Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Перед нами гордо возвышается новая колокольня церкви Святого Стефана. На прошлой неделе убрали строительные леса, и теперь отлично видно новый сверкающий колокол. Мы с Сарой пересекаем Нижнюю улицу и проходим через каменные ворота церкви. На парковке уже много машин, кто‐то еще подъезжает, и водителям приходится искать себе местечко на узкой улице возле церковного двора.

На улице собираются небольшие группы. Люди тихо обмениваются парой слов. Потом потихоньку начинают заходить в церковь. Но мы с Сарой не торопимся – мы ждем, когда у ворот появится черный “мерседес” с шофером за рулем. Он подъезжает, и передняя дверь со стороны пассажира тут же открывается. Сэм вылезает из машины, которая еще не до конца остановилась.

– Бен, слава богу, ты здесь! – говорит он, обнимает меня и хлопает по спине. – Она вообще не замолкает! Все десять дней подряд. Сэм, а принесешь это? Сэм, а ты не хочешь пройтись до магазина? Сэм, ты правда думаешь, что это разумно? Сэм, я не уверена, что стала бы это делать. Сэм, ты что, пьешь еще одну кружку пива? Сэм то, Сэм се, Сэм, Сэм!

– Потерпи еще денек, – шепчу я ему на ухо.

Последний раз я видел Сэма десять дней назад, в Ноттингеме, на похоронах Тоша Монро. Себастьян Чапман сдержал слово – он организовал кремацию дедушки и произнес небольшую речь, в которой поделился самыми ранними воспоминаниями. После этого мы сходили выпить. Все мы прекрасно понимали, что, если бы не Тош, Мадлен сейчас была бы мертва. Через два дня состоялись похороны Денниса Теккерея, после чего родители отправились с Мадлен в Италию, восстанавливать ее здоровье. Перед тем как уехать, Мадлен мне рассказала об ужасе, который испытала за семь дней жизни с Сэмом и Аннабель под одной крышей. Мы посмеялись. Я сказал ей, что сопротивляться бесполезно, пусть наслаждается всей этой суматохой.

Открывается задняя дверь машины. Из нее выходит Аннабель и говорит:

– Сэм, ты там болтаешь или помогаешь Мадлен?

– Не кипятись, – говорю ему я.

Да-да, уже бегу! – отвечает он и спешит ко второй задней двери.

Аннабель отправляет мне воздушный поцелуй и коротко обнимает.

– Бен, рада тебя видеть.

Я представляю ей Сару.

– Как озеро Комо?

– Замечательное! И я очень рада, что Мадлен наконец смогла нормально отдохнуть. Она все время норовила заглянуть в телефон, но я была начеку. Говорила ей, никаких новостей! Не здесь хотя бы.

Я слушаю Аннабель и улыбаюсь. Моему боссу это все ой как не нравится.

– Правда, она вечно что‐то писала в своем дурацком блокноте, но, наверное, для нее это как облегчение.

Я знаю, что Мадлен собирается написать статью после вынесения приговора Доминику Тэйлору.

Мадлен мягко берет отца за руку, ее светлые кудри зачесаны назад, глаза спрятаны за солнцезащитными очками. Когда она входит на территорию церкви, я крепко ее обнимаю, а она шепчет мне на ухо:

– Мне нужно поскорее вернуться в офис. Эти двое меня уже с ума сводят.

Расплываясь в ухмылке, я говорю:

– Мы с нетерпением ждем тебя обратно.

– Держи меня за руку, – говорит ей Аннабель.

– Мам, я в порядке, правда.

– Сэм, возьмешь мою сумку с заднего сиденья? – просит она своего бывшего мужа.

Он быстро возвращается к нам, и мы все вместе идем по гравийной дорожке, ведущей в церковь. Тяжелые дубовые двери открыты, внутри прохладно и тихо. Солнечный свет проникает внутрь через витражное окно, освещая ярко-голубой крест. Мы медленно идем по боковому проходу, пока Сара не подводит нас к скамье в центре нефа. Мы меняемся местами, Сэм протискивается мимо Аннабель, чтобы сесть со мной. И головой все вертит, как сурикат, – он всегда на работе.

– А это член парламента, – шепчет он мне прямо в ухо и кивает в сторону женщины, что сидит на соседней скамье. – Пусть радуется, пока может, на следующие выборы она не пройдет.

– Что‐то мне подсказывает, что на похоронах не очень‐то получится радоваться.

