Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Альфредо тоже говорил о невероятной тишине на месте преступления.

– Мы были там чужаками, – продолжил бывший унтер. – Овчарки должны были нас облаять. Однако стояла мертвая тишина. Собаки исчезли. Потом я даже велел своим людям обыскать окрестности, но овчарки как в воду канули. Неизвестно, что с ними сталось, – добавил он недоуменно. – Там все было странно. Я спросил у Лоренцо, есть ли в доме кто-то чужой. Он вновь покачал головой. Тогда я спросил, что случилось. Он ответил только, что «наворотил делов».

«Наворотил делов». Я отметила и это выражение. Наломать дров, накосячить, облажаться, заварить кашу, набедокурить… Я насчитала немало синонимов для оборота, который употребил Лоренцо, и все они имели привкус безответственности и жалости к себе. Словно вина лежит на чем-то еще. На случае, на судьбе, на роковом стечении обстоятельств. Или ее можно с кем-то разделить. С Богом, с дьяволом, с самими жертвами. Выражение «наворотить делов» раздражало, отвращало, и я просто возненавидела Лоренцо за то, что он его употребил.

– Вы первым вошли в дом и поднялись на второй этаж? – спросила я.

Версию Альфредо я помнила в мельчайших подробностях, но впечатления первого свидетеля бесценны.

– Пожалуйста, не заставляйте меня туда возвращаться. – Б. смотрел умоляюще.

– Хорошо, хорошо. Но может быть, нам стоит знать еще что-то?

Мужчина пожал плечами, словно замыкаясь в себе. Его глаза блуждали по комнате, точно мухи в поисках открытой форточки. Итак, что-то еще было.

– Я уже рассказал Лидии о крестах, – вмешался Альфредо, однако Б. молчал.

– Он думает вовсе не о крестах, – возразила я, решив, что без ответа не уйду. – Верно, синьор Б.?

– Да, еще кое-что, – наконец произнес он. – Нож.

Нож с заклепкой в форме звездочки, найденный на пороге красного дома.

– Об этом ничего не говорилось – у нас на руках было признание, о чем тут спорить? Если слишком докапываться до нестыковок, можно навредить расследованию, а несчастные жертвы заслужили покоиться с миром.

Альфредо его слова шокировали куда больше, чем меня, и вопрос прозвучал как обвинение:

– И что же вы скрыли?

– Рукоятка была вытерта. – Отставной унтер вздохнул.

– Зачем вытирать рукоятку, если все равно собираешься звонить в полицию и признаваться? – удивилась я.

– Вот именно, – кивнул Б. – Мы заключили, что в первые минуты Лоренцо не думал ни в чем признаваться и пытался подчистить улики, но не сумел и в итоге сдался.

– И все же… – подтолкнул его Альфредо, чувствуя, что это еще не конец.

– И все же один отпечаток на ноже мы нашли. Частичный. И он не принадлежал никому из семейства.

– Кто же его тогда оставил? – подняла бровь я.

– Судя по размерам, это мог быть ребенок.

3

Маленькая Катерина не смотрит в объектив, но улыбается красному дому. Беатриче зажата, словно скрывает какой-то секрет. Крестики на лбу, нарисованные кровью жертв убийцей. Собаки, лаявшие по ночам на таинственных чужаков и пропавшие в ночь трагедии. Протертая рукоятка ножа, на которой все же обнаруживается отпечаток пальца какого-то ребенка. Сплошной ребус, час от часу не легче. Наконец, анонимное письмо, завлекшее меня в Назарет.

Повторюсь: в том, что дело закрыто, сомнений не было. Имелся убийца и его признание, против такой правды не попрешь. И в то же время на поверхность продолжали всплывать необъяснимые загадки.

Назаретские болота славились прискорбной способностью бесследно поглощать не только животных, но и людей. А теперь их стоячие воды неохотно отдавали разрозненные осколки почти забытой истории. Как бы теперь о них не пораниться и тоже не пойти на дно.

По дороге назад я попросила Альфредо остановиться на меже: хотелось покурить. Он вышел из машины вместе со мной, чтобы составить мне компанию, хотя на разговоры не тянуло. Перед нами расстилалась плоская равнина, в небе висело белесое зимнее солнце. Альфредо потирал руки и притоптывал, пытаясь согреться. Я оценила его солидарность: холод стоял собачий.

