– Что еще нам известно? – спрашивает Мадлен.
– Вчера я разговаривал с Эмили Уизерс…
– С женой викария? – перебивает Мадлен. – Я встречалась с ней много лет назад, вскоре после убийства Ника. Готовила статью о том, как это событие повлияло на местное сообщество, и попросила у нее интервью. Она пригласила меня в дом викария, но ничего толком не рассказала. В основном выпытывала, что я знаю об их прихожанах.
– И что она узнала? – спрашивает Сэм.
– От меня? – улыбается отцу Мадлен. – Что зря теряет время.
– Вчера она проявила чуть больше откровенности, – говорю я. – У меня сложилось впечатление, что она старается навести меня на компанию, которая строила клуб.
– Что за компания? – спрашивает Мадлен.
– Местная фирма из Ист-Хадли, владелица – некая Бетти Бакстер. Я думал связаться с ней и договориться о встрече. Может, она что-нибудь расскажет о той стройке.
На лице Сэма расплывается широкая улыбка.
– Если тебе удастся найти подход к Бетти Бакстер, она расскажет тебе много интересного.
Он отодвигает в сторону лосося и укладывает яичницу между двумя намасленными тостами. Берет с тарелки этот импровизированный сэндвич и встает.
– Мэдди, оставь немного наличных на чай, – говорит он. – Нас ждет работа.
Глава 24
– Ты уверен, что он здесь? – спрашивает Мадлен, пока Сэм в поисках ключа от своего гаража один за другим поднимает перевернутые горшки для растений.
– Конечно, уверен, – огрызается он. – Я всегда оставляю его здесь.
– Может, положил его куда-то еще. Или его украли – место не самое надежное, прямо скажем.
Мы стоим возле одного из шестнадцати гаражей – по одному на каждую квартиру в небольшом доме у реки. Сквозь асфальт пробиваются сорняки; белая краска на дверях кое-где облупилась.
Мадлен оглядывается по сторонам и смотрит на часы:
– Сэм, твои старые издания наверняка уже оцифрованы. Так будет гораздо быстрее. Бен, поможешь?
– Попробую, – отвечаю я, помня, что у нас есть доступ в интернете к старым выпускам “Ричмонд Таймс”.
– Но мы уже здесь, – говорит Сэм. – Лучше посмотреть бумажный архив. – Отец Мадлен кряхтит, приподнимая горшок с полузасохшей елью. – Бен, ничего не видишь?
Я наклоняюсь и хватаю ключ от гаража.
– Ну вот, я же говорил, что он здесь! – Сэм берет у меня ключ и открывает гараж номер три.
– Погоди, разве у тебя не девятая квартира? – недоумевает Мадлен, когда ее отец вставляет ключ в замок.
– Девятая, – отвечает он. – Я снимаю этот гараж у миссис Васнески. А взамен дважды в месяц угощаю ее ужином с двумя бутылками вина в “Крикетерсе”. Мадлен поднимает брови:
– Неплохо ты устроился.
– Готово, – говорит Сэм, поворачивая ручку. Ржавые петли скрипят, но дверь поднимается.
– Бог ты мой! – восклицает Мадлен.
Перед нами – стена из пачек выцветших газет.
– Все выпуски до единого начиная с октября 1973 года.
– Да это же будущий пожар! Одна искра – и всему дому конец.
– Если в чем твоя мать и была права, так это в том, что из тебя вышел бы отличный инспектор по охране труда.
Мадлен корчит отцу рожу, пока тот протискивается между двумя колоннами из газет и исчезает в глубине гаража.
– Не думаю, что мы найдем здесь что-то стоящее, Бен, – говорит она, глядя на часы. – Хотя… Забитая до смерти жена полицейского, тело неизвестной, похороненное на кладбище Святого Стефана… Отличная вышла бы история.
– Я хочу докопаться до правды ради Дэни.
– Да брось, – отвечает Мадлен.
Я улыбаюсь:
– Возможно, по ходу дела наберется материал на хорошую историю.
Я стараюсь не думать о том, что будет, если виновным действительно окажется Джек Каш. Какими глазами станет смотреть на меня Дэни, если я опубликую историю о преступном прошлом ее отца.
– Я могла бы позвонить комиссару столичной полиции, – говорит Мадлен. – Уверена, она с удовольствием даст нам комментарий.
– Не сомневаюсь.
