Памела берет Дэни за руку.
– То, что мы погребли ее в могиле твоей мамы, преследовало твоего отца всю оставшуюся жизнь, но мы оба знали, что похороны дадут нам шанс подвести под прошлым черту. Нам нужно было получить официальное свидетельство смерти твоей мамы.
– Что случилось под Рождество? – спрашивает Дэни.
– Звучит почти абсурдно, но мы провели сочельник у меня, упаковывая подарки. – Памела морщится и потирает ногу. – Колени моложе не становятся, – поясняет она и возвращается на диван. – Мы с твоим папой оба не пожалели денег – хотели сделать этот день особенным для тебя. Мы накупили столько подарков, что едва закончили к полуночи. Потом мы немного выпили. – Памела делает паузу. – Никогда не забуду, как ты светилась от радости в то утро Рождества.
– Мой красный самокат… – говорит Дэни.
– С огромным розовым бантом, – кивает Памела. – Ты была так счастлива. Мы прекрасно позавтракали, а потом я начала готовить обед. Мы знали, что рисковали, держа твои подарки у меня, но твой папа хотел, чтобы они у тебя остались. Он говорил: если кто-то спросит, почему они здесь, он что-нибудь придумает. Но никто никогда не спрашивал.
Памела наклоняется к столу, наливает себе полчашки чая, делает глоток и продолжает:
– Днем мы пообедали индейкой. Только мы втроем; в рождественских колпачках, под шум хлопушек… Ты свистела в свистульку. После обеда пошли в парк. Тебе так нравился тот самокат. Твой папа пробыл с нами недолго. Я знала, что он делает. Тело Чарли он оставил в мусорном баке. С тех пор я больше никогда не входила в ваш дом.
Памела делает паузу, опустив голову на руки.
– Продолжайте, пожалуйста, – говорит Дэни.
– Почти стемнело, когда мы с тобой вернулись ко мне. Джек пришел примерно через час. Я видела, как он нервничает. Мы оба нервничали, но старались вести себя как можно более естественно. Искупали тебя, папа почитал тебе рождественскую сказку, а потом мы уложили тебя спать в комнате Джинни. Немного посмотрели телевизор. После полуночи он по переулку вернулся в ваш дом. Мы точно рассчитали время. В пять минут третьего я должна была вызвать пожарных и сразу пойти в ваш задний двор.
– Почему так важен был фактор времени? – спрашиваю я.
– Мы не могли рисковать, чтобы огонь перекинулся дальше. Даже из своего сада я чувствовала жар. Это было жутко. Я приставила лестницу. Джек уже стоял у окна. Он спустился с твоим свернутым одеялом в руках.
Дэни нахмуривается.
– Нужно было создать видимость того, что ты была в доме, – объясняет Памела, – и сделать так, чтобы одеяло пахло дымом. Как только он спустился, сразу побежал в мой дом, взлетел по лестнице и завернул тебя в одеяло. Тебе ничто не угрожало. Он вынес тебя через заднюю дверь, и мы вместе обежали дом. Два минуты спустя прибыли пожарные, а вскоре и полиция. Джек со всем справился сам. Я просто притворялась участливой соседкой. Через три дня нам отдали тело для захоронения. Тогда мы поняли, что все закончилось. В последующие недели вы с папой оставались у меня. Мы были счастливы вместе, но я знала, что это ненадолго. Твой отец решил, что должен отсюда уехать. Та поездка в Файли была нашим прощанием.
Мое сердце разрывается от боли за Дэни. Все эти поездки с отцом как дань памяти матери, которой никогда не существовало – во всяком случае, не существовало в реальности.
– Вы любили его? – в конце концов спрашивает Дэни.
Памела улыбается:
– Когда вы покинули Хадли, тебе было пять лет. В день отъезда в Клапем ты сидела у меня за кухонным столом и плакала. Крепко обняла меня на прощание и махала мне рукой, пока я могла вас видеть. Потом я сидела здесь, в гостиной, и рыдала. Я знала, как мне будет тебя не хватать. Иногда я навещала вас, но как только между твоим отцом и мной пролегло расстояние в три мили, оно перестало иметь значение, как будто этих миль было не три, а все триста.
Я поворачиваюсь к Памеле:
– Когда Джек планировал пожар, он намеревался поддерживать огонь, чтобы тело наверняка сгорело, так?
