«У нее был секрет. Он-то и стал мотивом убийства».
Я твердо в это верила. Впрочем, в конечном счете мною движет сила, подчинившая себе всю мою жизнь. Нет людей без секретов. И я сама тому пример.
Мой секрет был истинной причиной затворничества.
Часть вторая
Назарет
1
Назарет – это горстка домов на широкой холмистой равнине, теряющейся где-то за горизонтом. Городок появляется перед тобой неожиданно, после того как отмотаешь бог знает сколько километров по полям. Невысокие домики под скатными крышами сгрудились вокруг колокольни и вечно окутаны белесой дымкой. Туманы осенью и зимой, марево весной и летом. Вечно в осаде полчищ мух, комаров и смрада удобрений.
Когда-то здесь было римское поселение. С тех пор люди жили тут всегда. Менялись названия и судьбы. В Средние века городок множество раз был разграблен завоевателями. Его разрушали, жгли, ровняли с землей и отстраивали заново. В итоге следов прошлого осталось совсем немного. К примеру, фрагмент мозаики на полу крипты единственной церкви. Кто и когда выложил эту мозаику? Неизвестно. В выцветшей от времени мешанине разноцветных камешков можно разобрать сцену жертвоприношения: мужчина держит за ноги ягненка, а жрица пронзает сердца обоих клинком.
Жить в Назарете всегда было нелегко: местность постоянно находится под угрозой наводнений. Вода тут повсюду, даже там, где на первый взгляд сухо. Сотни ручьев прячутся под тонким слоем дерна. Сельскохозяйственные земли пропитаны ею насквозь. Их кое-как отвоевали у болот, но фермерам по-прежнему приходится бороться с непредсказуемыми подземными потоками, жилы которых набухают при каждом дожде.
Если тебя угораздило родиться в Назарете, ты забываешь, что где-то существует иной мир. В древние времена местные жители, наверное, чувствовали себя одинокими и потерянными, как аборигены какого-нибудь островка в океане, гадающие, что за злой бог бросил их посреди безбрежной пустоты.
Надеюсь, вам хватит этого описания, чтобы составить впечатление, потому что иных деталей не будет. В начале книги я уже упоминала, что решила опустить настоящее название городка, дабы не нарушать покой местных. Если вам неймется, можете сами загуглить его по подробностям убийства, которым он и прославился.
Почему тогда «Назарет»? Едва очутившись в городке, я поняла: передо мной идеальные декорации для библейской притчи. Из тех, знаете, где льется кровь невинных, а все люди делятся на агнцев и козлищ. То, что случилось в доме К. тем проклятым летом 2005 года, показалось мне Божественным предостережением человечеству.
Событие это отныне навечно запечатлено в истории города и в душах его жителей. Рассказ о нем будет передаваться из поколения в поколение, от матери к сыну, от отца к дочери. И даже если память со временем поблекнет, его следы все равно останутся в генетическом коде, включая растения и животных. В воде, в воздухе, в земле и в камнях. Подобно непоправимой ошибке, первородному греху, который нельзя искупить.
Чтобы добраться до Назарета, пришлось арендовать машину, малолитражку вырвиглазного синего цвета. Честно говоря, я бы предпочла что-нибудь менее броское, но пришлось удовольствоваться тем, что было. Итак, во вторник в половине восьмого я въехала в полупустой городишко.
«Дворники» не справлялись, и на лобовом стекле образовался налет инея. За ним смутно маячили жмущиеся друг к другу дома с трубами, из которых валил сизый дым, и редкие озябшие прохожие, торопливо шагающие по тротуарам.
В свое время я поняла, что исследование новой территории надо начинать с поиска местного пункта сбора, где доброжелательно относятся к чужакам и найдется некто готовый отвечать на вопросы. В Назарете это единственный бар на центральной площади против церкви, он же табачная лавка, магазин и общественный клуб.
Я умею одеваться так, чтобы меня не замечали. В тот день на мне было широкое твидовое пальто, шарф, вязаная шапочка и очки с черепаховой оправой, в которых я походила на пожилую сельскую учительницу. Я надеялась, что называется, слиться с толпой, но, войдя в бар, обнаружила там всего одного посетителя, да и тот уже уходил. Не обратив на меня внимания, он прошмыгнул в закрывающуюся за мной дверь, обдав перегаром.
