Дэни поворачивается к гробу, а потом снова смотрит на собравшихся. Протягивает руки к кафедре, но все еще молчит. Она подготовила речь, но я вижу, что она все еще собирается с мыслями.
– Последние три года детектив Барнздейл была моим руководителем.
Слышу дрожь в ее голосе. Она молчит, закрывает глаза, а потом все‐таки собирается с силами и продолжает:
– Все три года она слушала меня, заботилась обо мне, поддерживала…
Дэни делает глубокий вздох.
– А еще она упорно хотела докопаться до правды. Да, она всегда соблюдала протокол. И никогда не нарушала устав.
Дэни смотрит прямо на меня.
– Она никогда не шла наперекор правилам, но это не делало ее менее целеустремленной. Она была доброй.
Дэни на секунду останавливает речь и мягко улыбается Анне Барнздейл.
– После нападения на моего мужа я продолжительное время была в отпуске, а когда вернулась, детектив Барнздейл была первой, кто принял меня обратно и взял в свои ряды. Нет, без всех приветственных транспарантов и хлопушек. Она дала мне почувствовать, что я часть команды.
Дэни смотрит на своего мужа.
– Благодаря ей я снова почувствовала себя офицером полиции. И ни разу она не засомневалась в моих способностях. Если бы не детектив Лесли Барнздейл, я бы не стояла здесь сегодня перед вами. В прошлом году она поддержала мой переход в отдел управления по расследованию уголовных дел. Она всегда радовалась моим успехам, но подталкивала меня к большему.
Дэни выдерживает паузу, собираясь высказать последнюю мысль.
– Я жалею, что не узнала ее получше. Недавно мы договорились – впервые за все это время – провести время вместе. Просто коллеги, которые выбираются куда‐то после работы. Я знаю, что она этого очень хотела. Как и я.
Дэни подходит к гробу и теперь говорит Барнздейл:
– Я знала, что могу вам доверять. Мне будет очень этого не хватать. Я всегда буду работать честно, как вы меня и учили. И мне очень жаль, что мы не сможем вместе выпить. Но сегодня я подниму за вас бокал. Прощайте, мэм.
Глава 89
– Замечательная была девушка, – говорит мне Лукаш Новак.
Мы стоим на террасе ресторана Мейлера. Поскольку весь ресторан забит столичной полицией, я решил выйти на улицу.
– Вы хорошо ее знали? – спрашиваю.
– Я встречался с ней в день ее смерти, – говорит он и тянется к креветке по‐тайски. – У нее был один прекрасный талант.
Новак поднимает палец.
– Она умела слушать. Она послушала то, что я ей рассказал, а потом раскрыла сложное преступление, – говорит он, шагает поближе ко мне и продолжает уже тише: – Я же привел ее к школе и всем ужасам, которые там скрываются. Сейчас, разумеется, я об этом жалею.
– Не вините себя, мистер Новак, – говорю. – Доминик Тэйлор – вот кто виновник преступления. Все это случилось из‐за него.
Краем глаза я вижу, как Мадлен поднимается на террасу.
– Прошу прощения, – говорю я мистеру Новаку. – Босс меня ищет.
– Фух, еле сбежала, – говорит Мадлен, взяв меня под руку, и ведет к столику. – У меня от этих двоих крыша едет!
– Они же не со зла.
– Да, конечно, не со зла, – говорит Мадлен и впервые за все это время снимает солнечные очки.
Фиолетовый синяк под глазом почти прошел, но хорошо видно шрамы на носу, где у нее была операция.
– Мама приметила какой‐то дом в Комо. Она завтра едет туда, чтобы подписать документы.
– Сэм, должно быть, очень рад.
Мадлен улыбается.
– Она доводит его до белого каления. Но он сам ей разрешает. А я ему говорила, чтобы он давал ей отпор.
– Ему больше нравится жаловаться за ее спиной.
– О да, это его любимое хобби.
– Но здорово ведь, когда они общаются?
– Ну, должно же было из этого выйти хоть что‐то хорошее.
К нашему столику подходит официант и предлагает нам тарелку с устрицами. Мадлен поливает одну устрицу соусом табаско, а затем глотает ее. Я вежливо отказываюсь и беру себе крокет с креветкой.
