Кроме того, история с тайной комнатой. Почему Альфредо, уступив мне свою кровать, перебрался в гостиную, хотя в доме имелась свободная спальня? Внезапно я почувствовала себя заложницей его доброты.
Стараясь не шуметь, я потащила чемодан по коридору. Если удастся украдкой покинуть дом, мое отсутствие заметят только утром. Книга на основе истории семьи К. отошла куда-то на задний план. Пора было спасать Викторию Энтон.
На первом этаже дома, где я вновь стала чужой, было темно. В гостиной спал хозяин. Я была уверена, что мне удастся скрыться, не разбудив его. На цыпочках прокралась к двери, заранее достав из кармана ключи от машины. Я надеялась, что Альфредо сдержал обещание и заправил ее. Впрочем, в тот момент я готова была уйти пешком.
Никаких сомнений. Никакого раскаяния. Никаких сожалений.
Я уже взялась за дверную ручку и тут поняла, что снаружи кто-то есть. Доказать это я бы не смогла, никаких признаков не было – я просто знала. Не чувствовала, а именно знала.
Возможно, на меня повлиял Альфредо – его чрезмерная заботливость, его просьба не выходить из дому одной в темноте, но шестое чувство подсказывало, что есть и другая причина. Вспомнилась лающая в магазине собака, которую я так и не смогла отыскать. В Назарете и впрямь таилось нечто. Нечто невыразимое.
– Кажется, я знаю, как его найти, – спокойно произнес голос у меня за спиной.
Обернувшись, я увидела Альфредо в шлепанцах и пижаме. В темном коридоре он походил на косматую тень. С перепугу я не сразу сообразила, о чем он говорит.
– Бродягу в цилиндре, – пояснил он, заметив мои вытаращенные глаза.
И ни слова о том, что я делаю в пальто и с чемоданом перед входной дверью.
– По-моему, я понял, где его искать, – добавил Альфредо, развернулся и, шаркая тапками, снова удалился в гостиную.
Я стояла ни жива ни мертва. В голове звенело, ноги налились свинцом, во рту пересохло. Альфредо не рассердился, но в голосе отчетливо прозвучала нотка горького разочарования. Это причиняло мне боль. Кое-как проглотив комок в горле, я поплелась обратно к лестнице.
Я боялась и не хотела знать, что будет дальше. Слишком поздно. Назарет не собирался меня отпускать.
4
Спускаться к завтраку было страшно. Когда я наконец выглянула из спальни, дверь в тайную комнату была закрыта. Или заперта на ключ. Мне было плевать. Альфредо как раз снимал с плиты кофеварку, а Грета сидела, уткнувшись носом в чашку молока с хлопьями. Что бы ни произошло накануне, в их поведении ничего не изменилось. Девчонка меня игнорировала, Альфредо подал мне чашку горячего кофе и дружелюбно поинтересовался:
– Как спала?
– Лучше, чем ожидала, – честно ответила я.
Как ни странно, я действительно дрыхла без задних ног. Глубокий сон словно оградил меня от неведомой опасности.
Альфредо включил радиоприемник на холодильнике. Мы с ним послушали новости, коротко комментируя события в мире, потом началась музыка. Была суббота, Грета торопилась в школу. Вскоре она встала из-за стола, схватила со спинки стула рюкзак и чмокнула отца в щеку. Я впервые видела какое-то проявление ее привязанности к нему. Альфредо, похоже, тоже удивился. Она сделала это напоказ, специально для меня.
Мы остались в кухне вдвоем. Следовало узнать, как он планирует отыскать бродягу, но очень не хотелось возвращаться к моей попытке ночного побега. Наконец я решилась:
– Так что там с бродягой в цилиндре? Ты понял, где его искать?
– Да, – кивнул Альфредо. – Все, конечно, вилами по воде, не уверен, что у нас получится. Чем объяснять на словах, лучше ты сама увидишь.
Мне стало любопытно, и я согласилась.
Мы вышли из дома. День был холодным, но солнечным. Яркий свет раздражал. Ветровое стекло покрылось инеем, который не сразу смахнули «дворники». Альфредо не без труда завел мотор, и мы поехали в центр городка.
