Он похлопал Рида по колену и вышел, оставляя его за столом.
К Риду неловко подошла Молли Уилсон, чтобы утешить, но тот отмахнулся. После этого никто в помещении не осмеливался к нему даже приблизиться. Он одиноко сидел и ждал, когда телефон оживет звонком.
72
— Где Михаил? — допытывался Келлер.
— Какой еще Михаил? — Габриэла насупленно шмыгнула носом. — Если Зак, то, наверно, в комнате.
Келлер опрометью бросился вниз по лестнице и в считаные секунды обыскал подвал. Михаила здесь не было. Келлер взбежал по лестнице.
— Михаил!
Он обыскал этаж. Ни следа. Глаза Келлера остановились на телефоне в углу кухни. Трубка была снята с аппарата, а шнур уходил из поля зрения.
«Он говорил по телефону!»
Келлер разбил аппарат о стену, после чего схватил Зака, который ежился в углу шкафа.
— Пожалуйста, дяденька. Не бейте меня. Пожалуйста.
— Кому ты звонил?
— Никому, я…
— Кому ты звонил?!
— Я… В больницу, маме. Мне же надо знать, как там она…
— Лжец!
— Ну правда. Я узнавал номер больницы, ну и… и…
— Ты лжешь!
Лицо Келлера было багровым от гнева.
— Сатана близится. Падший Ангел среди нас! Отец лжи! Царь блуда!
Взвалив Зака себе на плечо, Келлер поспешил в ванную. Габриэла и Дэнни с воплями разбежались. Усилия Зака были напрасны. Келлер сунул его в ванну и открыл краны.
— Отпусти меня, чокнутый урод!
— Да не изопью из чаши дьявола! Не сорвать того, что предначертано промыслом Божьим!
— Отпусти меня!
— Господь — щит мой и меч!
Келлер кипел. Мало того, что ночью каким-то образом сбежала собака. А тут еще вот это. Телефонный звонок. Келлер сознавал, что ему бросают вызов могущественные силы. Не иначе сам дьявол. Но его щитом был сам Бог.
— Пора, — сказал он себе. — Пора прийти к Нему и приять Его свет!
Зак извивался, брыкался и колотил по ванне, по-прежнему сжимая в кулаке визитку отца. Вместе с ним бился спрятанный в трусах ножик. Из крана, пропитывая и утяжеляя одежду, хлестала вода. Крест больно скребнул Зака по лицу в тот момент, когда большие сильные руки Келлера словно тиски обжали ему голову.
— Да наполнится вода Святым Духом во священной купели…
Келлер сунул голову Зака под струю воды.
— Таинством смерти Твоей и воскресения очисти дитя сие под Твоим светом небесным! Сотвори ему жизнь новую!
— Папа, помоги! Папа, по… по…
Келлер закрыл глаза. Поверх шума воды, сильнее громов и бурь, взывал к нему из тьмы голос Пирса.
«Папа!»
Удерживая голову Зака под струей воды, Келлер воздел голову к небесам.
«Сие вечная купель жизни, вода, освященная смертию Христа, всей земли очищение. Ты, окунувшийся в воду сию, принят отныне в Царство Божие».
Внезапно экзекуция закончилась.
Зак, кашляя и задыхаясь, сидел в ванне, а Келлер, закрутив краны, принес ему большое сухое полотенце.
— На. Идем со мной.
Следом за своим мучителем Зак прошел в спальню Келлера, где тот вытащил из шкафа большой картонный ящик с мальчиковой одеждой. На ящике было написано «Пирс».
— Возьми отсюда сухую одежду, быстро.
Зак шмыгнул носом, но не двинулся с места. Вокруг него лужицей натекала вода.
— Я кому говорю, одевайся! Мы уезжаем!
73
Ту ночь Рид провел в редакции «Стар», мысленно заклиная, чтобы Зак позвонил. Каждые полчаса он перезванивал матери Энн в Беркли (по добавочному установленному ФБР телефону) узнать, звонил ли туда Зак.
— Пока ничего, сэр, — неизменно отвечал агент, дежуривший на линии.
— Могу я поговорить с женой или ее матерью?
— Простите, сэр, но они еще спят. Врач сказал, действие успокоительного закончится примерно к полудню.
Больше говорить было не о чем.
— Мистер Рид, мы полностью понимаем ваши опасения и, как только у нас что-нибудь появится, немедленно с вами свяжемся.
— Хорошо, спасибо.
