Паркер покачал головой.
– Или, быть может, потому что вы отчаянно пытались заручиться помощью доктора Леннона?
– Не понимаю, о чем вы.
– Миссис Марвис, вы уже незаконно снимали деньги со счета своего дяди и теперь собирались взять еще больше. Вы были единственной, кто имел доступ к этому счету, и вдобавок – как вы сами нам сказали – единственной, кто знал о его существовании. Сегодня утром я разговаривал с вашей тетей, и она подтвердила, что ничего не знала об этих деньгах. В воскресенье вечером ваша тетя вышла в сад, оставив вашего дядю спящим в постели. Вы приехали к ним домой и, как уже бывало много раз, вошли сами. Вы нашли дядю одного – и тут вам неожиданно представилась возможность.
– Нет.
– Да, думаю, именно так. Вы увидели, что дядя спит, подумали о деньгах, взяли подушку и задушили его.
– Нет.
– Вы навалились на него, но, несмотря на болезнь, он все еще был силен. Он сопротивлялся, отчаянно боролся, но вы продолжали давить с такой силой, что сломали ему нос, пока в конце концов он не перестал дышать.
– Нет.
– К моменту приезда доктора Леннона, вы поняли, что доктор Фоггит уже что-то подозревает, и в отчаянии дали Леннону понять, что вам нужна помощь.
Она посмотрела на Паркера.
– Я требую адвоката.
Глава 69
– Я тебе сейчас такое покажу, – говорит Сэм, протискиваясь мимо меня, когда я открываю входную дверь.
– Эй, подожди! – окликаю я, но он уже идет по коридору.
– Не закрывай дверь, – отвечает он. – Ума тоже сейчас придет.
– Что происходит? – спрашиваю я, следуя за ним на кухню.
Сэм нарочитым жестом кладет коричневый конверт в центр кухонного островка.
– Просто подожди, – говорит он.
В глубине комнаты дремлет мой отец с утренней газетой, разложенной на груди. Сэм рассказывает мне о своей встрече с Манишем Джа, и при упоминании его имени отец шевелится.
– Вы встретили мужа Алаки? – спрашивает он.
– Можно сказать, он сам меня нашел.
Я слышу стук во входную дверь и выхожу обратно в прихожую.
– Открыто, – кричу я, и Ума заходит внутрь.
В тот же момент в дверях гостиной появляется Дэни.
– Снова здравствуйте, – говорит она, удивленная появлением Умы.
– Сэм меня вызвал, – поясняет та.
– Он на кухне, со мной, – отвечаю я, – готовится рассказать о грандиозном разоблачении.
Мы все стоим вокруг кухонного островка, кроме моего отца, который снова вернулся к газете. С точностью сапера Сэм медленно открывает коричневый конверт и осторожно достает красный кожаный ежедневник.
– Ежедневник Алаки, – с гордостью объявляет он.
Ума медленно кладет руку на ежедневник.
– У меня так мало вещей, которые принадлежали ей.
Она бережно открывает первую страницу. Внутренняя сторона обложки вся покрыта карандашными рисунками ярко-красных маков. Ума касается цветов.
– Это мама рисовала, – говорит она с мягкой улыбкой.
Мой отец подходит и встает рядом с ней.
– Дневник Алаки, – говорит он, заглядывая через мое плечо. – Именно его я и отправил по почте. Где вы его нашли?
Сэм закатывает глаза.
– В руках у отца Умы.
– Вот как по-вашему – я дура, что не понимаю, почему он сам не пришел ко мне? – спрашивает Ума.
– Он знает, что мог поступить иначе, – отвечает Сэм. – Я бы сказал: дай ему шанс.
Ума кивает, но молчит.
– Уверена, ты уже все просмотрел, Сэм, – говорит Дэни. – Так этот дневник вообще что-нибудь нам дает?
Сэм начинает перелистывать страницы, пробегая по разным датам и записям, сделанным карандашом.
– Каждую среду после обеда она записывала инициалы А. Б.
– Айлин Бленкхорн, – говорю я, – но мы и так знаем, что в это время Алака встречалась с ней насчет “Кулинарных уроков миссис Купер”.
– Да, – отвечает Сэм, – но в пятницу, в день своей смерти, после обеда она тоже записала: А. Б., 15.00.
– Точно так, как нам сказала Айлин, – замечает Ума.
