Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Пустой магазин совершенно выбил меня из колеи, но я велела себе не параноить. Хотелось бы мне теперь сказать, что я тогда просто навоображала себе всякого на пустом месте, но, увы, не могу. Вскоре обнаружилось, что в Назарете ничего не происходит случайно.

2

В магазине я закупила все, что нужно для воистину королевского ужина. Рисковала, конечно, но очень уж хотелось отвлечься от неприятных мыслей, заняв чем-то руки, а заодно позаботиться о ком-то, кроме себя любимой.

Грета уже сидела в своей комнате, врубив, как обычно, на полную катушку агрессивный экстрим-метал. Сегодня это был Downfall of Gaia. Альфредо хотел поработать у меня на подхвате, но я отправила его смотреть телевизор.

Под надрывный вой электрогитар и грохот ударных я рылась в шкафах и ящиках в поисках кастрюль, сковородок и прочего, прикидывая, где это помещалось у матери Альфредо так, чтобы все всегда было под рукой. Действительно, обнаружилась весьма логичная система. Присутствие женщины, погибшей в автокатастрофе много лет назад, ощущалось до сих пор. Например, деревянные лопатки она разумно хранила в выдвижном ящике рядом с плитой. Между тем следов подружки Альфредо мне обнаружить так и не удалось, а спросить напрямик было неловко.

Сама того не заметив, я провела в Назарете уже почти неделю. Как ни странно, с юной Гретой установилось некое подобие перемирия. Мы друг друга в упор не замечали, и точка. С ее же отцом было пока неясно. Нас определенно связывала не только увлеченность делом.

В принципе, близко к себе я никого не подпускала. Фальшивое имя гарантировало безопасность: Лидия Понтано – чем не ров с крокодилами, непреодолимый для того же Альфредо? Я не думала, что он способен причинить зло, но Виктория Энтон была слишком драгоценна, чтобы ею рисковать.

Наконец моя великолепная лазанья была готова. В раковине высилась гора грязной посуды. Времени самой раскатать тесто и потушить рагу не было, так что я использовала то, что нашлось в гипермаркете. На мой взгляд, результат вышел вполне достойным. Стол я накрыла в столовой: эта лазанья заслуживала того, чтобы ее съели в подобающей обстановке.

Выплыв из кухни с дымящимся противнем в руках, я застыла от неожиданности. Альфредо и Грета уже сидели за столом и молча смотрели на меня. Я было подумала, не случилось ли чего нехорошего, о чем эти двое мне сейчас объявят, и, только начав раскладывать еду по тарелкам, сообразила, что они просто проголодались. Молчали мы еще долго, так как рты были заняты.

На какое-то время мне удалось избавиться от колкостей Греты, и это я записала себе в актив. Альфредо откупорил бутылку вина и старательно подливал в мой бокал. Атмосфера постепенно разрядилась, и я увидела скрытую до тех пор сторону его характера. Он даже рассказал несколько анекдотов. Комик из него был тот еще, но выходило неожиданно смешно. Грета хохотала вовсю. Прежде я ее такой не видела и вдруг обнаружила, что тоже захожусь от смеха.

Когда я начала убирать со стола, девчонка неожиданно предложила помощь. Что-то действительно переменилось, спасибо лазанье. Вскоре Грета ушла к себе, и мы с Альфредо остались на кухне одни. Чтобы сэкономить время, принялись вместе мыть посуду, стоя бок о бок у раковины. Передавали друг другу вилки с тарелками и болтали, переглядываясь в оконном стекле.

– Сегодня был самый ирреальный день в моей жизни, – сказал он.

– Лазанья – отличный способ вернуться к реальности, – ответила я, но осеклась: одной иронии было недостаточно, чтобы стереть неприятный осадок после встречи с убийцей и обнаружения бродяги в черном цилиндре на видео.

Ужин лишь ненадолго отвлек нас от мрачных мыслей, и при первой же возможности они вновь зароились в голове.

– Как думаешь, бродяга знал о телекамере? – спросила я.

Вопрос был абсурдным, но Альфредо не удивился.

– Знал. И захотел показаться, – уверенно ответил он. – Впрочем, вряд ли он был там во время убийств. Мы же видели, что на ферму никто не приходил и оттуда не уходил.