– В принципе я почти уверена, что она и так меня ненавидит, так что терять все равно нечего. Почему бы тебе не потратить пару дней на расследование? Запись подкаста можно и отложить.
Мадлен достает телефон и смотрит на часы:
– Ладно, мне пора в офис – у меня встреча в одиннадцать. Ты не проследишь, чтобы он вернулся домой?
– Положись на меня. Заодно попробую, если получится, поглубже копнуть его память.
– Опасное занятие, имей в виду.
Несколько секунд спустя Сэм выныривает из архива, торжественно держа в каждой руке по потемневшей от времени газете.
– Никакой интернет не сравнится с моей системой каталогизации. Все здесь, – сообщает он Мадлен, постукивая пальцем по виску.
– Да-да, конечно, – отвечает она. – Вон моя машина! – Она бросает взгляд на дорогу. – Обещай вести себя хорошо. Позвоню сегодня вечером.
– Я тоже тебя люблю, – кричит ей вдогонку Сэм, и Мадлен оборачивается послать ему воздушный поцелуй. Мы смотрим, как уезжает ее машина.
– Дай мне еще две минуты, Бен, – говорит Сэм, вновь исчезая в недрах архива. – Надо найти еще пару выпусков, – кричит он из глубины.
Пока Сэм возится в гараже миссис Васнески, я включаю телефон в надежде увидеть сообщение от Дэни, но его нет. Я собираюсь отправить ей еще одну эсэмэску: просто спросить, как она, но бросаю на середине и удаляю написанное.
Вскоре появляется Сэм. Он запирает дверь гаража и кладет ключ под горшок – не тот, под которым он, если верить ему, всегда его оставляет, и мы шагаем к заднему входу в дом. Какая-то пожилая женщина выкидывает мешок с мусором в один из зеленых контейнеров.
– Обед завтра в силе, Сэм?
– Естественно, Конни, – отвечает он. – В обычное время?
– Прекрасно. Встретимся у входа.
Мы с Сэмом заходим в подъезд, и он нажимает кнопку лифта.
– Миссис Васнески? – спрашиваю я.
Сэм улыбается:
– Миссис Васнески я угощаю ужином. А миссис Шильдс – обедом. Нужно поддерживать с соседями дружеские отношения.
В лифте, который везет нас на последний этаж, Сэм поворачивается ко мне:
– Я читал твои статьи о смерти матери. История ужасная, но писал ты прекрасно.
– Спасибо, Сэм, – отвечаю я. Похвала от первого начальника много значит. Я невольно опускаю глаза, дожидаясь, пока перед нами откроются двери.
Сэм касается моей руки.
– Зря ты торчишь на этом несчастном сайте Мадлен, – говорит он, ведя меня по коридору к своей квартире.
– На прошлой неделе у нас было тридцать три миллиона пользователей.
– Пользователей… – презрительно бурчит он, открывая дверь квартиры.
В нос ударяет запах алкоголя, табачного дыма и перезревшего сыра.
– Черт подери, Сэм, – говорю я. – Ночка у тебя и правда выдалась веселая, как я погляжу.
– Если не возражаешь, открой дверь – проветрим немного. – Он указывает в сторону балкона.
Я делаю, как мне сказано. На обеденном столе, мимо которого я иду, валяются игральные карты и покерные фишки.
– Мы собирались в некоторой спешке, – оправдывается он, убирая со стола остатки искромсанной головки сыра.
Я сдвигаю в сторону стеклянную дверь на балкон и впускаю в помещение порыв ветра с реки. Прохожусь по комнате и уношу на кухню недопитые бокалы портвейна, пока Сэм сгребает в футляр фишки для покера и складывает карты.
– Присаживайся, Бен, – говорит он, кивая на очищенный стол, и выкладывает передо мной четыре выцветших номера “Ричмонд Таймс” – каждому больше двадцати лет.
“Невиновна!” – кричит заголовок номера от 24 июня, опубликованного за шесть месяцев до пожара в доме Джека Каша.
Под заголовком размещена фотография женщины средних лет: она стоит перед зданием суда Ричмонда с торжествующе поднятыми вверх руками и улыбкой от уха до уха.
– Это Бетти Бакстер, больше двух десятилетий назад, – говорит Сэм.
За спиной женщины на ступеньках здания толпится разношерстная группка людей – по-видимому, это ее сторонники и журналисты.