Известие о смерти тетушки пришло в самый разгар семейной размолвки. Жену Мэллори Кейт сильно волновало поведение дочери; многих родителей это тревожит даже тогда, когда их дети становятся взрослыми. Это бремя легло исключительно на ее плечи. Мэллори, баловавший дочку с самого ее рождения, оказался на редкость бесхребетным для того, чтобы сделать ей хоть малейшее замечание.
Полли только что окончила второй курс Лондонской высшей школы экономики по специальности «Финансы и бухгалтерия». Хотя дом Лоусонов находился от места ее учебы всего в пятнадцати минутах езды на метро, она настояла на том, что будет жить отдельно. На первом курсе она обитала в общежитии, но после летних каникул нашла квартиру в Долстоне, которую снимала вместе с подругами. Денег ей хватало на то, чтобы платить за еду и жилье; при этом даже оставалась скромная сумма на карманные расходы.
В первые двенадцать месяцев родители видели Полли редко. Мэллори очень обижался, но Кейт понимала дочь. Девочка стояла на пороге новой жизни, и Кейт радовало, что она не боится окунуться в нее с головой. Полли была умной, очень хорошенькой и уверенной в себе. Фигурально выражаясь, плавать она умела. Но материальная независимость — совсем другое дело. Из-за этого и разгорелся сыр-бор.
Судя по всему, Полли не собиралась успокаиваться. Она нашла квартиру с двумя спальнями в Шордитче и собиралась сдавать ее внаем. Агентство хотело получить задаток за три месяца и плату за квартал вперед.
— А где будешь спать ты сама? — поинтересовалась Кейт.
— Там есть место для матраса, который на день можно скатывать. В Японии все так делают. — Полли, не отличавшаяся терпением, испустила тяжелый вздох. Дискуссия, продолжавшаяся уже полчаса, оказалась труднее, чем она ожидала. Вечно мать все портит… — И не смотри на меня такими глазами. Можно подумать, я собираюсь ночевать на берегу Темзы!
— А мебель там есть?
— Нет…
— Значит, тебе понадобятся дополнительные расходы на…
— О господи, я хочу сэкономить ваши деньги!
— Полли, не разговаривай так с матерью. — Брови Мэллори сошлись на переносице, пальцы нервно теребили манжеты рубашки. — Она волнуется за тебя.
— Разве ты не понимаешь, что вам больше не придется платить за мою квартиру?
— Так ты делаешь это для нас?
— Не надо смеяться!
Кейт была готова откусить себе язык. «Зачем я так себя веду?» — думала она. Мэл оказался куда терпеливее. Он почти всегда сдавался и получал в награду от дочери объятия и поцелуи. Но стоило Кейт слегка покритиковать дочь или попытаться добиться хотя бы минимального соблюдения порядка и дисциплины, как Полли начинала говорить, что мать ее не любит. Так повелось с раннего детства. После чего Кейт приходилось идти на попятную. Реплика оказалась неуместной. Она хотела извиниться, но тут заговорил Мэллори.
— Кстати, о мебели…
— Кстати, о мебели! Я не собираюсь покупать ее в «Хилс»[53]. Найду что-нибудь на аукционах и распродажах.
— Ты не сможешь брать с людей по двести фунтов в неделю за какую-то паршивую койку…
— Это не койки! — Полли остановилась, сделала глубокий вдох и сосчитала до десяти. — Я же вам говорила, это будет квартира, которую снимают совместно!
Кейт заколебалась. Она всегда считала, что квартиры, снимаемые совместно, обходятся дешевле, чем койки. Кроме того, люди обычно требуют плату за месяц вперед…
— Вы понятия не имеете, как живут те, кто скрывается от кредиторов. Иногда они бросают потрясающие вещи.
— Нам нужно посмотреть на эту твою квартиру, — сказала Кейт.
— Зачем? — Видя, что мать сдала позиции, Полли усилила натиск. — Мне нужно всего-навсего паршивых десять тысяч. Я верну их. Если хотите, с процентами.
— Не говори глупостей.
— А вам-то что? Это будут не ваши деньги.
