Глава 32
Парни, которых я помню, – сказала Памела, – готовы были поехать через весь Лондон ради хорошей пинты пива.
Опустив голову, Айлин отщипнула маленький кусочек пирога.
– Я так мало стояла за стойкой, что и сказать не могу, – ответила она. – Как я ни пробовала налить пиво, бокал вечно оказывался наполовину полон пены. Деннис пытался меня научить, но с самого начала понял, что как следует у меня все равно не выйдет. Я только мешалась под ногами.
– Но в пабе вам нравилось?
– Деннис считал, что у меня лучше всего получалось работать на кухне, и, если честно, там я и была счастливее всего.
Памела улыбнулась. Она не вполне верила Айлин, но сама не понимала почему.
– А я вот никогда не была большой мастерицей готовить, – сказала она. – Терпения не хватает.
– Я готовила только самое простое, ничего особенного.
– Вот в это точно не поверю, – ответила Памела. – Не помню, чтобы пробовала пирог нежнее. Вам бы открыть свой лоток на фермерском рынке! – Памела заметила, как Айлин зарделась от столь малой похвалы. – Я серьезно.
– Хотите еще кусочек? – нерешительно спросила та, и в голосе ее прозвучала нотка гордости.
– Не хочу показаться обжорой, но да, пожалуйста.
Айлин отрезала еще кусок и положила его на тарелку Памеле. Отломив уголок, Памела заявила:
– Восхитительно! Сейчас еще скажете, что учились у шеф-поваров высшего класса.
Айлин захихикала.
– Ой, да нет, куда там. Мама хотела, чтобы я пошла в секретарскую школу в Йорке. Мне совсем не хотелось, но она очень настаивала. А потом однажды вечером отец вернулся домой и сказал, что записал меня в кулинарную школу в Лидсе. Полгода я каждый день ездила туда на автобусе. После этого устроилась в чайную в Йорке. В основном обслуживала столики, но два раза в неделю хозяин разрешал мне работать с пекарями. Мне это ужасно нравилось.
Памела откусила еще кусочек пирога.
– Даром это явно не прошло, – прокомментировала она. – А когда вы продали паб в Ист-Хадли, вы продолжили работать?
– Деннис считал, что мне лучше сидеть дома. Говорил, что продает паб именно затем, чтобы мне больше не пришлось торчать на кухне. Мол, делает это ради меня.
– Но вам же нравилось готовить?
– Мужчины, что поделать – сами знаете. Вобьют себе что-нибудь в голову и толком уже не слушают. Кроме нескольких месяцев, когда Деннис уже собирался на пенсию и нам нужно было подкопить побольше, я больше не работала.
– Наверное, скучали по работе? – спросила Памела.
– Дома я все равно пекла, – Айлин помолчала. – И у меня был секрет, о котором Деннис так и не узнал.
Говорила она так тихо, словно и правда боялась, что он может ее услышать.
– Правда? – сказала Памела. – Обещаю никому не рассказывать.
– Через несколько лет после того, как мы продали паб, когда сын вырос и уехал из дома, я увидела в местной газете объявление о конкурсе выпечки. И я победила!
– Чудесно! – воскликнула Памела, хлопнув в ладоши. – Прямо как в “Лучшем пекаре Британии”!
– А после победы случилось такое – ни за что не поверите. Редакция газеты связалась со мной и спросила, не хочу ли я вести еженедельную колонку о выпечке. Конечно, не под своим настоящим именем. Я назвала ее “Кулинарные уроки миссис Купер”. Купер – это моя девичья фамилия. Каждую неделю я пекла новый пирог, а журналистка приезжала его фотографировать. Судя по ее словам, серия пользовалась успехом.
– Готова поспорить, в редакции вас обожали.
– О нет, они знали меня только как миссис Купер. Деннис пришел бы в ярость, если бы узнал. Я не могла рисковать и допустить, чтобы кто-то еще понял, что это я. Кто я на самом деле, знала только одна журналистка. Все общение шло через нее. Она была такая милая – каждую неделю проводила у меня почти по полчаса.
“Так вот откуда вы знали Алаку Джа”, – подумала Памела.
Айлин приподнялась со стула.
– Надо бы все убрать.
– Давайте помогу, – сказала Памела.
