Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Хема не обращает на племянницу внимания, проходит мимо нее и открывает шкафчик под раковиной.

– Мы видели полицию у дома, – продолжает Ума, подходя ближе к тете, – а потом вошли и увидели, что у тебя ваза разбита в прихожей.

Хема достает из шкафчика коробку с капсулами для стирки. Она направляется обратно в подсобку. Ума берет ее за руку.

– Тетя Хема, – говорит она тихо. – Пожалуйста.

Хема резко оборачивается.

– Убери от меня руки.

– Я пришла помочь.

– Помочь мне? Ты и так уже достаточно натворила дел. Это все из-за тебя.

– Из-за меня?

– Полиция арестовывает твоего дядю лишь за то, что он защищал свою семью.

Хема торопливо уходит в подсобку, бросает в машинку три капсулы и включает стирку.

– Я тебя в свой дом не приглашала, – говорит она, возвращаясь на кухню и все еще держа коробку.

– Пожалуйста, можно просто поговорить?

Хема смотрит на меня.

– Это твой муж?

– Нет, это мой друг. Я попросила его помочь.

– Не муж? На свою свадьбу ты никого из семьи не пригласила, даже кузенов.

В ее голосе слышится презрение.

– Прости, – отвечает Ума, – но постарайся меня понять, пожалуйста. Тетя Хема, почему полиция арестовала дядю?

– Они пришли сюда и требовали сказать, где найти твоих кузенов. Он сказал им, что его сыновья ничего плохого не сделали. Он лишь защищает их.

– Он подрался с полицейским?

– Подрался – нет. Но этот мужик его толкнул. В нашем доме он не имеет на это права.

– Зачем полиции мои кузены? Разве они не с Ракешем хотят поговорить?

Хема качает головой.

– Я занята.

– Тетя Хема, кто-то заплатил одному человеку, чтобы он мне угрожал, а теперь этот человек мертв.

– Мне нечего тебе сказать.

Она поворачивается к Уме спиной.

– Пожалуйста, уходи.

– Я знаю, как дядя обращался с тобой.

– Я не желаю слышать такие слова в своем доме.

Ума делает шаг вперед.

– Пожалуйста, тетя Хема.

– Ты говоришь совсем как твоя мать.

Она поворачивается к племяннице.

– Даже сейчас причина всему – она.

– Ты винишь мою мать?

– Ты ничего не знаешь. О том, как она злила Ракеша. Не проходило и дня, чтобы он не говорил мне, как она опозорила нашу семью. А я защищала ее. Я говорила ему, что он должен принять: мир меняется, женщины работают. Взгляды Алаки разделяли многие.

Хема медленно выдыхает.

– Мы с ней проводили время вместе. Я восхищалась ею. Доверяла ей.

– Что изменилось?

– Даже став матерью, она отказывалась принять свое место в жизни.

– В смысле, продолжала работать?

– Твой отец знал как надо, но был слишком слаб. С каждым днем все было хуже и хуже: она так и писала статьи, проводила кампании. Каждую неделю – новый повод выставить себя поборницей чьих-то прав.

– Она давала людям голос.

Смех Хемы звучит горько.

– Голос тем женщинам? Правда? Ты правда так думаешь? Я скажу тебе, что произошло. В тот день, когда она опубликовала свою первую статью – о женщинах, запертых в браке своими мужьями, – Ракеш принес одну газету домой. И сжег ее.

Она пересекает кухню.

– Вот здесь, прямо тут, в этой раковине. Он бросает туда газету, поливает горючим и поджигает.

Хема вскидывает руки.

– На следующей неделе делает то же самое. И еще через неделю.

Ума качает головой.

– Мне так жаль.

– Он ненавидел каждое слово, которое писала твоя мать. Он говорил, что женщины должны уважать мужчин, за которых вышли замуж.

– Что так его злило?

– Ума, разве ты не понимаешь? В его представлении, если этих женщин подвергали насилию их мужья, значит, и меня это тоже касается. Ему казалось, будто каждое слово, написанное твоей матерью, – обо мне.

Глава 60

Я сижу рядом с Умой за кухонным столом в доме ее тети. Она протягивает руку, но Хема сцепляет пальцы и кладет руки перед собой.

– Мама брала у тебя интервью для своих статей?

– Напрямую – нет. Она не называла имен женщин, но, прочитав столько ее статей, я поняла: это с тем же успехом могла быть и я.

