— Насчет чего?
— Не написано.
Она подошла к окну, где было светлее, и развернула листок. Прошла минута, другая, и Арно увидел, как ее рука дрогнула. Она приложила листок к щеке и глубоко вздохнула:
— Новости хорошие, Арно. Позвони им и договорись о встрече.
Арно не смог поговорить с мистером Поусти, который был в отпуске в Кайрнгормсе[207], но ему сообщили, что некто по фамилии Клинч будет счастлив их принять в конторе сей же день, в половине третьего.
Мистеру Клинчу было где-то за тридцать. На нем был прекрасного покроя костюм цвета электрик, галстук чуть более светлого оттенка и цвета голубиного крыла жилет. Его бледно-канареечная рубашка была под цвет завитых и изящно уложенных волос. Он обладал также великолепным набором крупных, изумительной белизны зубов.
Стены светлого просторного офиса украшали на одной стороне репродукция картины «Королева» кисти Аннигони[208] и череда однотипных фотографий, запечатлевших игру в крикет, на трех остальных. К шкафу с документами был прислонен футляр с битами для гольфа. На столе стояла в серебряной рамке фотография самого мистера Клинча с маской фехтовальщика под мышкой и рапирой в руке.
Арно, который предпочел бы видеть на стенах привычные сертификаты, свидетельствовавшие о профессиональной квалификации хозяина офиса, заметил, что Мэй садится, и тоже сел. Однако тут же вскочил, потому что дверь отворилась и вошла дама в блестящей, похожей на гриб шляпке, с чайным подносом. По возрасту она вполне могла бы быть его бабушкой. Она с благодарностью приняла его помощь и удалилась, оставив после себя запах лаванды.
После того как с чаем было покончено («Лапсанг Сушонг»[209] и печенье «Линкольн»), мистер Клинч выразил посетителям свои соболезнования по поводу печального события. Когда было покончено и с этим, он пододвинул к себе серый металлический ящичек с белой надписью «Крейги» и широко улыбнулся всеми зубами сразу. Их количество и сверкание белой эмали буквально ослепили Арно, он не мог себе представить, как их обладателю удается прикрывать их все губами, когда не возникает необходимости в улыбке.
Завещание было очень простым и очень кратким. В нем точно и внятно было обозначено, что частная собственность под названием «Поместье» в Комптон-Дондо, графство Букингемшир, передается в совместное владение мисс Мэй Лавинии Каттл и мистеру Арно Родерику Гибсу. Адвокат выждал несколько мгновений, тактично переведя глаза на пресс-папье. Подняв голову, он ожидал увидеть, как обычно, алчность, чуть замаскированную более подобающим в таких случаях выражением скорби.
Но перед ним был посетитель, бледный как полотно, который, вцепившись пальцами в край стола, совершенно очевидно находился во власти глубокого отчаяния. Что касается мисс Каттл, то, в отличие от спутника, ее и без того пунцовые щеки запылали еще сильнее, и она заплакала навзрыд.
Мистер Клинч вдруг превратился в нормальное человеческое существо и кинулся к ящику, откуда извлек пачку бумажных салфеток. Чуть позже, когда мусорная корзина наполовину была заполнена мокрыми салфетками, а щеки Арно чуть порозовели, поверенный предложил выпить еще по чашечке чая. Предложение было вежливо отклонено, и тогда он передал Арно, который выглядел более вменяемым, чем его дама, конверт. Письмо было адресовано им обоим, они узнали почерк Учителя.
— Нам обязательно читать его прямо сейчас? — спросил Арно.
— Разумеется, нет. Хотя могут возникнуть вопросы, которые вы хотели бы обсудить. Если бы вы сделали это сейчас, мы могли бы сэкономить время и избежать еще одной встречи.
— И все же, мистер Клинч, нам, думаю, требуется некоторое время, чтобы все это осмыслить. Уверен, что и мисс Каттл… — Он замолчал и с беспокойством перевел глаза на Мэй, которая до сих пор еще была вся в слезах. Даже зеленое пятнышко на ее маленькой красной шляпке выглядело мокрым.
— Нет, Арно, — нетвердым голосом произнесла она. — Мистер Клинч абсолютно прав. Самое разумное — прочитать его теперь же.