КЭРОЛАЙН ГРЭМ
СМЕРТЬ ЛИЦЕДЕЯ
Питер Шеффер
АМАДЕЙ
Действующие лица и исполнители:
Вентичелли — Клайв Эверард, Дональд Эверард
Лакей Сальери — Дэвид Смай
Кухарка Сальери — Джойс Барнаби
Антонио Сальери — Эсслин Кармайкл
Тереза Сальери — Роза Кроули
Иоганн-Килиан фон Штрак — Виктор Лейси
Граф Орсини-Розенберг — Джеймс Бейкер
Барон ван Свитен — Билл Ласт
Констанция Вебер — Китти Кармайкл
Вольфганг Амадей Моцарт — Николас Брэдли
Мажордом — Энтони Чаллис
Иосиф Второй, император Австрийский — Борис Кент
Катерина Кавальери — Сара Питт-Кейли
Жители Вены — Кенни Бэдел, Кевин Лэтимер, Ноэл Армстронг, Алан Хьюз, Люси Митчелл, Гай Кэтчпоул, Фиби Гловер
Сценография — Эйвери Филиппс
Освещение — Тим Янг
Костюмы — Джойс Барнаби
Заведующий постановочной частью — Колин Смай
Помощник режиссера — Дирдре Тиббс
Режиссер-постановщик — Гарольд Уинстенли
Занавес поднимается
— Нельзя перерезать горло и обойтись без крови.
— Разумеется. Публика жаждет крови.
— Не соглашусь. В лондонской постановке никакой крови не было.
— А, со Скофилдом[54], — пренебрежительно буркнул Эсслин. — Слишком манерно.
В ЛТОК — Любительском театральном обществе Каустона — ставили «Амадея». Репетиции шли полным ходом. Оба Вентичелли знали свои роли почти наизусть, к выходным ожидался камин для Шенбруннского дворца, а Констанция наконец-то совсем уже собралась приступить к заучиванию пары-тройки своих реплик, хотя по-прежнему смутно представляла себе, в каком порядке они следуют. Кроме того, предстояло решить нелегкий вопрос, каким образом Сальери должен будет перерезать себе горло, чтобы вышло наиболее эффектно. Тим Янг, единственный член общества, брившийся по старинке, обещал сегодня принести опасную бритву. Но он еще не появлялся.
— Но ведь кровь не проблема… эм-м… В смысле, ингредиенты, из которых ее делают, легко достать. Помню, в Королевском Шекспировском театре…
— Разумеется, Дирдре, ингредиенты, из которых делают кровь, легко достать, — огрызнулся Гарольд Уинстенли, которого раздражало любое упоминание о Королевском Шекспировском театре. — Полагаю, никто из присутствующих не сомневается, что их легко достать. Я просто пытаюсь быть чуточку оригинальнее… отойти от привычных стереотипов. Comprenez?[55] — Он внимательно оглядел собравшихся, явно ожидая восторгов по поводу нечеловеческого терпения, с которым он выслушивает такую откровенную чушь. — Кстати, если речь зашла о привычках, то не пора ли нам выпить кофе?
— Да, извините. — Дирдре Тиббс, сидевшая на сцене, по-девичьи обхватив руками колени, вскочила на ноги.
— Тогда поживее.
— Если, по-вашему, Скофилд манерен, — сказал Дональд Эверард, возвращаясь к уничижительному замечанию Эсслина, — то как насчет Саймона Кэллоу?[56]
— Да, как насчет Саймона Кэллоу? — выкрикнул его брат-близнец.
Дирдре оставила их поносить выдающихся актеров сколько душе угодно и направилась из зала в буфет. Дирдре считалась помощником режиссера. На предыдущих постановках она выполняла всякие мелкие поручения, но несколько недель назад, пропустив для храбрости пару стаканчиков мартини, робко попросила у правления общества обсудить возможность ее повышения. К ее радости, они проголосовали в ее пользу, пусть и не единодушно. Но радость была недолгой, поскольку ее теперешние обязанности, как оказалось, ничем не отличались от тех, которые она выполняла в театре Лэтимера и раньше. Гарольд (как он сам говорил) не терпел никаких возражений, когда дело касалось постановочных вопросов, и ее немногочисленные робкие суждения либо пропускал мимо ушей, либо разносил в пух и прах.