– Не стоит, – ответила Линда. – Она у нас на камерах.
Дверь кабинета доктора Джа открылась.
– Линда, что происходит?
– Все в порядке. Ничего необычного.
Памела не сумела скрыть удивления. Если это – ничего необычного, значит, ей стоит почаще заходить в клинику.
– Вы уверены? – спросила доктор Джа.
– Я возьму щетку и уберу стекло. – Линда пересекла зону регистратуры и распахнула дверцу углового шкафчика. – Сегодня вечером пришлют кого-нибудь поставить новое.
– Что случилось? – спросила доктор Джа, остановившись рядом со стойкой регистратуры.
– Какая-то наркоманка требовала рецепт. По дороге к выходу запуталась в собственных ногах. Уверена, в приемном отделении ей дадут все, что нужно.
Доктор Джа покачала головой и через мгновение повернулась к Памеле.
– Миссис Катберт, как приятно вас видеть. Не хотите пройти?
Следуя за доктором Джа в кабинет, Памела обернулась и посмотрела на Линду. Ее спокойствие в кризисной ситуации вызывало у нее только восхищение. Но вот в способностях регистраторши верно оценивать происходящее Памела уже сомневалась. Женщине был нужен не рецепт – она хотела поговорить с доктором Джа лично.
Глава 7
Я потягиваю кофе, сидя на диване в глубине нашей кухни. Ссутулившись над ноутбуком, просматриваю несколько статей, которые сегодня вечером предстоит выложить на наш новостной сайт. Вечерний свет меркнет, и я тянусь назад, чтобы включить лампу над головой.
Сэм смотрит на часы.
– Мне пора. По пятницам вечером в “Крикетерс” дают фиш-энд-чипс.
На кухню заходит Дэни.
– Точно не хочешь остаться и поужинать с нами?
Сэм качает головой.
– Меня уже ждут в пабе.
– Бен будет готовить.
Я отрываю взгляд от экрана, но ничего не говорю.
– Звучит заманчиво, конечно, но мне все-таки пора. Сразу после бара заеду к Мадлен.
Он встает, а Дэни садится рядом со мной.
– Бен, уже почти шесть, а ты все еще пьешь кофе. Не представляю, как тебе это удается.
– Последняя чашка за день.
– Ты же потом не уснешь.
– Зато смогу составить тебе компанию.
Она смеется, и ее ярко-голубые глаза загораются. За последние два месяца ей редко удавалось поспать больше пары часов подряд, чтобы ребенок ее не разбудил. Как ей при этом удается сохранять такое хорошее настроение, я не знаю. Я закрываю ноутбук.
– Есть еще что-нибудь в ответ на статью?
– Шестьсот тринадцать комментариев, – говорит Сэм, поднимая телефон. – Сегодня ночью все прочитаю.
– Помни про терпение, – говорю я.
Дэни кладет подбородок мне на плечо.
– Что у нас на ужин?
– Я зашел в рыбную лавку в Сент-Марнеме и купил креветок. Могу соорудить салат.
– И все?
– Так, мне точно пора, – говорит Сэм, подмигивая Дэни.
– А как насчет тех пирогов, что занесла Памела? – спрашивает она.
– Которые с курицей и беконом?
– Ну да, вот это уже другое дело.
– И с картофельным пюре? – добавляет Сэм.
– Ты вроде уходить собирался, – замечаю я.
В нашу входную дверь стучат.
– Я открою, – говорит Дэни. – Не хочу задерживать твои приготовления к ужину.
Из прихожей я слышу, как Дэни и Сэм здороваются, а затем узнаю голос Умы Джа. Сэм говорит ей, что уже уходит.
– Можете задержаться на пару минут? – спрашивает она. – Мне кажется, вам стоит это увидеть.
Услышав тревогу в ее голосе, я быстро выхожу в прихожую.
– Ума, – говорю я, – что случилось?
– Кто-то оставил это под дворником моей машины. Я нашла это сегодня днем.
Она протягивает мне сложенный клочок бумаги.
Перестань задавать вопросы, пока еще можешь.
Не повторяй ошибку своей матери.
Я сразу замечаю тревогу на лице Дэни.
– Вы никого не видели возле машины? – спрашивает она.
– Никого.
– Помните, когда в последний раз ездили на ней?
– Во вторник днем. Я заезжала в Ортон повидать отца.
