Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Нет, что вы! — воскликнула Мэй, явно оскорбленная и пораженная, что это могло прийти ему в голову.

— Мы никак этого не ожидали, — подтвердил Арно.

Барнаби был склонен им поверить. Оба они действительно производили впечатление искренних людей, им были чужды фальшивые изъявления симпатии или сочувствия, без которых ныне не крутятся колеса современной деловой жизни. Мэй передала Барнаби письмо и села, наблюдая за выражением его лица. Закончив чтение, Барнаби записал телефон адвокатской конторы и вернул бумагу Мэй. Оба они ждали, что он скажет. Мэй — спокойно и полностью владея собой, Арно — исполненный гордости, но чуть смущенный от того, что неожиданно оказался облеченным властью.

— Мог ли кто-нибудь среди членов коммуны знать о планах мистера Крейги, как вам кажется?

— Уверена, что нет, — ответила сразу Мэй. — Если он не сообщил нам, наследникам, то вряд ли сказал кому-то другому.

— Что ж, это отличный подарок, — улыбнулся Барнаби.

— Это огромное бремя, — сдержанно поправила его Мэй.

— Мы не считаем это личным подарком, — добавил Арно, — это нечто, за что мы несем ответственность.

Барнаби сдвинул брови. Ему показалось, что Арно собрался сказать еще что-то, и инспектор вопросительно посмотрел на него.

Арно понял, что инспектор ждет от него каких-то слов, но продолжал молчать. Вообще-то, Арно хотел спросить, как продвигается расследование, не появилась ли какая-то новая информация об убийце, но он, вспомнив об уверенности Мэй, что Учитель был забран на небеса по велению свыше, решил воздержаться от расспросов.

Барнаби, деликатно кашлянув, сказал, что у него тоже есть для них новость: она касается результатов вскрытия. Он объяснил природу смертельной болезни и то, что Крейги оставалось жить совсем недолго. Он думал, что в какой-то степени эта информация должна была примирить их с потерей. Если что и могло притупить боль от зверского убийства, так это осознание того, что этот жестокий акт избавил жертву от гораздо более мучительной судьбы.

— Как было мужественно с его стороны никому не говорить об этом, — тихо проговорила Мэй, приложив руку ко лбу. — Он был храбрым человеком.

— Да, — откликнулся Арно. Похоже, для него, как и чуть раньше для Барнаби, стало ясно наличие связи между болезнью Крейги и его систематическими визитами в больницу: — Понятно, почему после этих посещений он выглядел таким утомленным.

— Теперь, инспектор, вы согласитесь, что я была совершенно права. Все встало на свои места, — сказала Мэй.

— В чем вы, мисс Каттл, были правы?

— В том, что его просто переправили в другое измерение. С помощью магнетизма. Это — вмешательство Высших Сил. Это — награда за жизнь, полную любви и праведных дел. Просветленные пожелали избавить его от грядущих страданий.

Барнаби предпочел это не комментировать. Он поблагодарил их и обошел стол, чтобы проводить до дверей. Мисс Каттл наклонилась за своей сумкой. Барнаби, рука которого уже легла на дверную ручку, застыл, впившись в ее сумку глазами. Мэй взглянула на него с недоумением.

— Что случилось, инспектор?

— Можно мне посмотреть на вашу сумку поближе? — в свою очередь спросил он. Инстинктивно, еще не взяв сумку в руки, он вдруг понял: вот оно. Вот главная улика!

Барнаби вернулся и положил сумку на стол, чувствуя, как у него слегка дрожат пальцы. Ткань была украшена роскошной вышивкой. Тут были розы, лилии, мелкие голубые цветочки — целый букет, перевитый ярко-зелеными стеблями. Фоном для букета служили папоротники. Наверху материя была собрана в сборки и прикреплена к тонким деревянным ручкам. Подобные сумки были хорошо знакомы Барнаби. Именно в такой Джойс держала свое вязание.

— Не возражаете, если я загляну внутрь? — спросил он Мэй.

— Пожалуйста, сделайте одолжение, — удивленно ответила она.

Снаружи вышивка занимала всю поверхность сумки. Но Барнаби интересовала изнанка. Там все было аккуратно, хвостики разноцветных шерстинок отстрижены, швы тоже были хорошо заделаны, но все же краешка ткани оставалось достаточно для того, чтобы Барнаби мог увериться, что нитка та самая. С разрешения все еще недоумевающей Мэй инспектор отрезал малюсенький кусочек и вернул сумку. К тому времени оба — Мэй и Арно — снова сидели у стола.