– Однако, – продолжает Сэм, перелистывая в конец книги, – во времена до мобильных телефонов Алака еще вела от руки список самых важных контактов.
Он указывает на последнее имя в списке – Айлин Бленкхорн.
– Достаточно было сложить два и два и сделать вывод, что Айлин была последней, кто видел Алаку живой.
– Именно так и поступила тетя Хема.
– А дальше ей оставалось только анонимно передать это имя воскресной газете – и героиней газетной шумихи стала Айлин, а не она.
– А что насчет недели, когда умерла Алака? Есть там что-нибудь, что поможет понять, над чем она работала? – спрашиваю я.
Сэм перелистывает страницы.
– Помимо Айлин, в среду и пятницу после обеда, есть еще две записи. Первая – женщина по имени Сьюзен Марвис, во вторник утром.
Дэни поднимает на меня глаза. Она помнит мой разговор с Джорджем в морге.
Сэм продолжает:
– Вторая – в четверг. Алака закрасила весь день после обеда и записала адрес: 375, Россетт-драйв, RH 24.
Я тянусь за телефоном и вбиваю адрес. Глядя на результаты поиска, я понимаю, что дневник Алаки наконец раскрыл свои тайны.
– Военный учебный центр Микелсайда, – говорю я.
Глава 70
– Снова центр Микелсайда, – говорит Ума с тревогой в голосе.
– Я уверен, что это место как-то связано с убийством твоей мамы, – говорю я. – Теперь нам нужно понять, как именно.
– Мне должно быть знакомо название “Микелсайд”? – спрашивает Сэм.
– Там военная база, где утонули двое морских офицеров.
– Ну конечно.
– И где Айлин Бленкхорн работала на кухне, – поясняю я. – Она видела, как те двое покинули базу тем ранним январским утром.
– На допрос ее так и не вызывали? – спрашивает Сэм.
– Сомневаюсь, что о ее существовании вообще знали.
Дэни пересаживается на диван в глубине комнаты.
– Когда я вчера вечером говорила с тетей Памелой, она сказала, что полиция арестовала племянницу ее подруги Мэгги после того, как та попыталась получить доступ к сберегательному счету на миллион фунтов. Племянницу зовут Сьюзен Марвис.
Сэм быстро постукивает пальцем, указывая на имя в дневнике Алаки.
– Вот, смотрите, Сьюзен Марвис! Алака встречалась с ней на неделе перед своей смертью.
– Ее дядя – Алан Аткинсон, он был командующим на базе в Микелсайде, когда утонули двое мужчин. Аткинсон умер в воскресенье ночью.
– Как?
– По словам Джорджа, а у меня нет причин ему не верить, его задушили.
– Бен! – восклицает Сэм, хватая меня за плечи. – Ты справился!
Переступая с ноги на ногу, он едва сдерживает возбуждение.
– Вот оно! Микелсайд – ключ ко всему.
– Но кто убил Алаку? – невозмутимо спрашивает мой отец. – По-моему, у вас миллион и один фрагмент, но вы понятия не имеете, как их сложить вместе.
– Бен? – говорит Сэм, отчаянно надеясь, что ответ дам я.
– На этот раз, папа, кажется, ты прав.
– Алан Аткинсон, – отвечает Сэм, начиная расхаживать по комнате. – Это был он, больше некому. В Микелсайде тонут двое мужчин. Он организует сокрытие, и официальное расследование его оправдывает, хотя на самом деле он проявил халатность. Алака это понимает и продолжает копать. В четверг днем она приезжает к Аткинсону в Микелсайд, и он пугается. Он договаривается снова встретиться с ней на следующий день и убивает ее.
– В это я еще могу поверить, – говорит Дэни, – но кто убил Алана Аткинсона?
– Его племянница, из-за денег, – отвечает Сэм. – Ради миллиона фунтов я бы и сам его прикончил.
– Сэм! – одергивает его Дэни.
– Извини, – отвечает он, – но мы ведь так близко!
– Проблема в том, что единственный человек, который мог рассказать нам правду, умер в воскресенье ночью.
Ума подходит к окну.
– Честно говоря, сомневаюсь, что последние три года он вообще был в состоянии нам что-то рассказать.
– Может, он не единственный свидетель. Нужно побеседовать с его вдовой.
Дэни улыбается мне.