– Так точно, мэм, – ответил он. – Постараюсь.
– Так, ну ладно, к нам ведут Шерил Генри из камер. Посмотрим, не окажется ли она этим утром чуть разговорчивее.
Паркер убрал телефон в карман и вслед за Фримен вышел из кабинета в душный коридор перед комнатой для допросов номер два. Он потянулся к ручке двери.
– Подождите, – сказала Фримен. – Она знает больше, чем говорит.
Паркер кивнул.
– Не заводитесь и не позволяйте свидетелю действовать вам на нервы. Вам нужно учиться терпению.
– Так точно, мэм.
– Кто-то заплатил Лиаму пятьсот фунтов, чтобы тот угрожал Уме Джа. Наша задача – выяснить кто.
В комнате для допросов Генри уже сидела рядом со своим адвокатом.
– Вы намерены предъявить моей клиентке обвинение? – спросила женщина, когда они вошли.
– Будут предъявлены обвинение в нападении на доктора Леннона и два обвинения в хранении оружия, одно за нож и одно за молоток. – Фримен села напротив Генри. – Степень тяжести обвинения в ранении констебля Кук пока еще уточняется.
– Я ее не ранила. Эта неуклюжая сука сама на нож напоролась! – Генри откинулась на спинку стула.
– Это нам еще предстоит установить. – Старший инспектор Фримен открыла свои записи. – Я знаю, мы обе хотим найти того, кто убил Лиама. Вы мне поможете?
Генри, по-детски надув губы, пожала плечами.
– Я хочу еще раз поговорить о вашей ссоре с Лиамом в пятницу вечером. После того как он поджег машину доктора Джа, он вернулся в лодочный сарай “Пикок”, и вы поссорились?
Генри медленно кивнула.
– Во сколько это было?
– Часов не ношу.
– Давно к тому времени стемнело?
– Достаточно, чтобы я успела выпить три или четыре банки. Я была наверху, в закутке, который служил нам спальней.
Паркер нахмурился. Нападение на машину доктора Джа произошло в сгущавшихся сумерках. Лиам Кейн не сразу вернулся в лодочный сарай из Хадли-коммон.
– Прежде чем вернуться в сарай, Лиам сходил выпить? – спросил он.
– Не думаю, – ответила она. – Но он наверстал, когда вернулся.
– Вы поссорились с Лиамом, – продолжила Фримен, – и в конце концов решили уйти из сарая?
– Да. Идти вдоль реки в темноте было слишком стремно, поэтому я пошла через Сент-Марнем и вверх по холму. Когда я проходила мимо “Розы и короны” в Ортоне, там уже закрылись на ночь.
– Вы спали в лесу у реки?
– Да.
– Почему именно там?
– Я знаю одно безопасное место у столиков для пикника. Не хотела, чтобы меня кто-нибудь видел.
– В субботу утром, когда вы проснулись, уже было светло?
– Только-только. В лесу спать непросто. Там много всяких звуков.
– Вы сразу вернулись в сарай?
– У нас еще оставалась еда из того, что мы стырили накануне, так что да, почти сразу.
– И когда вы пришли, вы нашли тело Лиама у двери.
Генри кивнула.
– Шерил, из того, что вы нам рассказали, следует, что Лиама убили между полуночью и восемью утра. Он спустился из комнаты, где вы обычно спали, чтобы с кем-то встретиться. Если не с вами, то с кем?
– Не знаю.
– Этот человек забрал пятьсот фунтов, которые были у Лиама в кармане. Вы знали, что у Лиама были эти деньги.
– Да не брала я бабки! Взяла бы, но какой-то ублюдок меня опередил.
– Шерил, кого вы покрываете? – спросила Фримен.
– Никого.
– Кого-то, у кого вы закупаете товар?
Генри скрестила руки на груди.
– Я не знаю, кто убил Лиама.
– Я думаю, Лиама убил тот, кто ему заплатил. – Фримен не отводила от нее взгляда. – И кто ж ему заплатил?
– Все, что я знаю, – это был кто-то из паба, какой-то индиец. Лиам больше ничего не сказал.
Фримен ждала. Затем перелистнула записи и закрыла папку. Положила руки на стол.
– Шерил, а я вот думаю, что вы точно знаете, кто это был. Даже если Лиам не сказал вам этого прямо, вы наверняка довольно быстро догадались.
Генри посмотрела на старшего инспектора.
– Доктор Джа была добра ко мне. Я не хочу ей навредить.
– Вы не навредите. Мы хотим ей помочь.