– Ты даже не представляешь, чего ты себя лишаешь, – говорит Мадлен.
Я улыбаюсь.
– Ист достойно организовал поминки.
– Надеюсь, полиция выпьет у него все что есть, и он подавится своими деньгами.
– У вас двоих все в порядке?
Мадлен смеется.
– Однажды я его, может, и прощу. Но сначала выманю у него бесплатные ужины до конца жизни.
– Он должен был сказать тебе, что Монро выпустили на свободу.
– Разумеется, этот сукин сын должен был меня предупредить. Но, положа руку на сердце, скажу, что я не поступила бы иначе. Я точно знаю, что сказала бы ему: хватит вечно обо всем беспокоиться!
– Так почему он тебя не предупредил?
– Он собирался это сделать, когда мы пришли праздновать день рождения Сэма. Но потом случилась эта дурацкая перепалка из‐за интернета. Знаешь, что забавно? Сейчас о нем пишут даже больше, чем он мог себе представить.
– Да ладно, это пройдет. А что там Уилл?
– Они разошлись. Ист будет сам заниматься рестораном, а дом они продают. Только не вздумай говорить об этом моей матери. А то она еще захочет его купить.
– Разве не здорово, когда мама живет поблизости?
– Нет, – говорит Мадлен и берет бокал вина с подноса, который проносят мимо. – И вообще‐то это тебя она обожает. И ждала бы тебя в гости через день.
Мадлен делает глоток вина.
– Кажется, я не говорила этого, но я благодарна тебе за все, что ты сделал. Спасибо, что помогал им. И рисковал своей жизнью.
На мое плечо ложится чья‐то рука.
– Бен любит бросаться в омут с головой и подвергать свою жизнь опасности.
Я встаю, чтобы поздороваться с дамой Элизабет Джонс.
– Примите мои соболезнования, – говорю.
– Спасибо. Вы тогда сделали все возможное. Но когда речь идет о маньяке…
Она поворачивается к Мадлен.
– Рада, что вы идете на поправку.
Я уступаю место для дамы Элизабет и оставляю их поговорить наедине. Проходя по террасе, я вижу Дэни – она разговаривает с Шеннон Ланкастер. Я останавливаюсь, смотрю на реку. А потом чувствую, что кто‐то трогает меня за спину, и оборачиваюсь.
– Пошли домой? – тихо спрашивает Дэни.
Глава 90
– Мы с Дэни спускаемся по ступенькам с террасы и выходим на прибрежную тропинку, что ведет к мосту Сент-Марнем.
– Тэйлор наткнулся на дом Шеннон Ланкастер после разговора с ее свекровью?
Дэни кивает.
– Он узнал, что ночью она будет одна. И спланировал нападение.
– И это после всего, что он сделал с ней в прошлом?
– Он больной. Он смотрел, как она спит, выжидал момент. А потом, когда она проснулась, кинулась на него и схватилась за его маску, он запаниковал и сбежал.
– Как она сейчас? Справляется? – спрашиваю.
– Непросто ей. Чувствует себя виноватой за то, что раньше его не остановила.
– Ей было четырнадцать, он ее изнасиловал…
– Знаю, – говорит Дэни. – Но она все равно считает, что должна была поступить по‐другому. После того как он убил Аарона, от страха она ничего не могла поделать. Но когда Мадлен на весь мир объявила, что это Билли Монро убил Аарона, Шеннон стало намного легче.
Мы шагаем по тропинке.
– Ты отлично произнесла речь.
– Барнздейл заслужила эти слова. Она была хорошим полицейским.
– Тем вечером на складе она вела себя очень смело.
– Я бы хотела провести с ней побольше времени…
Я беру Дэни за руку.
– Ты собиралась поговорить с ней о Фримен?
– Откуда ты это знаешь?
– Я же тебя люблю.
Дэни улыбается.
– Это не ответ на вопрос.
– Ты верила ей, ценила ее мнение.
Дэни кивает.
– А сейчас?
– Я наблюдала за Фримен, пока шло дело. Я не могу ее ни в чем винить.
– Она может быть хорошим офицером и вместе с тем получать деньги от Бакстеров.
– А еще я могу сильно ошибаться, – говорит Дэни. – Прямо сейчас я ничего не могу с этим поделать.
Дэни останавливается и отпускает мою руку.