– А почему они не платили? – спросил Кук.
– Обстоятельства изменились, насколько я понял. Инфляция, если вы не в курсе.
– То есть?
– В смысле, работу он просрал. Всегда полезно откладывать хоть чуть-чуть на черный день, а?
Паркер понял: Бакстеры избавились от Кейна в ту же минуту, как после рейда иссякли поставки наркотиков.
– Значит, он стал не нужен?
– А что нам, по-вашему, сраным сантехником его устраивать, что ли?
– Мы хотим поговорить с мистером Кейном в связи с поджогом на Хадли-коммон прошлой ночью.
Мужчина пожал плечами.
– Он не оставил нового адреса.
– Напомните-ка мне, чем именно вы тут занимаетесь?
Мужчина на секунду задумался.
– Ну, скажем, я начальник охраны.
– Что ж, мистер Начальник охраны, нам понадобятся ваши имя и контактные данные.
– Это не я вломился на частную территорию.
Паркер указал на приспособления для наркотиков в кухонном ящике.
– В этом помещении есть признаки серьезного незаконного употребления наркотиков.
– Наркоманы – отбросы.
– А по-моему, проблема скорее в барыгах. – Паркер улыбнулся. – Сегодня я направлю сюда криминалистов. Боюсь, они могут задержаться здесь надолго. Вам, возможно, стоит подумать о том, чтобы закрыть на сегодня бизнес. Мне жаль.
– Да пошел ты.
– Ваше имя, пожалуйста.
– Дональд Трамп.
Шон уставился на него, но лицо мужчины оставалось непроницаемым, и Шон решил, что тот не шутит.
– Что ж, мистер Трамп, в течение часа сюда кто-нибудь приедет.
Паркер протиснулся мимо мужчины и вышел за дверь.
– Хорошего дня! – крикнул он.
У подножия лестницы он остановился и шумно выдохнул.
– Теперь ты точно попал в поле зрения Бакстеров, – сказала Кук, когда они вышли во двор.
– И отлично, – ответил он. – Но, судя по словам Дональда Трампа, семья от Кейна избавилась.
– Либо у него на доктора Джа своя обида, либо за работенку прошлым вечером ему заплатил кто-то еще.
Паркер кивнул.
– Нужно найти Лиама Кейна, пока ему не заплатили за что-нибудь похуже.
Глава 24
У цветочного прилавка Памела замедлила шаг и помахала цветочнице, которая обслуживала ее накануне. Затем она направилась к большой парковке у клиники, где продавцы уже деловито раскладывали товары к субботнему фермерскому рынку.
Она пришла рано, погода была чудесная, и она отправилась на скамейку у пруда с утками. Памела всегда старалась приходить на рынок одной из первых: так у нее оставалось время спокойно обойти прилавки, прежде чем все пространство заполонят богатые местные. К тому же ее пунктуальность гарантировала лучший выбор выпечки – ее любимый хлеб с изюмом и грецкими орехами всегда раскупали первым.
Сегодня она пришла особенно рано. Ночью ей плохо спалось. На прошлой неделе она сменила летнее одеяло на более теплое, зимнее, но даже с настежь открытым окном в спальне в такую погоду под ним было слишком жарко. Из-за жары она ворочалась, и всю ночь у нее покалывало руки и ноги. Каждый раз, когда она начинала проваливаться в сон, перед ее мысленным взором возникал Томас. Даже спустя столько лет она часто видела его во сне, но этой ночью ее тревожило другое. Она никак не могла выбросить из головы слова Алана. Конечно, он был не в себе, но почему при этом казался таким уверенным? Что именно теперь вновь оживило Томаса в его спутанном сознании? Как же ей хотелось это понять!
Повернувшись на скамейке, она посмотрела через дорогу на торговцев, которые вносили последние штрихи в оформление своих прилавков. На дальней стороне парковки муж доктора Джа, Эдвард, распаковывал банки с джемом. У него был небольшой бизнес – “Котсволд пресервс”, где делали джемы, чатни и горчицу. Его густой апельсиновый джем с крупными кусочками цедры был одним из ее любимых, и она покупала по банке каждые две недели, хотя он и казался ей дороговатым. Стоил он вдвое дороже, чем в “Теско”, но зато был, надо признать, в десять раз вкуснее. Раньше доктор Джа по субботам обычно помогала мужу на рынке, и Памела ценила возможность немного с ней поболтать. Однако в последнее время она появлялась у прилавка лишь изредка. Памела не знала почему, хотя, разумеется, понимала, что у доктора Джа очень плотный график. Она надеялась, что сегодня та все же придет: накануне вечером Памела читала в местном приложении о пожаре и хотела убедиться, что все в порядке.