– Лиам сказал мне, что ее отец пил в “Розе и короне” и что именно он убил мать доктора Джа тридцать лет назад. Я сказала, что не может такого быть.
– Вы хотите сказать, что Лиаму заплатил отец доктора Джа?
Шерил рассмеялась.
– Не, он старый. Он даже в пивной садик не выходит, просто молча сидит внутри и пьет свое пиво.
– Тогда кто?
– Он всегда казался нормальным мужиком. По-моему, учился в университете, но закончил года два или три назад. Потом вернулся и каждые несколько недель что-то у нас покупал. Лиам сказал, она бы расстроилась, если бы узнала. Вот почему я должна была ее предупредить. Это двоюродный брат доктора Джа.
Глава 57
– Памела, можете дать мне пару секунд? – говорю я, ловя телефон в руку и ставя наш звонок на удержание. – Она передает тебе привет, – говорю я Дэни и наклоняюсь ее поцеловать. – Обещай, что позвонишь мне при первых же признаках схваток.
– Не волнуйся, мы сразу тебе сообщим, – отвечает Холли, сидящая вместе с Дэни у нас на кухне.
– До Ист-Хадли пятнадцать минут пешком. Я смогу вернуться сюда меньше чем за десять.
– Иди! – говорит Дэни. – Присмотри за Умой и будь осторожен!
Я улыбаюсь и поспешно выхожу из комнаты.
– Так, Памела, я снова тут, – говорю я, открывая входную дверь. – Мне так жаль слышать о вашем друге. Это, должно быть, стало для вас большим потрясением.
– Увы, Алана с нами, в сущности, не было уже много лет. Мэгги сейчас тяжело. Вчера я оставила ее у себя на ночь.
Я машу Уме, уже подошедшей к нашему дому.
– Одну секунду, – говорю я, отводя телефон от уха, пока Памела продолжает говорить.
– Без проблем, – отвечает Ума.
Я снова переключаю внимание на Памелу.
– Она не очень хорошо передвигается, – слышу я ее слова. – Не могли бы вы зайти ко мне около двенадцати? Минут на пятнадцать, не больше.
– С радостью, – отвечаю я. – Но сейчас мне пора, тут Ума пришла.
– Доктор Джа? Если она с вами, я бы с удовольствием увиделась с ней позже.
– Посмотрим, как получится.
Я завершаю звонок и, пока мы с Умой переходим Лоуэр-Хадли-роуд, рассказываю ей, что у Памелы умер друг.
– Мне очень жаль, – отвечает она. – С возрастом людям становится все тяжелее и тяжелее, потому что друзей остается все меньше. Надо зайти к ней вместе с вами и посмотреть, как она держится.
Мы с Умой идем по узкому переулку, который выводит на дорожку вдоль набережной.
– С Дэни все по-прежнему? – спрашивает она.
– Пока да. Ночь у нее была тяжелая. Она, по-моему, спала пару часов, не больше. И еще мой отец все время бродил по дому.
– Он, похоже, любитель не спать по ночам?
– Я вообще не знаю, когда он спит.
– Все-таки он хорошо поступил, вернувшись в Хадли.
– Ему следовало сделать это много лет назад.
– Но он сделал это сейчас.
Я ничего не отвечаю и засовываю руки в карманы.
– Вам тяжело, – мягко говорит Ума. – Но я рада, что рядом с моей мамой был человек, которому она была небезразлична.
Мы идем дальше, мимо моста и современного жилого комплекса у реки, а потом поворачиваем наверх, к Ист-Хадли.
– Вы говорили с Эдвардом?
– Я позвонила ему поздно ночью. Мы проговорили больше часа. Он хотел немедленно вернуться домой, но мне это сейчас не нужно.
Прежде чем мы войдем в лабиринт викторианских улиц Ист-Хадли, я останавливаюсь.
– Ума, я хочу вам помочь, но не могу отделаться от ощущения, что вы не до конца со мной честны.
– Почему вы так говорите? – отвечает она, отступая на шаг.
– В субботу, после того как Шерил появилась на фермерском рынке, Эдвард обвинил вас в том, что вы играете в опасную игру. Что он имел в виду?
– Он был на нервах.
– Я подумал, что он говорил об угрозе со стороны Шерил, но теперь я в этом уже не уверен.
– Ему не нравилось, на какой риск мы идем.
– Понимаю, но в пятницу вечером, когда Кейн впервые подошел к вам с Дэни, вы были очень решительно настроены против того, чтобы вызывать полицию. Почему? Вы кого-то прикрывали?