– Это она, – говорит она. – Шерил Генри.
Толпа расступается, и Генри, пошатываясь, выходит вперед. Люди пятятся назад, и Сэм валится на землю. Я боюсь, что толпа затопчет его.
– Всем стоять на месте! – кричу я.
Шерил Генри выглядит так, будто находится в трансе. Глаза широко распахнуты, идет спотыкаясь. И только когда она останавливается прямо напротив меня, я понимаю причину всеобщей паники. В руке у нее крепко зажат окровавленный молоток-гвоздодер.
Глава 26
Я ныряю сквозь ошеломленную толпу и пытаюсь схватить Генри за руку. Увидев, что я приближаюсь, она резко уходит в сторону и направляется прямо к прилавку “Котсволд пресервс”.
– Ума! – кричу я.
Та как раз заворачивает банку джема для девочки в ярко-синем платье.
Эдвард реагирует первым: делает три быстрых шага в сторону и отталкивает жену назад. Ума хватает девочку за руку и тянет ее вниз, за собой.
Генри, все еще сжимая в руке молоток, пошатываясь, идет вперед.
– Доктор Джа! – визжит она.
Я бросаюсь вперед и хватаю Генри за окровавленную руку. Она выворачивается и замахивается молотком. Инстинктивно я отворачиваюсь, одновременно пытаясь прижать ее руку к земле. Муж Умы срывается к нам, но, прежде чем он успевает подбежать, Генри пинает меня ногой. Я отшатываюсь назад. Она несется к открытой боковой калитке, на ходу швыряя молоток в прилавок Умы, и воздух наполняется звоном бьющегося стекла. Генри исчезает на соседней улице. Я бросаюсь следом, лавируя между встревоженными прохожими и припаркованными машинами.
Но с парковки я выскакиваю как раз вовремя, чтобы увидеть, как она вскакивает на электросамокат, и, прежде чем я успеваю ее остановить, она уже мчится вверх по Стейшн-роуд.
Я возвращаюсь на фермерский рынок, все еще пытаясь перевести дух. Памела помогает Сэму подняться на ноги и ведет его к стулу в глубине гончарной лавки. Люди сбились в небольшие группы и переговариваются приглушенными голосами. Несмотря на толпу, теперь над парковкой повисло жутковатое спокойствие. Покупатели начинают расходиться, идут к пруду с утками, посидеть у воды. Линда говорит по телефону с полицией. Ума разговаривает с девочкой, которую защищала, а к ним спешат ее родители. Мать подхватывает дочь на руки, а отец пожимает Уме руку. Эдвард собирает руками крупные осколки стекла, когда появляется другой торговец с метлой.
Перед прилавком с джемами на земле валяется молоток. Струйка крови тянется от бойка по головке и вниз по ржавому гвоздодеру. В трещинах черной деревянной рукоятки я вижу красные пятна. Рядом со мной появляется Памела.
– Вы поступили очень храбро, – говорит она, взяв меня под руку.
Она наклоняется рассмотреть молоток.
– Не трогайте, – останавливаю ее я, когда она тянется к нему.
Памела поворачивается ко мне и вскидывает брови.
– Я вообще-то смотрю “Веру”.
Я не могу сдержать улыбку.
– Кому-то этим как следует врезали, – говорит она. – Никому не пожелала бы получить молотком такого размера.
С кружкой чая в руке к нам подходит Сэм. Я обнимаю его за плечи.
– Ты как?
– Пострадал в борьбе за правду и справедливость, – отвечает он. – Обычный рабочий день.
Он смотрит на молоток.
– Шерил проломила одной из жертв голову, а потом пришла сюда искать Уму, – говорит он.
Памела выглядит озадаченной.
– Вы правда думаете, что она собиралась напасть на доктора Джа?
– Мы все это видели. Если бы Бен не среагировал вовремя, следующей в списке была бы она.
Мы идем к прилавку с джемами. Девочка в синем платье обнимает Уму, прежде чем родители уводят ее прочь. Мы подходим к развороченному прилавку.
– Спасибо, Бен, – говорит Ума.
– Я просто оказался в нужное время в нужном месте. Любой на моем месте поступил бы так же.
– Или в ненужное время в ненужном месте, – добавляет Сэм.
Он потягивается, разминая спину.
