Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Господин детектив, я ей ничего не покупала. Мне очень не нравится, что вы уже заочно посчитали меня преступницей. Если вам так интересны детали, то мне просто нравятся эти милые маленькие рыбки фугу. Как-то раз я увидела их в документалке. И помню, как в гостях у триста четвертой, разглядывая ее аквариумы, просто обронила вслух себе под нос: «Видела в зоомагазине таких симпатичных фугу, очень хотелось купить, но аквариума нет – обидно». Вот и все. Можете пойти и лично спросить у триста четвертой, покупала я ей эту рыбу или нет.

Успокоить хозяйку триста третьей, которая теперь уничтожала меня яростным взглядом, оказалось задачей не из легких.

– Если меня то и дело будут дергать в участок, что обо мне люди подумают? Вы, господин детектив, за мою репутацию ручаться готовы? Если у вас возникнут еще вопросы – звоните по телефону. И перестаньте вешать на невиновного человека ярлык преступника.

– Вы всего лишь свидетель. Это обычная следственная процедура, так что не принимайте близко к сердцу. Я тоже просто делаю свою работу.

– Какая бы ни была работа, так поступать нельзя. Меня вообще три дня дома не было. Да, этот мужчина изводил меня своей одержимостью, но убивать его из-за этого я и не думала. В моих планах на жизнь тюрьма не значится. И вообще, не забывайте, что пострадавшая в этой ситуации – я.

Слова триста третьей крыть было нечем, однако липкое, гнетущее чувство недоверия никуда не исчезло.

– Еще один вопрос.

– Что еще? – огрызнулась она, со злостью глядя на меня.

– Судя по записям с камер, в вашу квартиру заходил только один мужчина. Почему же тогда одна из жительниц третьего этажа утверждает, будто вы встречались с двумя? Вам самой это не кажется странным?

– Какая разница, что это за мужчина? Один или двое, какое это имеет значение?

– Огромное. Вам не стоит беспокоиться о конфиденциальности нашего разговора, поэтому я буду признателен, если вы поможете следствию и ответите на мой вопрос.

Хозяйка триста третьей резко выхватила из сумки фотографию и швырнула ее на стол.

– И что это?

– Фотография, сделанная во время волонтерской поездки. БМВ третьей серии. Красный!

Я на секунду замешкался, внимательно разглядывая снимок.

– А… Значит, это все-таки был один и тот же мужчина?

– Мне что, нужно самой все это разжевывать? Я так отчаянно надеялась, что он снова станет прежним, что единственным для меня выходом было мысленно разделить его на двух разных людей и принимать его былую доброту за другого человека. Мне приходилось довольствоваться самообманом, убеждая саму себя, что это совершенно посторонний мужчина, – просто чтобы чувствовать себя в безопасности, понимаете?! Настолько реальная надо мной нависала угроза!

– Да, теперь я понимаю, о чем вы.

– И вы заставили меня говорить о вещах, которые вообще не относятся к расследованию.

– Поймите, мы обязаны проверять все версии, это наша работа.

– Все, хватит! Я помогла вам более чем достаточно. Если я еще понадоблюсь – приходите с железными уликами, а не пытайтесь сделать из меня преступницу лишь на основе ваших подозрений. Вам ясно?

Триста третья смерила меня яростным взглядом и, словно выплескивая остатки злости, с грохотом отодвинула стул. Пронзительный скрежет ножек о пол эхом разнесся по комнате для допросов.

Звонок женщины из триста шестой, которая просто сообщила об упавшем человеке, да голословный запрос от страховой компании без единого доказательства – всего этого недостаточно, чтобы продолжать тратить ресурсы на дело. Косвенные улики слишком слабые, прямых нет вовсе. Если бы со стороны семьи погибшего кто-то подал заявление, требовал наказать виновных и имелись бы хоть какие-то зацепки или желание сотрудничать со следствием, ситуация выглядела бы иначе. В этом районе подобные случаи хоть и редкость, но все же встречались. Возможно, мужчина действительно страдал хроническим заболеванием и просто упал. Помучился в агонии и умер – и за этим не кроется ровным счетом ничего другого. В конце концов, как бы редко это ни случалось, люди иногда умирают и спустя полгода после оформления страховки.