— Что ж, тогда… если вы не против… — сказал Арно и протянул письмо поверенному. Он чувствовал, что не в состоянии сам прочесть слова умершего. Мистер Клинч вынул из конверта листок и начал читать:
«Дорогие Мэй и Арно! Теперь вы уже наверняка знаете, какой тяжкий груз я на вас возложил. Мое самое заветное желание состоит в том, чтобы труд нашего сообщества, то есть целительство, приют и просветление сознания людей, был продолжен. Глубоко сожалею, что не смог оставить вам денежных средств, чтобы содействовать осуществлению этих целей. Полностью на вас полагаюсь. Если же содержание и обслуживание нашего довольно старого дома окажется для вас непосильным, я бы предложил продать Поместье и приобрести что-нибудь поскромнее. Разницу в сумме вы могли бы во что-то вложить и тем самым обеспечить себе некий доход на будущее. Я возлагаю на вас также заботу о Тиме Райли. Уверен, что вы это сумеете сделать наилучшим образом. Люблю вас обоих, и да благословит вас Господь. Мы еще встретимся».
— И подпись: «Иэн Крейги», — закончил чтение Клинч.
Все долго молчали. Оба наследника не находили слов, чтобы передать свои чувства. Мистер Клинч на всякий случай достал свежую пачку салфеток, затем тактично устремил взгляд в окно и, судя по всему, мыслями унесся далеко, поэтому слегка вздрогнул, когда мисс Каттл вскочила на ноги. Внезапность движения заставила взметнуться ее накидку. Ослепленный волнообразными колебаниями янтарного шелка, мистер Клинч ухватился за чернильницу одной рукой и за собственную парадную фотографию другой.
— Мы не дадим угаснуть свету Истины! — воскликнула Мэй, бросая влажный сияющий взгляд на своего спутника.
Соединение — пускай даже чисто формальное — его имени и имени Мэй в этом письме, можно сказать, с того света лишило бедного Арно дара речи. Однако в страхе, что она может усомниться в его преданности и поддержке, он все-таки нашел в себе силы ответить:
— Да, безусловно.
Мистер Клинч пообещал немедля заняться оформлением документов, провел их через приемную, где леди в шляпе, похожей на большой гриб, кормила рыбок, и, блеснув на прощание всем набором зубов, пожелал удачи.
Они ехали по главной улице Каустона, когда Мэй сказала:
— Ты не думаешь, что нам стоит заглянуть в полицию?
— Зачем? — спросил Арно, который все еще не спустился с небес на землю.
— Они просили поставить их в известность, если произойдет что-то еще. Я думаю, что появление завещания как раз подходит под эту категорию.
— Не знаю, право… — В действительности Арно просто хотелось как можно дольше пробыть с Мэй вдвоем, в тесном уюте маленького авто.
— Теперь налево, кажется?
— Не уверен.
Мэй не ошиблась и аккуратно поставила машину на единственное, отведенное для посещающих участок гражданских лиц, место.
— Сумку оставишь в машине?
— Нет, что ты! Это первое, о чем нас предупреждают, — отозвалась Мэй. Выходя, она подхватила большую матерчатую вышитую сумку и заперла машину. — Кто-то из полисменов может увидеть, что я ее оставила, и сделает мне замечание.
— Может быть, его, то есть Барнаби, нет, — заметил Арно, — может, его вызвали на место происшествия.
— Тогда оставим записку, — ответила Мэй и решительно надавила на кнопку, рядом с которой была надпись: «В случае необходимости звоните».
— Только бы не пришлось объясняться с тем юношей, у которого аура вся в клочьях, — заметил Арно.
Подошел констебль и с неудовольствием уставился на пальчик Мэй, все еще нажимающий кнопку. Мэй оставила в покое кнопку, объяснила цель прихода, и их провели туда, где располагался кабинет Барнаби. К облегчению Арно, сержант Трой отсутствовал. От кофе они отказались, и Мэй перешла непосредственно к делу. Старшему инспектору понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя от изумления, будто перед его физиономией вдруг неизвестно откуда возник мигающий сразу всеми огнями передвижной семафор, но он сразу же осведомился, предполагал ли кто-то из них двоих, что Поместье перейдет к нему (или к ней).