое из того, что там писали, было неправдой или вообще не имело к нам отношения, но им было все равно. Он велел мне не выходить на улицу и больше ни с кем не разговаривать.
– И вы так никогда и не говорили об Алаке?
Айлин покачала головой.
– Я не только никогда не говорила об Алаке – кроме Денниса, нашего сына и его семьи, я вообще больше ни с кем не разговаривала. До тех пор, пока Деннис не умер двадцать девять лет спустя.