– Не могу поверить, что она когда-либо хотела причинить тебе боль.

– И как ее добрые намерения могли защитить меня от Ракеша? В семье я за нее заступалась. Он знал, насколько мы были близки. Может, она и не писала именно обо мне, но в его глазах все было именно так.

– Он был готов на все, лишь бы заставить ее замолчать? – спрашиваю я.

Хема не отвечает.

– Думаю, мама знала, кто ей угрожал. Она не придала этому значения и решила не сообщать в полицию. Она хотела защитить нашу семью, защитить Ракеша.

Хема сводит и разводит большие пальцы. Смотрит в сторону раковины.

– Когда он в третий раз сжег газету, то сказал, что четвертого раза не будет. Сказал, что в следующий раз сожжет меня.

Ума на мгновение прикрывает глаза.

– Я умоляла его, – продолжает Хема. – Клялась, что ни одно слово из написанного Алакой не исходило от меня. Он лишь повторил свою угрозу. У меня не было выбора – нужно было действовать.

– Что ты сделала? – спрашивает Ума.

– Когда я писала первую записку, у меня дрожала рука; такие ужасные слова. Я просунула листок в почтовую щель в двери дома твоих родителей. Когда она его увидела, возможно, сразу все поняла, но, если и так, писать не перестала. Я все больше впадала в отчаяние. Написала второе письмо, потом третье – чтобы оставить на ее машине. А потом, наконец, отправила одно в газету. Я знала только одно: нужно заставить ее замолчать.

Сидя рядом, я чувствую, как напрягается Ума.

– Тетя Хема, ты знаешь, кто убил маму?

– Ума, нет, никогда! Несмотря на все угрозы, которые я ей писала, я бы никогда не причинила ей вреда. Ты должна мне поверить.

– А Ракеш? – спрашиваю я.

– Он ни о чем не знал.

Хема опускает голову в ладони и закрывает лицо.

– Даже сейчас он ничего не знает.

– А как насчет новых угроз в мой адрес? – тихо говорит Ума.

Хема прижимает пальцы к уголкам глаз.

– На прошлой неделе Ракеш принес домой газету, ткнул в статью. Сказал, что теперь ты опозорила нашу семью. Мне нужно было это прекратить.

– Что ты сделала?

Хема отворачивается.

– Когда мы видимся с твоим отцом, он часто рассказывает о каком-то мужчине из паба, где пьет. Говорит, тот торгует наркотиками. Я нашла этого человека и заплатила ему.

Слова Хемы звучат неубедительно.

– Можно спросить, где вы с ним встретились?

– В саду, в садике при пабе.

– Где именно в садике? – настаиваю я.

– Не помню, за одним из столиков.

Она отодвигает стул назад. Голос у нее становится отчаянным.

– Вы должны мне поверить. Ума, пожалуйста, ты должна мне поверить.

Я провожу ладонью по лицу.

– Миссис Джа, – говорю я, – полиция очень быстро установит, кто заплатил Лиаму Кейну. Для вас будет лучше, если вы скажете им правду.

– Нет, – отвечает она.

– Тетя Хема, Динеш еще с университета знает тот паб. – Голос Умы дрожит – она сама себе не хочет верить.

Хема бледнеет. Вид у нее измученный.

– Мне не следовало просить его о помощи.

– Динеш заплатил Кейну? – спрашиваю я.

Она кивает.

– Кейн зашел гораздо дальше, чем мы договаривались. Поджечь твою машину, Ума – я бы никогда такого не сделала. В ту ночь Кейн пришел сюда, хвастался. Я не могла поверить своим ушам. Он сказал, что хочет еще пятьсот фунтов. Шантажировал меня. Я сказала, что Ракеш вот-вот вернется домой, но он отказался уходить.

– Что случилось потом?

– Мне нужно было заставить его уйти. Я сказала, что он получит деньги на следующий день.

– Вы встретились с ним в субботу утром?

– Мы с Динешем пошли к заброшенному лодочному сараю. Кейн появился из комнаты наверху. Он сказал, что сегодня цена уже тысяча. Я отказалась, но тогда он начал угрожать нам полицией. Сказал, расскажет, что мы заплатили ему за поджог твоей машины. В голове у меня звучали только крики Ракеша: как он кричит на меня, отчитывает за позор, который я навлекла на нашу семью. Я велела Динешу отдать Кейну деньги, но вместо этого он взял молоток.

653
{"b":"982958","o":1}