Я вспоминаю, как сам был исполнен решимости узнать правду о гибели мамы – через десять лет после смерти брата. Не выяснив, кто отнял у нее жизнь, я сам не мог двигаться дальше. Я хочу помочь Уме добиться того же.
– Если узнаете что-то важное, дайте знать.
Дэни возвращается и садится рядом со мной.
– Больше не болит? – спрашивает Ума.
– Нет.
– Я завтра еще загляну вас проведать, – говорит Ума и встает.
– Спасибо, – отвечает Дэни.
В прихожей я останавливаюсь.
– С Дэни точно все в порядке? – спрашиваю я Уму.
– Все хорошо, честное слово.
– Отлично, – отвечаю я, медленно выдыхая.
– А вы как? Важный момент – впервые стать отцом.
– Не могу дождаться.
Ума поворачивает голову.
– Лестница в этом доме расположена зеркально по сравнению с вашим? – спрашивает она озадаченно видом.
– Холли развернула ее, когда делала ремонт. Так у нее появилось чуть больше места для всего Алисиного барахла.
– Скоро и у вас будет так же.
Ума останавливается в дверях.
– Какой красивый витраж, – говорит она, глядя на стекло над входной дверью Холли. – Маки такие ярко-красные, будто настоящие.
Зачарованная красками, Ума на мгновение замирает, а потом выходит вслед за мной на улицу.
– Бен, вы как никто другой понимаете, почему мне так нужна правда.
– Понимаю.
– Мне нужно узнать ее не только ради себя, но и ради мамы. Она заслуживает большего, чем просто излияния сочувствия. Понимаете, о чем я?
– Да. Со своей мамой я чувствовал то же самое.
Мы останавливаемся под уличным фонарем.
– Но еще я очень быстро понял, что раскопать можно совсем не то, чего ждешь. Нужно быть готовым ко всему, и в моем случае правда оказалась очень личной.
Под ярким светом Ума не отводит взгляда.
– Я хочу узнать правду, какой бы она ни была.
– Я понимаю, но сержант Паркер прав. После угроз Кейна вам надо быть осторожнее.
– Буду, – отвечает она. – Угрозы не остановили мою маму, и меня тоже не так-то легко запугать.
Я думаю о храбрости Алаки и о том, как она не дала угрозам ее сломить. Я невольно задаюсь вопросом, как ей удавалось оставаться такой непреклонной перед лицом такой опасности.
3. Джордж Леннон
“Теперь каждый раз, когда он виделся с бабушкой, она говорила ему, что жизнь в ней поддерживает лишь надежда однажды увидеть его женатым и с собственной семьей. Но как он вообще мог бы нести ответственность за другого человека? Он и самого себя-то не любил”.
Он стоял у входной двери крошечного коттеджа и глубоко дышал, голова раскалывалась. Он подождал, пока дверь за ним бесшумно закроется. Женщину он оставил спящей в постели. Он не помнил, как ее зовут.
Местность казалась смутно знакомой, и через пять минут он уже вышел на главную дорогу, ведущую в Ортон. Сквозь ранний утренний туман впереди он увидел католическую начальную школу, в которой учился ребенком. Он остановился и посмотрел за ворота. За те два десятилетия, что прошли с тех пор, как он ее покинул, школьные здания заметно разрослись. Новые классы и небольшой спортивный зал заняли большую часть открытого пространства, которое он помнил.
Как ни старался, он не мог удержать поток воспоминаний. С шести лет в конце каждого дня он бежал к задней части школы, перелезал через деревянные ворота и выскакивал на улицу, где стоял дом его детства. У задней двери дома, где они жили с мамой, стояла подставка для бутылок, где молочник каждое утро оставлял две пинты свежего молока. За пустыми бутылками лежал ключ от двери. Однажды теплым летним днем он прибежал домой, горя желанием рассказать маме, что в контрольной по правописанию написал шесть слов из десяти правильно. Никогда прежде у него не было столько верных ответов, и никогда уже не будет. Учительница сказала, что ему просто повезло. Уже во взрослом возрасте он специально выработал у себя врачебный почерк, чтобы скрывать свою дислексию. Спеша поделиться новостью, он открыл заднюю дверь, пробежал через кухню и влетел в маленькую гостиную в передней части дома. Там, на диване, с лицом, согретым летним солнцем, спала его мать, Хелен. Он поцеловал ее в щеку и, тараторя, рассказал о своей победе. Потом голос его замедлился, и он наклонился, чтобы поцеловать ее снова. Даже под теплым солнцем ее лицо было холодным. Через пять минут он понял, что она умерла.