По другую сторону пруда, в дальнем углу луга, стоял небольшой сельский клуб. Памела знала, что часы над входом всегда спешат на пять минут. Сейчас они показывали несведущим, будто до девяти оставалось всего пять минут. Позади нее у ворот парковки уже выстраивались в очередь первые двое покупателей. Памела взяла сумку, быстро перешла дорогу и встала в очередь, коротко пожелав доброго утра паре перед собой. Во главе очереди, словно часовой у ворот, стояла Линда – администратор регистратуры клиники, а по выходным – организатор фермерского рынка. Памела никогда не понимала, почему она просто не впускает покупателей, как только очередь начинает собираться, но и в дождь, и в солнце Линда неукоснительно придерживалась своего правила: открывать ровно в девять. Никогда еще не бывало, чтобы она позволила кому-то войти на парковку раньше времени. Изредка какой-нибудь чужак – из Ричмонда или из Ортона – махал в сторону часов на здании клуба и требовал его впустить. Но Линду спешащими часами было не провести.
Пока оставалась еще пара минут, Памела достала из рюкзака кошелек – так, безусловно, удобнее всего было нести покупки домой – и переложила банковскую карту в карман. Оглянувшись через плечо, она увидела, что в очереди уже человек тридцать. Солнце начинало пробиваться сквозь облака, она заметила, что у цветочного прилавка собиралась толпа. Хозяйка там была очень отзывчивая, и Памеле нравилось, что у той всегда находилась пара минут для разговора. Она надеялась, что у цветочницы будет удачный день. Памела вгляделась в собравшихся за цветами. Уж не Мэгги ли это сзади, ждет своей очереди? Да, она. Памела весело окликнула ее, но сразу поняла, что та ее не услышит. Она уже подняла было руку, чтобы помахать, как вдруг увидела, что Мэгги отходит от толпы. Она медленно направилась к маленькому розарию сбоку от сельского клуба. Памела снова помахала, но Мэгги шла, опустив голову, и не могла ее заметить. От начала очереди донесся голос Линды – та что-то говорила паре, пришедшей первой. Ворота вот-вот должны были открыться. Еще раз вяло махнув в сторону Мэгги, Памела шагнула вперед. Она особенно тепло улыбнулась Линде, вспоминая, через что той пришлось пройти накануне днем в амбулатории, а затем вошла на рынок. Первым делом она поспешила к булочной: к буханке с орехами и изюмом добавила четыре вишневых пирожка и две шоколадные булочки. Потом пошла к мяснику за колбасками в медово-горчичном маринаде и двумя свиными отбивными, которые собиралась пожарить в воскресенье вечером. Пока мясник заворачивал ее покупки, взгляд Памелы скользнул к дальней стороне парковки, и у прилавка с консервами она увидела доктора Джа рядом с мужем. Памела решила, что через минуту подойдет за мармеладом и заодно поболтает, но сначала ей хотелось отыскать Мэгги.
В первый час работы рынка, чтобы справиться с утренним наплывом покупателей, Линда вводила строгую одностороннюю схему движения. Памела торопливо прошла к боковой калитке, которая выводила на узкую улочку с террасными домами. Улица была пуста, и она быстро поднялась к главной дороге. Остановившись лицом к пруду, она резко замерла.
– Мэгги! – воскликнула она, едва не налетев на свою лучшую подругу, стоявшую у ведущего в лабиринт викторианских переулков Сент-Марнема узкого прохода между домами. – Что ты здесь делаешь?
– Просто перевожу дух, пережидаю первую толпу.
– Не ожидала увидеть тебя здесь сегодня. – Когда-то Мэгги периодически ходила с Памелой на фермерский рынок субботним утром, но с тех пор, как они вместе ходили сюда вдоль реки, прошло уже, наверное, года полтора.