Казарма карабинеров размещалась в двухэтажном железобетонном здании семидесятых годов, за решетчатой оградой с табличками, воспрещающими вход посторонним. У проходной Альфредо позвонил. Вышла огненно-рыжая карабинерша с зеленющими глазами. Судя по всему, эти двое хорошо друг друга знали.
– Ты выкручиваешь мне руки, – проворчала она, выслушав его просьбу.
Он хотел покопаться в каких-то старых оперативных журналах. Я все еще ничего не понимала.
– Да мы за полчасика управимся, – заверил ее Альфредо. – Ну, час максимум.
Рыжая колебалась.
– Сельские репортеры крадут работу у могильщика. Знаешь, да? – сказала она.
Альфредо засмеялся, притворившись, что слышит поговорку впервые. Должно быть, она не только хорошо его знала, но и высоко ставила, иначе сразу прогнала бы нас взашей.
– Ну ладно, – проворчала рыжая и повела нас в полуподвал.
Там она отперла какую-то дверь, и мы оказались в тесном архиве. Дневной свет проникал через маленькое окошко под самым потолком, и карабинерша включила неоновую лампу.
– Журналы вон там, разложены по годам. – Она махнула рукой на стеллажи. – У вас ровно час. И я не желаю знать, что вы там откопаете.
Дверь за ней закрылась, и мы остались одни.
– Объясни, что ты задумал, – потребовала я, не в силах разгадать загадку.
Альфредо направился к стеллажу с аккуратными рядами больших блокнотов в серых и голубых картонных переплетах.
– Полицейские произвольно останавливают подозрительных людей. Плановые проверки – часть их рутинной работы, – сказал Альфредо, разглядывая собрание блокнотов. – Результаты проверок заносятся в эти журналы.
– Зачем?
– Если что-то случается, они первым делом ищут тех, кого проверяли незадолго до того.
– А с чего ты решил, что бродяга попал под проверку?
– Он явно нездешний.
Альфредо вытащил блокнот, датированный 2005 годом. Мы склонились над ним, ища упоминание о двух белых овчарках. На цилиндр и черные сапоги мы особо не рассчитывали. Однако в год убийства никого подходящего карабинеры не останавливали.
Решив не отчаиваться, мы разделили работу и принялись просматривать все записи за десять лет. Час давно прошел, рыжая все не возвращалась, чтобы нас выпроводить. Дело шло к тому, что мы уйдем с пустыми руками, но попытка не пытка, верно?
Прошло два с лишним часа, когда Альфредо кое-что обнаружил в регистрационном журнале за 2012 год.
– Посмотри-ка, по-моему, наш клиент, как считаешь?
Я оторвалась от своего блокнота, заглянула ему через плечо и прочитала следующее: «Мужчина, возраст не установлен. Задержан 22 октября в 16:40 на дороге № 56 (район Мулино). Документы, удостоверяющие личность, отсутствуют. По-итальянски говорит плохо со славянским (болгарским?) акцентом. По его утверждению, зовут Братка Вылк. Не сумел объяснить, откуда он и куда направляется. С ним были замечены две большие белые собаки, предположительно без идентификационных чипов. При нашем приближении он отпустил их в поля. Доставлен в казарму для дальнейшего расследования. Судимостей не установлено. Адрес постоянного проживания назвать не смог. Отпущен через двенадцать часов с предписанием покинуть территорию коммуны».
– Вроде он, – сказала я.
Повисла тишина – мы не знали, чем ее заполнить. Когда в дверь постучали, вздрогнули оба. В кабинет заглянула рыжая голова.
– Ну? Вы всё еще здесь?
Альфредо показал ей запись:
– Три года назад ты уже работала в Назарете. Случайно, не помнишь этого типа? Он просидел тут одну ночь.
– Еще бы не помнить! – сказала рыжая, пробежав глазами запись. – Длинные волосы, орлиный носище, сам худой как щепка, глаза дикие. При нем был рюкзак и пакеты из супермаркета, где он держал свои шмотки: одежду, пледы, консервы, короче, все, что требуется бездомному.
Можно было сразу спросить ее, вместо того чтобы битых два часа тут копаться, подумала я.
– На голове цилиндр, обут в черные сапоги? – уточнил Альфредо.
– Ага. Настоящий цилиндр, как в кино!
– Какое впечатление он на тебя произвел?