Он отвернулся от школьных ворот и пошел дальше вверх по холму, затем срезал через угол поля для гольфа и направился к дому. Сегодня попозже он пойдет в спортзал. А завтра побегает в Ричмонд-парке. И следующие две недели пить не будет. Нащупывая в карманах ключ, он обнаружил маленький пластиковый пакетик с остатками кокаина, который нюхал прошлой ночью. У светофора в конце своей улицы он остановился и выбросил пакетик в ливневку. Больше он покупать не станет – по крайней мере ближайшие две недели. Таково было его правило: две недели между запоями, и ни разу он его не нарушил. Бабушка говорила, что самодисциплина досталась ему от отца. О запоях она и понятия не имела.
Теперь каждый раз, когда он виделся с бабушкой, она говорила ему, что жизнь в ней поддерживает лишь надежда однажды увидеть его женатым и с собственной семьей. Но как он вообще может нести ответственность за другого человека? Он и самого себя-то не любит.
Суббота
Глава 21
Пока сержант Шон Паркер гремел навесными замками на воротах перед складом стройматериалов “Бакстерс”, в прореху между облаками выглянуло раннее утреннее солнце. Уже три поколения семьи Бакстеров управляли этой строительной фирмой, и в Ист-Хадли она располагалась более сорока лет. Берти Бакстер, нынешний наследник бизнеса, был одновременно жестоким и безрассудным. Жестокость он унаследовал от матери, Бетти. А безрассудство – возможно, от отца. Паркер знал, что Бетти Бакстер – женщина проницательная и не позволит предприятию, которое она сама создала, скатиться до откровенного варварства. Своего строптивого сына она держала в ежовых рукавицах. Рейд, проведенный полицией Хадли на прошлой неделе, вряд ли добавил ей уверенности в нем.
Карен Кук коснулась руки Паркера.
– Пойдем, – сказала констебль, уводя его в узкий переулок, тянувшийся вдоль территории склада. Кирпичная стена, покрытая граффити, отделяла склад стройматериалов от соседней площадки по продаже подержанных автомобилей.
– Жди здесь, – сказала она и зашагала к задней части площадки. Через несколько секунд вернулась, таща за собой большой промышленный контейнер. – Забирайся на него и сможешь перелезть через стену.
Паркер вскинул брови и машинально провел руками по своему приталенному костюму.
– У нас нет ордера.
– Нет, но нам нужны результаты. И у нас есть сержант Дэни Кэш в качестве свидетеля, которая видела, как Лиам Кейн поджег машину местного врача.
– Не совсем прямой свидетель.
Кук закатила глаза.
– Что еще нужно? Только что, пока мы стояли у ворот, я видела, как в комнате наверху мелькнул свет, – а у нас есть основания полагать, что Кейн живет именно там. – Кук ухмыльнулась. – Подсадить тебя?
Паркер забрался на контейнер и перелез через стену.
Кук последовала за ним.
– Чем займемся сегодня вечером? – спросила она, стряхивая пыль с брюк, когда они оказались внутри двора.
– Что?
– Сегодня вечером, – повторила она. – На Лоуэр-Хадли-роуд открылся новый индийский ресторанчик. Я подумала, можно сходить.
Он остановился у подножия короткой металлической лестницы, ведущей к небольшой надстройке на втором уровне.
– Мы не встречаемся.
– Но есть-то все равно надо, особенно теперь, раз уж ты здесь на все выходные.
Он шагнул ближе к ней.
– Мы просто слишком много выпили, и мы оба понимаем, что это была ошибка.