— Хотя, сэр, мы вас ни в чем не ограничиваем: обращайтесь к нам столько, сколько сочтете нужным и когда пожелаете.
— Ладно.
Свою вахту Рид нес не один. Вместе с ним в новостном отделе находились Молли Уилсон и другие сотрудники, которые дежурили вместе с ним, утешали его, уверяли, что с Заком и остальными детьми все будет хорошо. Сейчас Молли, положив голову на руки, спала за соседним с Ридом столом и не видела, как здесь неожиданно возник Майрон Бенсон с портфелем в одной руке и пиджаком на другой.
— Том, — избегая глядеть ему в глаза, сказал он, — я знаю, тебе не верится, что эти слова исходят от меня, но я прошу извинения и от всего сердца надеюсь, что у тебя все обернется благополучно.
На такое признание его, скорей всего, подвиг Теллвуд.
Однако Рид молчал.
— Я тебя вечно недолюбливал, Том. Я знал, что ты меня презираешь за нехватку таланта, а мне было обидно за то, что у тебя его в избытке. Я сделал ошибку. Ну да ладно. В любом случае тебе сейчас не до меня. У тебя есть дела поважнее. Удачи.
Бенсон протянул руку. Рид не сразу, после паузы, но все-таки ее пожал.
— Что тебе сказал старик, Майрон?
— Он меня уволил.
Рид лишился дара речи.
Прежде чем уйти, Бенсон выдавил на губах жалкую улыбку.
Восход солнца застал Рида во Дворце правосудия. Живот крутило от страха: что с Заком? Он жив или уже нет?
Больше мальчик никому не звонил.
В Бухте Полумесяца у оперативников не было ровным счетом ничего. Береговая охрана никого и ничего не зафиксировала ни на островах, ни на воде. Ни лодки, ни прицепа на берегу, ни минивэна.
Вообще по нулям!
Рид сидел в комнате № 400, один за пустым столом, и отрешенно глядел, как Сидовски, Раст, Тарджен, Дитмайр и другие корпят над материалами о Келлере.
Раст и психолог-криминалист ФБР Боб Хилл изучали психиатрический портрет Келлера, готовясь к пресс-конференции, назначенной на восемь утра. В эту ночь Рид не сомкнул глаз и между толчками адреналина был словно хмельным от усталости. Когда звонки телефонов и голоса стихали, что-то в его памяти пробуждало аромат детской присыпки, ощущение махровой ткани и нежной кожицы Зака, когда тому было шесть месяцев. Как он держал сынишку на руках, наблюдая, как тот сонно посасывает из бутылочки теплое молоко, и глядел на него во время рекламных пауз с выключенным звуком, зная, что владеет поистине чудом света.
И вот теперь Зак привязанным к столбу агнцем смотрел на Рида из утренних газет, разбросанных по всему помещению. Фотографии Зака, Келлера, Дэнни Беккера, Габриэлы Нанн и его самого — все мучили, терзали душу правдой.
Зака нет. Нет.
А его отца преследовали заголовки:
«ТРЕТИЙ ПОХИЩЕННЫЙ РЕБЕНОК — СЫН РЕПОРТЕРА, РАССЛЕДОВАВШЕГО ПОХИЩЕНИЯ».
— Черт возьми! — сердито брякнул трубку Дитмайр. — Хоть бы какой-то заслон от этих журналюг! Уже четвертый телеканал спрашивает, можно ли посадить на крышу вертолет!
По мере того как ширилась огласка, телефоны опергруппы все сильней осаждали звонки. Пришла информация из Белого дома, что за ходом дела следят лично президент и первая леди. Национальная пресса лупила изо всех калибров. Неистовствовали таблоидные шоу. Прибывали авиарейсами пресс-группы из Лондона, Парижа, Стокгольма, Сиднея, Торонто и Токио. Несколько утренних новостных программ домогались интервью с Ридом и Энн, суля писать только правду. Рид дал отказ.
— Гляньте-ка наружу, — произнесла Тарджен. Вдоль Брайанта выстроилась дюжина передвижных телестанций со спутниковыми тарелками.
— Это какое-то безумие, — покачал головой Дитмайр.
— Внимание может оказаться нам в помощь, Лонни, — заметил Раст.
Сидовски только что закончил разговор с матерью Энн и с хмурой серьезностью подошел к Риду.
— Том, Энн проснулась. Я только что с ней разговаривал.
— Как она?
— Ничего, держится. — Он положил руку на плечо Рида и, блеснув золотыми коронками, сказал: — Извини, но разговаривать с тобой она не захотела.