– Там было много пустых коробок, да еще сухая рождественская елка… И диван… Вряд ли он был из негорючего материала. Джек просто плеснул немного скипидара, и вспыхнуло пламя.
– И вы точно так же подожгли клуб?
– Он хорошо меня научил. Так вы и узнали, да?
– Это привлекло мое внимание. Здание давно пустовало, и огонь полыхал явно не без чьей-то помощи.
– Если бы я знала, что там кто-то есть, я бы никогда не подожгла его. Вы ведь понимаете это, Бен?
– Понимаю, – отвечаю я. – Вы видели заявку на строительство?
– Когда мы с Джеком разговаривали в последние дни перед его смертью, он сказал, что мне стоит волноваться, только если клуб когда-нибудь снесут. А пару недель назад я прочитала об этом в местной газете. Погода стояла сухая, как было не воспользоваться таким шансом? Вы бы посмеялись, если бы видели, как я стаскивала в середину комнаты стулья. Скипидар я заказала в магазине художественных товаров. Он пришел по почте.
– Как просто, – говорю я.
Памела пожимает плечами.
– Было бы просто, если бы сработало. Если бы пожар уничтожил здание и останки тела Анжелы вместе с ним. Я не рассчитывала на вас, Бен, – добавляет она с улыбкой.
Дэни медленно поворачивается к Памеле.
– Я должна вызвать полицию, – говорит она тихо. – А вы – подумать об адвокате.
Дэни идет к выходу, когда Памела протягивает ей руку. Дэни останавливается. Закрывает глаза и, прежде чем скрыться в прихожей, нежно сжимает пальцы Памелы.
– Могу я задать вам еще один вопрос? – говорю я, сидя на диване рядом с Памелой.
– Конечно.
– Вчера на вокзале я видел вас с Люком Уизерсом. Мне показалось, что вы очень близки.
Памела складывает руки на коленях.
– Это был тот самый мальчик, Бен. Мальчик постарше, с которым связалась Джинни. Это было давно, но за эти годы я поняла, что он действительно заботился о ней. Мне следует это принять.
Я протягиваю руки и обнимаю Памелу. Она отвечает на мое объятие. Мы слышим, как Дэни разговаривает по телефону с полицией Хадли.
– Спасибо, – шепчет Памела. Она отстраняется и смотрит на меня: – Вы хороший человек, Бен.
Она медленно встает и подходит к шкафчику под окном. Присаживается на корточки и достает флаг Томаса. Когда она закрывает дверцу шкафа, я помогаю ей подняться.
– Старею, – говорит она. – Она опускает голову и, глубоко вздохнув, прижимает флаг к лицу и к груди, а затем расправляет перед собой: – Я хочу, чтобы он был у вас.
Она протягивает мне флаг. Я растерянно беру его, не понимая, почему она предлагает флаг именно мне.
– Вы уверены? – спрашиваю я.
– Абсолютно.
И вдруг я все понимаю.
Глава 81
Я мчусь вниз по Хадли-Хилл, прямо перед машинами перебегаю Верхнюю улицу и влетаю на железнодорожную станцию. Информационное табло сообщает, что мой поезд подходит к первой платформе. Я прикладываю телефон, проскакиваю через турникет и несусь вниз по лестнице. Двери поезда уже закрываются, когда я запрыгиваю в пустой последний вагон.
Переводя дыхание, сажусь на свободное место. Напротив никого нет, а значит, мне не придется прижимать колени к подбородку. Осторожно кладу на сиденье рядом свернутый флаг Томаса. Ощупываю карманы в поисках наушников: вот они, во внутреннем кармане пиджака. Подключаю их к телефону и звоню Сэму. Тот отвечает мгновенно и слушает меня, не перебивая, пока я пересказываю наш разговор с Памелой и Дэни.
– Дэни вызвала Барнздейл, – заканчиваю я. – Та сегодня днем пригласит Памелу на допрос. Больше я Памеле сейчас ничем не могу помочь.
– Что такое она тебе сегодня рассказала, что ты изменил мнение?
– Ничего, – отвечаю я. – Мало того, я в нем только укрепился. Я абсолютно убежден, что Памела Катберт не убивала Анжелу Каш.
Вчера вечером мы с Сэмом встретились в “Крикетерсе” и обсудили то, что сказала мне Памела. Мы оба согласились, что ее признание звучало неправдоподобно.