Как назло, в это же время район захлестнула волна преступлений совершенно иного толка – жуткий гибрид финансовой пирамиды и тоталитарной секты. У сетевого маркетинга и деструктивных культов много общего: они обожают тех, кто погряз в нищете, маргиналов, искателей легкой наживы и людей с откровенно рабской психологией, которые находят утешение в том, чтобы полностью вверить свое тело и разум какому-нибудь «абсолюту».

Больше всего в этом районе развелось едва сводящих концы с концами малых бизнесов, финансовых пирамид, сомнительных религиозных общин и разного рода посреднических услуг. Дельцы, жившие на грани закона, делали деньги буквально на всем, что имело хоть какую-то материальную или нематериальную ценность: от нелегального трудоустройства иностранных рабочих до сводничества, исправно собирая со всего комиссию. Но самым перспективным бизнесом здесь, пожалуй, оставались похоронные услуги. И место пересечения всего этого находилось как раз на моем участке.

В итоге район снова загремел на первые полосы новостей. Нас одинаково донимали и преступники, и писаки, которые своими статейками доводили начальников участка до белого каления. Все следственные ресурсы управления были брошены на ликвидацию этого гигантского синдиката сетевиков и сектантов. В подобных ситуациях границы между отделами стирались полностью. На вопрос, при чем тут наш отдел по особо тяжким, в ответ лишь огрызались: «Вам платят за убойную работу, вот и работайте на убой».

А папка с делом триста третьей квартиры тем временем отправилась в самый темный глухой угол архивного шкафа.

Доследственная проверка завершена.

Часть вторая. Монологи

[Квартира 302]

По дому поползли мрачные, зловещие слухи. Их источником, как обычно, была триста шестая. После смерти того мужчины ей, судя по всему, стало не по себе, и она без конца с кем-то трещала по телефону, одновременно убирая коридор на третьем этаже. Через дверную щель до меня доносились все те же повторяющиеся слова. Если вслушаться, это были вовсе не молитвы об упокоении души покойного, а больше напевы о собственном благополучии.

Если я пойду и долиною смертной тени,
не убоюсь зла, потому что Ты со мной;
Твой жезл и Твой посох —
они успокаивают меня (Пс. 22:4).

Один день у нее выходило, что триста третья убила этого мужчину. На следующий – что он «помер от своей сексуальной одержимости». А потом версия вовсе менялась: якобы он пытался покончить с собой в квартире триста третьей, но в последний момент передумал, потащился в больницу и по дороге рухнул замертво прямо на лестнице. В голове у триста шестой мужчина умирал десятком разных способов. Она даже покойника умудрялась мешать с грязью, то и дело причитая, что самоубийцам в рай дорога закрыта.

Но как бы там ни было, мужчина мертв, а дело спустили на тормозах. Это факт, который уже не изменишь. И то, что он мертв, не просто слухи, я слышала это от самого детектива. Вполне очевидно, что ключ к разгадке в руках у триста четвертой, которая заходила в триста третью квартиру в отсутствие хозяйки. Только вот зачем ей убивать любовника триста третьей? В чем смысл? Да и вообще, убийство ли это? От такого любопытства свихнуться можно. У меня на руках почти нет информации, я не следователь, и мне вообще должно быть все равно, но подавить этот зуд никак не получалось. Делать выводы по тем крупицам информации, что у меня есть, – глупость несусветная. Судить о чем-то, не видя всей картины целиком, – удел дураков.

К слову, из двух лет аренды этой квартиры мне осталось прожить здесь всего четыре месяца. Деньги я откладывала исправно, зернышко к зернышку. Иногда думала: со стороны я, наверное, выглядела как типичный затворник. Но цена, которую я заплатила за это добровольное заточение и упорный труд, меня вполне устраивала. Я накопила много денег и сделала карьеру, как и хотела. Я до сих пор работаю под белый шум: включаю звуки морского прибоя, шелест травы на ветру или стук колес поезда. Эта квартира для меня – и море, и горы, и вся дикая природа.

779
{"b":"982958","o":1}