– Ума, возможно, мне придется попросить у тебя направление на массаж. В моем возрасте осторожность не помешает.
К нам подходит Эдвард. Я уже собираюсь выразить соболезнования по поводу прилавка, но он обращается к жене:
– Пора это прекращать. – В его голосе звенит сталь. – Я же тебе утром сказал не приходить на рынок, но ты меня не послушала.
– А я тебе сказала, что не собираюсь прятаться.
– Господи, Ума, эта женщина могла тебя убить!
– Эдвард, не драматизируй.
Не обращая внимания на жену, он поворачивается ко мне.
– Какими бы благими ни были ваши намерения, с вашей авантюрой пора заканчивать.
Потом он снова смотрит на Уму.
– Что бы ты ни делала, это тебе мать не вернет. То, что с ней случилось, останется с нами навсегда, но для меня главное – твоя безопасность.
Я вижу, как Сэм неловко делает шаг назад, но Ума берет мужа за руку.
– Я очень ценю, что ты так сильно обо мне печешься, но я должна. Я не остановлюсь.
Эдвард выдергивает руку.
– Ума, ты играешь в опасную игру, и я не хочу в этом участвовать.
Глава 27
Линда в точности выполняет указания констебля Кук и сообщает каждому торговцу, что рынок на эти выходные закрывается. Поскольку у многих осталось немало нераспроданного товара, несколько продавцов уезжают явно недовольными, бормочут про “чересчур”.
Сэм дает полиции краткие показания, а Памела занимает себя тем, что помогает убирать прилавок пекарни.
– Не держите зла на Эдварда, он хочет как лучше, – говорит Ума, когда мы сидим на ограде у входа на парковку клиники.
– Я понимаю его беспокойство, – отвечаю я.
– Он так и не смог полюбить Лондон и уверен, что здесь кругом преступность, но все равно перевез сюда всю свою жизнь, чтобы поддержать меня.
– Он скучает по Лимингтону?
Ума кивает и бросает взгляд в сторону мужа. Тот разбирает свой сломанный киоск. Рядом с ним стоит наполовину пустой ящик с банками, которые ему удалось спасти из-под обломков.
– Я прожила там всего четыре года, но для Эдварда это дом. Когда моему отцу поставили диагноз, я сказала, что хочу вернуться в Лондон. Он ни секунды не колебался. Тогда я еще не понимала, что возвращаюсь не только ради отца, но и ради мамы.
Она поворачивается ко мне.
– Я знаю, что это риск, но мне бы хотелось, чтобы вы или Сэм написали обо всем, что произошло за последние двадцать четыре часа.
– Вы уверены?
– Я не верю, что Шерил хотела причинить мне вред. Кто-то хочет меня запугать, но меня не так-то легко сбить с пути.
– Вы можете придумать хоть что-то, что связывало бы Кейна и Генри с убийством вашей матери?
Она качает головой.
– И раньше вы Кейна не встречали?
– Никогда.
– Они производят впечатление людей, готовых почти на все, если им достаточно заплатят, – говорю я после паузы. – Эдвард прав. Они оба по-прежнему представляют вполне реальную угрозу.
Ума мягко улыбается.
– Бен, вот вы хоть раз останавливались, когда вам нужна была правда?
Ответить мне нечего. Ума касается моей руки, а затем встает, и идет через парковку помогать мужу. Когда сержант Паркер предлагает мне присесть рядом с ним у разобранной сырной лавки, мои показания выходят короткими.
– Вы видели, как Генри сбежала в сторону железнодорожной станции?
– Да, – отвечаю я. – Там она могла сесть на поезд, а если перешла по пешеходному мосту, то он выводит прямо на Ортон-роуд.
Он медленно кивает – явно все еще плохо у нас ориентируется.
– От станции Сент-Марнем до Ортона пешком чуть больше двадцати минут вверх по холму.
– Спасибо, – отвечает он. – Патрульные проверят все сообщения о том, кто видел ее или Кейна в течение дня.
Оказавшись за воротами парковки, я смотрю через деревенский пруд и вижу, как Сэм и Памела идут вдоль воды. Заметив мой взгляд, Памела машет рукой, и они торопливо направляются обратно ко мне.
– Осторожно, автобус! – кричу я, когда они перебегают дорогу.