– Нет-нет, я сама, – настояла Айлин.
Памела видела, что Айлин чувствует, что уже сказала слишком много. Она смотрела, как та, шаркая, ушла на кухню, неся в руках трясущийся поднос. Услышав, как Айлин открыла кран, она встала.
– Вы уверены, что помощь не нужна? – спросила Памела.
– Нет, все в порядке.
– Айлин, – сказала Памела, – а можно задать вам один вопрос?
– Какой именно? – откликнулась та, открывая жестяную коробку с пирогом.
– Журналистка, которая помогала с серией про миссис Купер… Это была Алака Джа?
Айлин закрыла горячую воду, оставив чашки отмокать. Потянулась за полотенцем и вытерла руки.
Памела шагнула вперед и коснулась ее руки.
– Денниса больше нет. Он вам уже не навредит.
Айлин повернулась к ней. Выражение ее лица вдруг стало совсем другим.
– Если вы пришли именно за этим, вам лучше уйти.
Глава 33
Вот бы еще садик был побольше, – говорю я Дэни.
Мы сидим в садовых креслах на квадратном клочке травы позади дома. Дэни положила ноги на узкую низенькую каменную изгородь, которую я построил вместе с мамой больше пятнадцати лет назад. Изгородь окружает небольшую клумбу, и благодаря появлению Дэни в этом году на ней расцвело больше ярких цветов, чем за все последнее десятилетие.
– Сколько ж тебе места нужно? Это самый большой сад, который у меня когда-либо был.
– Я думаю о том, что через год-два, когда малыш захочет играть в футбол, места тут будет маловато.
– Хочешь сказать – когда ты сам захочешь играть в футбол, – говорит она с улыбкой. – Разве не в этом смысл жизни рядом с парком? Я не хочу, чтобы вы топтали мои цветы.
– Но когда у нас будет двое или трое…
Ярко-голубые глаза Дэни широко раскрываются.
– Серьезно?
– Точно двое.
– Это посильно.
– Может, трое, – тихо добавляю я.
– Давай сначала разберемся хотя бы с одним, – отвечает она, поудобнее устраиваясь в кресле.
– Мне бы не хотелось, чтобы малыш чувствовал себя одиноко.
– Мне тоже, – отвечает она, – но давай посмотрим, как у нас все пойдет в ближайшие пару лет.
На теплом солнце я откидываю голову назад и закрываю глаза.
– Ты уже написал отцу? – спрашивает она.
Я медлю.
– Я все еще не понимаю, хочу ли.
Я чувствую, как Дэни поворачивается ко мне.
– Неужели он даже не заслуживает знать, что скоро станет дедушкой?
Я не отвечаю.
– Бен, открой глаза.
– Я сплю.
Дэни шлепает меня по руке.
– Я серьезно.
– Мне нечего ему сказать. – Когда я впервые встретил Дэни, я признался ей, что в день убийства моего брата отец договорился с ним о встрече. Но папа так и не пришел, и вместо того чтобы провести время с ним, Ник в итоге поплелся за двумя девушками, которые в конце концов его и убили. – Всю мою жизнь отец был проходимцем. Он изменял моей матери, а после того, как уехал из Хадли, я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз он выходил на связь. И в те редкие случаи, когда мы все же виделись, ему всегда было что-то нужно. Я его толком не знаю.
– Вот именно. Ты его не знаешь и, по сути, никогда не знал. Он ушел из дома, когда тебе было три, – говорит Дэни. – Ник был его сыном. Тебе не кажется, что с тех пор он всю жизнь живет, мучаясь от того, как все вышло?
– Я никогда его не прощу.
– Я и не прошу тебя его прощать, но, может быть, наш ребенок даст вам обоим шанс примириться.
Снова закрывая глаза, я чувствую, как Дэни тянется ко мне и переплетает свои пальцы с моими.
– Когда ребенок родится, я пришлю ему фотографию, – говорю я.
Калитка в конце сада внезапно распахивается. Я резко выпрямляюсь в кресле.
– Опять держите меня в неведении! – возмущается Сэм, врываясь в сад. – Почему вы мне не позвонили?
– Да-да, входи, не стесняйся, – говорю я, пока он торопливо проходит в сад. Он подтаскивает стул, стоявший у распахнутой кухонной двери.