Дэни поворачивается ко мне.
– А твоя статья вышла в “Ричмонд таймс” в среду, так?
– Да, – вмешивается Сэм, прежде чем я успеваю ответить. – Прошло сорок восемь часов, и это первая серьезная реакция. Кто-то явно занервничал.
– Может, это просто ерунда, – говорит Ума.
– Нет, не ерунда, – отвечает Сэм. – Мы застали кого-то врасплох, и теперь этот кто-то себя выдал. Это может привести нас к настоящему прорыву.
Я слышу в его голосе возбуждение, и Дэни тоже.
– Не уверена, что это так уж хорошо, – говорит она, а затем поворачивается к Уме. – Вам нужно быть осторожнее.
– Это может быть просто подражатель, который хочет привлечь к себе внимание, – говорю я.
За три недели до гибели мать Умы получила первую из целой серии записок с угрозами.
На мгновение повисает тишина.
– В каком смысле подражатель? – Дэни хмурится, глядя на меня.
– Мы же именно потому и не стали упоминать угрозы в статье, – говорит мне Сэм.
– Да, не стали, но найти материалы тридцатилетней давности – это пара запросов в гугл.
– Что за угрозы, расскажите, – перебивает Дэни.
Я жду, пока заговорит Сэм.
– За несколько недель до гибели Алака получила несколько записок от руки с угрозами, где ей велели прекратить писать ее серию статей о местных женщинах.
– А что она?
– В основном только отмахивалась и смеялась. Алака была убеждена, что это не более чем реакция неуверенных в себе мужчин на ее публикации. С каждой новой запиской я тревожился все сильнее. Я умолял ее обратиться в полицию, но она наотрез отказывалась. – Взгляд Сэма мутнеет. – За неделю до ее смерти письмо пришло к нам в редакцию.
– И как она отреагировала?
– Осталась непреклонной: никакой полиции. Я понял, что должен сделать что-то сам, и на следующий день пошел в участок. – Сэм бросает взгляд на Уму, потом смотрит в пол. – Через неделю Алаки не стало.
Глава 8
– Думаешь, стоит обратиться в полицию? – спрашиваю я Дэни.
– Нет, – быстро отвечает Сэм. – Это всего лишь клочок бумаги. Вряд ли на полицию Хадли это произведет большое впечатление.
– Ты же говорил, что это настоящий прорыв?
– Для нас, а не для полиции, – огрызается он.
Я смотрю на Дэни. Безопасность Умы сейчас должна быть для нас важнее всего.
– Наверное, Сэм прав, но все же будьте особенно осторожны, – говорит она Уме, – хотя бы в ближайшие несколько дней.
– Буду, – отвечает Ума. – И не волнуйся, Сэм, я не собираюсь останавливаться.
Сэм выходит из дома, а я прохожу в гостиную и встаю у окна, чтобы посмотреть, как он идет к своей машине.
– Как полиция отреагировала на слова Сэма после того, как пришло то письмо в “Ричмонд таймс”? – спрашивает Дэни, садясь на диван. Ума стоит у нее за спиной.
– Не совсем так, как хотелось бы ожидать, – отвечаю я. – Детектив отмел все угрозы, заявив, что это не более чем следствие “просчитанных рисков”, на которые журналисты идут, публикуя “провокационные” статьи. Додумался даже сказать, что если бы Алака не ворошила чужое дерьмо, то и не оказалась бы в таком положении.
Я кошусь на Уму, но та даже не морщится. Она все это знает.
– Вот обмудок.
– Дэни!
– Ну так обмудок же. Я до сих пор поражаюсь некоторым привычкам столичной полиции в девяностые.
– Сейчас стало лучше? – спрашиваю я, садясь рядом с ней.
– Да, – отвечает она и шлепает меня по руке, – хотя еще есть над чем работать.
– Сэм жалеет, что сам не нанял кого-нибудь для защиты моей мамы, – тихо говорит Ума.
Дэни качает головой.
– Он не мог знать. Угрозы слал явно какой-то больной.
– А сейчас? – спрашивает Ума.
– Это всего лишь одна нацарапанная записка. Может, и ерунда – просто какие-нибудь ребята решили приколоться. Или это подражатель, как ты сказал.
– Или, – говорю я, – это значит, что кто-то сильно напуган. Кто-то, кто что-то знает.