– Нам надо поговорить с Лоренцо, – вдруг произнес он.

Я удивленно на него посмотрела. Не думала, что такое возможно.

– А ты можешь это устроить?

– Я был на всех до единого судебных заседаниях и знаком с его адвокатом. Лоренцо отказался от защиты, но сама знаешь, по закону кто-то должен был его представлять.

Он добавил, что назначенный адвокат по просьбе своего подзащитного ни с какими заявлениями не выступал, а просто следил, чтобы разбирательство проходило с соблюдением всех прав обвиняемого.

– Если адвокат согласится помочь, останется только послать ему наши удостоверения личности для предъявления в прокуратуру, чтобы получить разрешение.

И у Лидии Понтано, и у других моих альтер эго имелись фальшивые удостоверения. В свое время я обнаружила, что на черном интернет-рынке можно с неожиданной легкостью раздобыть все, что угодно. Обычно я пользовалась ими для мелких сделок, требующих подтверждения личности, вроде покупки симки для мобильного, аренды машины и квартиры. Выдержат ли документы проверку? Впрочем, отступать было поздно.

– Отлично, – кивнула я.

– Вот только получение разрешения на свидание дело небыстрое. Где думаешь пока остановиться? Вернешься домой?

Я не собиралась говорить Альфредо, где живу. И тем более – что сейчас моим домом была малолитражка жуткого синего цвета.

– Найду какой-нибудь мотель.

– Самый близкий в пятнадцати километрах от Назарета, и это настоящий клоповник. Насколько мне известно, туда заезжают разве что перепихнуться по-быстрому.

Я поняла, к чему он клонит, и не ошиблась.

– Можешь пожить у нас.

– Не хочется выгонять тебя из собственной комнаты.

– Ничего-ничего, диван в гостиной удобнее, чем кажется, – продолжал настаивать Альфредо.

Говоря это, он избегал смотреть мне в глаза, а голос звучал смущенно. Похоже, он старательно пытался представить все в совершенно невинном свете, чтобы я, чего доброго, не вообразила каких-то скрытых мотивов. Однако Альфредо явно был бы мне рад, и это было приятно. А вот у юной Греты наверняка имелось свое мнение на сей счет.

– Не хочешь сначала посоветоваться с дочерью? – спросила я, затаптывая окурок.

Альфредо ответил не сразу.

– Присутствие в доме другого человека пойдет нам на пользу, – серьезно произнес он и пошел к машине.

Нам, значит… Этой семье из двух человек определенно чего-то не хватало. Подобрав окурок, я сунула его в карман, чтобы выбросить в ближайшую урну. Мысль об их доме сразу привела к запертой двери на втором этаже. Меня тянуло туда отчаянно.

4

По возвращении Альфредо первым делом позвонил адвокату Лоренцо. Тот оказался не против. Возможно, тоже надеялся, что наша встреча прольет новый свет на старое дело. Или даст ему бесплатную рекламу. Во всяком случае, он пообещал, что постарается раздобыть для нас разрешение как можно скорее. Если, конечно, не будет возражать сам Лоренцо.

Последнее оставалось неизвестной переменной, которую приходилось учитывать. Убийца отбывал наказание в особой тюрьме и со дня вынесения приговора не контактировал с внешним миром. Провидение благосклонно даже к самым кровожадным преступникам: с годами мир забывает о сотворенных ими ужасах и о них самих. Тюремная система поглотила Лоренцо, тот исчез с радаров, и неизвестно еще, есть ли у него желание выходить из тени. Нам оставалось только ждать.

Полдень едва миновал, времени у нас была масса. Я перетащила кое-что из своих вещей в спальню Альфредо, потом спросила, где можно поработать, и он предоставил мне свой кабинет – берлогу, отделенную от остального дома раздвижными дверями. Беспорядок там царил феерический. На полу валялись газеты и журналы, тут и там высились стопки книг, уже не влезавших на полки двух шкафов, под завязку забитых произведениями самых разных жанров. Подобная всеядность меня несколько изумила.

813
{"b":"982958","o":1}