– Кстати, поминки будут в ресторане Мейлера. А она как раз из тех, кто уносит с собой сумку с едой. Перед ней через два ряда сидит глава совета. Не уверен, что ей нравится сидеть позади него.

– Ну, ей повезло, что вообще место нашлось, – говорю, окидывая взглядом церковь – все места на скамьях заняты.

Сэм пихает меня в бок.

– О, а это кто?

Я оборачиваюсь.

– Новый викарий. Заменяет Эдриана Уитерса.

Преподобная Луиза Эден встает за кафедру.

– Молодая такая.

– Сэм, по сравнению с тобой все молодые, – говорю. – А это ее муж, Гарри. На втором ряду.

– До меня доходили слухи, что он был как‐то связан с Аароном Уэлсби. Думаешь, его вызовут в суд для дачи показаний?

– Говорят, Тэйлор признает себя виновным. Так что, наверное, нет.

В церкви звучит органная музыка, и преподобная Эден просит нас встать. Мы поворачиваемся к проходу, и я склоняю голову, когда в церковь заходят Дэни и констебль Кук, одетые в форму. Они возглавляют процессию людей, которые несут гроб детектива-сержанта Лесли Барнздейл.

Глава 88

Мать детектива Барнздейл Анна идет за гробом. На ней сшитый на заказ черный костюм, под маленькой шляпкой едва видно седые волосы. Вуаль частично скрывает ее лицо, но видно, что ее глаза неотрывно смотрят на гроб с дочерью. Рядом с ней идет Фил Дурли, который, как я знаю, очень поддерживал ее все эти три недели. В ночь убийства Барнздейл охранница склада вызвала Фила на место происшествия. Через офисное окно он увидел, как Тэйлор бежит по складу. Он вмешался, рискуя своей жизнью, чтобы остановить Тэйлора и не позволить ему убить кого‐либо еще. К огромному несчастью, Лесли Барнздейл пожертвовала собой, чтобы его спасти. Сейчас они подходят к первому ряду, миссис Барнздейл берет Фила под руку, и они садятся.

За ними заходит процессия полицейских. Первой идет заместитель комиссара дама Элизабет Джонс, рядом с ней – старший инспектор Бриджет Фримен. И уже за ними заходят коллеги Лесли Барнздейл и представители разных участков Лондона. Дэни и все остальные, кто несет гроб, осторожно ставят его перед алтарем, почтительно отходят в сторону. Я смотрю на Дэни, и она ловит мой взгляд, прежде чем сесть рядом с мужем. Сегодня все в полиции объединяются.

Преподобная Эден начинает молитву, а затем мы все вместе исполняем “Пребудь со мной”. Когда мы заканчиваем, старший офицер выходит к кафедре, чтобы отдать почести.

– Мы все знали детектива-сержанта Лесли Барнздейл как профессионала своего дела, который умеет подмечать все детали, обладает незаурядный умом и любовью к процессу.

Инспектор Фримен выдерживает небольшую паузу, когда ее коллеги начинают шептаться.

– Но еще она была настоящим героем.

Я смотрю на Дэни и вижу, как она смахивает слезу, когда Фримен пересказывает события, произошедшие на складе “ФД” три недели назад. В ту ночь она выполняла свой долг и, возможно, из преданности Дурли, действовала безо всяких раздумий. После этого ее храбрый поступок заставил многих в полиции Хадли и не только – в том числе и меня – пересмотреть свое мнение о детективе Барнздейл.

– Она отдала свою жизнь, чтобы защитить наше общество, – продолжает Фримен. – Лесли Барнздейл принесла великую жертву. Для меня было большой честью работать вместе с ней.

Она выходит из‐за кафедры, подходит к гробу и почтительно опускает голову, прежде чем вернуться на скамью. Дэни встает, и я вижу, как Фримен берет ее руку в белоснежной перчатке, а потом садится на ее место. Склонив голову, Дэни торжественно выходит вперед и встает за кафедру. Храбрая и красивая женщина, которая только что заносила гроб в церковь, вдруг становится очень хрупкой.

У меня сжимает грудь. На протяжении трех недель каждый день я думаю лишь о том, что пуля отрикошетила от конвейера склада, прежде чем попасть в руку Дэни. Я просыпаюсь по ночам от парализующего меня страха, потому что уверен, что последний выстрел убил Дэни, а не Барнздейл. Я сажусь, смотрю на нее – она мирно спит рядом со мной. И я понимаю, что ни за что и никогда не отпущу ее.

609
{"b":"982958","o":1}