За потертой стальной стойкой дежурил здоровяк среднего возраста в красном свитере и очках на цепочке. Я предположила, что он и есть хозяин заведения. На стене за его спиной висел портрет Ленина. Мужчина оглядел меня с ног до головы, мигом поняв, что перед ним чужачка.
– Добрый день, – приветливо поздоровался он. – Что могу предложить?
– Кофе, – ответила я, опершись на стойку.
Здоровяк кивнул и повернулся к кофемашине. Я поплотнее закуталась в пальто и произнесла, надеясь завязать разговор:
– Ну и холодина сегодня.
– Ага, – только и кивнул бармен.
– У вас всегда так?
– Зимой.
Не сказать чтобы мой вопрос отличался оригинальностью, но мужик явно не был настроен на болтовню. Когда он подал мне чашечку эспрессо, я воспользовалась тем, что мы очутились лицом к лицу, и сказала:
– Я ищу одного журналиста, его зовут Альфредо Ф. Он живет в вашем городе, но адреса у меня нет.
Связаться с автором статьи, приведшей меня сюда, казалось самым логичным началом расследования. Мужчина подозрительно нахмурился и спросил после некоторого раздумья:
– А он вам зачем?
Его неприязненный тон меня озадачил. Я поняла, что ошиблась. Он был настроен не столько подозрительно, сколько враждебно.
– Мы старые друзья.
– Тогда почему бы вам не позвонить ему и не уточнить адрес?
Уел.
– Ну, я хотела сделать сюрприз.
Мы оба знали, что это тоже ложь. Мяч был на его стороне поля. Он мог ответить на мой вопрос, а мог продолжить увиливать. У меня сложилось впечатление, что ему нравится эта игра в кошки-мышки. Впрочем, не исключено, что бармен просто защищал Альфредо от вторжения в частную жизнь: в подобных городках люди всегда стоят горой друг за друга. Но я вновь ошиблась.
– Хорошенькую рекламу устроил нам Альфредо, нечего сказать, – буркнул он неожиданно сердито. – Мы так и знали, что рано или поздно кто-нибудь к нам заявится… И вот этот день настал.
Без сомнения, он говорил о кровавом следе, приведшем меня в Назарет. О том, что вот уже десять лет Альфредо отмечает каждую годовщину убийства публикацией очередной статьи. Похоже, мужик думал, что я хочу нажиться на старой истории смерти. Ладно, пусть себе думает.
– Выходит, я проделала весь путь впустую? – не отступалась я, в глубине души признавая, что отчасти он прав.
– Младшенькая до сих пор плачет, сечете? Люди слышат, когда проходят мимо того дома. А там никто не живет.
Он говорил о Катерине, младшей дочери Лоренцо и Беатриче. Видимо, рассчитывал напугать. Что же, ему это удалось, но сдаваться я не собиралась, и в конце концов он уступил:
– Последний дом на выезде из города. Небольшая вилла за коричневыми воротами. – И бармен махнул рукой куда-то туда.
Я одним глотком допила кофе и спросила, сколько с меня. Не дожидаясь ответа, выудила из кармана пальто несколько монеток и положила на стойку. Вдруг бармен сунул палец в чашку с остатками моего кофе и провел им по тыльной стороне моей ладони. Я отдернула руку и ошеломленно уставилась на него. Бугай расхохотался.
– За счет заведения, – сказал он и вернулся к своей кофемашине.
Держа руку на отлете, словно ее обожгло кислотой, я попятилась к выходу.
На коже темнел косой крест.
2
Мерзавец посчитал себя вправе прикоснуться ко мне потому, что мы находились на его территории, хотя бар – общественное место. Я злилась на себя за то, что не дала отпор. Нет, я попыталась изобразить возмущение, но из-под него явственно проглядывал страх, в котором мне не хотелось признаваться даже себе самой.
«Мы так и знали, что рано или поздно кто-нибудь к нам заявится».