— Вы помните, где находилась ваша сумка в момент убийства? — спросил инспектор.

— Со мной.

Желудок Барнаби совершил неприятный курбет.

— Все время?

— Во всяком случае, с того времени, как я отлетела в прошлое. Сейчас я все объясню. Я пришла в Зал Солнца после процедуры очистки, оставила сумку возле двери и приняла обычную в этих случаях позу. Только я вытянулась, как почувствовала легкий озноб. Понимаете, во время регрессии обычно погружаешься очень глубоко, мы называем это альфа-уровнем, и если тебе с самого начала холодно, это может стать причиной серьезного дискомфорта. Поэтому я попросила накидку, и Кристофер принес мне сумку.

— Сразу?

— Да. Он вытащил из сумки накидку и передал мне ее вместе с сумкой. Я положила ее рядом с собой, набросила на себя накидку и дальше, как говорится, занялась делом.

— И к сумке никто больше не прикасался?

— Да нет же.

— Кто-то все-таки это сделал, — сказал Барнаби, скорее обращаясь к самому себе.

— Нет, говорю я вам!

— Может, когда она лежала у двери?

— Я вошла в комнату последней.

— Вы ее весь день носили с собой?

— Не совсем. Иногда брала, иногда нет. С утра она какое-то время лежала в комнате.

В принципе, подсунуть нож в сумку проблемы не составляло. Впрочем, здравый смысл подсказывает, что это, должно быть, совершено ближе к моменту, когда его использовали. Эндрю Картер… Мог ли он в полутьме не заметить, что лежит в сумке.

— Вы не помните, мисс Каттл, что в тот день находилось в вашей сумке, кроме накидки?

— Моя аптечка, минералы: авантюрин, пирит и обсидиан, астрологический календарь, веточка рябины, маятник — в общем, обычный набор. Правда, в настоящий момент там все перемешано, мне пришлось стукнуть ею одного из репортеров, чтобы выйти за ворота.

Энтузиазм Барнаби быстро шел на убыль. Разумеется, он отошлет в лабораторию кусочек ткани, и он был по-прежнему уверен, что ткань совпадет с застрявшей в рукоятке ножа ниткой, но это открытие теперь скорее осложняло, чем проясняло ситуацию. Он представил себе стремительный рывок некоего человека к лежавшей на одеяле женщине; представил, как он хватает сумку и шарит в ней в поисках ножа, возвращается к подиуму, затем — удар ножом и незаметное возвращение к остальным… Цепочка всех действий, принимая во внимание ничтожный отрезок времени, выглядела совершенно фантастической…

Его размышления были прерваны Гибсом. Он что-то говорил.

— Простите, мистер Гибс, я не расслышал, что вы сказали.

— Я сказал, что была еще одна сумка.

— Еще одна?!

— Конечно! Я совсем забыла! — воскликнула Мэй. — Я сшила ее в подарок ко дню рождения Сугами, потому что моя ей очень нравилась.

— Из точно такого же материала, что и ваша?

— Ну да. Из того же куска ткани. Его как раз хватило еще на одну сумку.

— Вы случайно не помните, принесла ли Сугами ее с собой в Зал Солнца? — спросил Барнаби с притворным спокойствием.

— Я помню, — сказал Арно, — Сугами была с сумкой. Она положила ее рядом с собой.

— То есть на подиум?

— Да.

— Понятно.

— Сугами с ней просто не расставалась. Она ей ужасно нравилась. Это как-нибудь поможет вам, инспектор? — спросила Мэй.

Барнаби сказал, что очень на это рассчитывает.

— Вы хрипите, — участливо констатировала Мэй. — Давайте-ка я дам вам специальную травяную карамельку от кашля…

Было уже четыре, и Барнаби ждал возвращения Троя из Поместья, где тот допрашивал Сугами. Инспектор остановился перед увеличенной схемой места происшествия. Он представил себе Сильвию, стоящую справа от Крейги. Ее сумка на полу, в сумке — нож.

Знала она, что там нож, или не знала? Мэй утверждала, что Сильвия с этим ее подарком не расставалась ни на минуту, но подобного рода преувеличения в устной речи были делом обычным. Такие фразы, как «Если съем еще кусочек, то лопну» или «Ты для меня — весь мир», нельзя воспринимать буквально. Сугами наверняка в течение дня хоть один раз оставляла где-нибудь сумку или отворачивалась от нее на какое-то время.

196
{"b":"982958","o":1}