– Нужно его найти.

– Через десять-то лет?

Обоснованный скептицизм.

– Все равно надо хотя бы попробовать.

– Но как? В лицо мы его не видели, и он не местный.

– В Назарете наверняка были и другие камеры наблюдения, – предположила я.

– Обычно такие записи хранят пару месяцев, не больше. Адвокату повезло, что он нашел свою до того, как ее удалили.

– Во всяком случае надо расспросить людей. Вдруг кто его запомнил. Черный цилиндр и две здоровенные белые овчарки.

– До тебя еще не дошло? Местные бирюки настолько не любят чужих, что назло будут всё отрицать.

Я его не понимала. Он меня словно отговаривал. И уже не первый раз. Если он пытался меня защитить, хотелось бы знать от чего.

– В самую первую ночь мне показалось, что ты не хочешь меня отпускать, – упрекнула я.

– У тебя же бензина не было! – напомнил он обиженным тоном.

– Ты убедил меня остаться, сказав, что здешний мотель – настоящий гадюшник. А когда жарил мясо на гриле, вдруг повернулся к темноте полей и произнес: «Paretur ad periculum». Сам-то заметил? И к какому такому злу нам надо готовиться?

Альфредо уставился в окно. Однако смотрел он не на мое отражение. К стеклу приникла непроглядная тьма. Чем же она так его пугала?

– Устала небось? – спросил он. – Иди спать, я сам все домою.

Голос у него сделался каким-то чужим, донельзя напряженным. Не надо было идти на попятный, я должна была заставить Альфредо признаться, что его мучает. Вместо этого я ответила:

– Как скажешь.

В глубине души мне было страшно узнать, что именно он скрывает. Вытерев руки кухонным полотенцем, я напоследок еще раз взглянула на него. Он продолжал тереть тарелки, явно думая о чем-то своем.

Поднявшись по лестнице, я направилась в спальню, но едва не споткнулась от неожиданности. Таинственная дверь была приоткрыта. Я навоображала себе бог весть какие тайны и теперь, движимая любопытством, заглянула в щель. В полумраке виднелась застеленная двуспальная кровать. Не успела я сообразить, что такое передо мной, голос позади произнес:

– Валила бы ты отсюда!

Я резко обернулась. На пороге своей комнаты стояла босая, в одной пижаме Грета.

– Я тут покопалась в Интернете, – процедила она сквозь зубы. – Твои фейковые аккаунты шиты белыми нитками. Не знаю, на фига тебе псевдонимы из старого кино, но он тебе верит. Может, по-твоему, он простофиля, но на самом деле он самый лучший на свете.

Ее слова были переполнены ненавистью. Если за ужином она и была ко мне снисходительна, то только из любви к отцу. Наверное, стоило твердо ей возразить, убедить, что она ошибается, однако, застигнутая врасплох, я растерялась.

– Ты наплела ему какой-то херни, но если ему рассказать, он огорчится, а я не хочу его огорчать. Проблема в том, что я давно не видела его таким счастливым. Ты, сучка, даже представить себе не способна, чего мне стоило тебе это сказать.

Мысленно я подняла руки вверх. Понимая, что молчание выглядит признанием вины, тупо спасовала перед столь яростной откровенностью.

– Не знаю и знать не хочу, кто ты на самом деле. Но вот как мы поступим. Ты начнешь от него отдаляться. Понятия не имею как, твоя проблема. Просто сделаешь, и все. А через несколько дней найдешь предлог свалить отсюда, и чтобы духу твоего здесь больше не было.

3

Я решила не дожидаться истечения срока, назначенного Гретой. Надела пальто и принялась собирать вещи. В голове царил невообразимый кавардак. Слова девчонки так и звучали в ушах. Пришлось наводить порядок не только в одежде, но и в мыслях. Она узнала, что Лидия Понтано – фальшивка, что я ношу маску. Но вместе с тем я услышала и иное: «Я давно не видела его таким счастливым».

Счастливых людей легко можно сделать несчастными, а чужое несчастье опасно. Кому и знать, как не мне. Персонажи моих книг и те в курсе. Несчастье может перерасти в обиду, обида – в гнев.

820
{"b":"982958","o":1}