— У нас дуэль, поэтому пошел в жопу, — лениво отозвалась Стерва, показав, что право имеет послать даже такого злобного гнома, как майор.

— Против этих, что ль? –заинтересовался он. — Не жирно им будет с вами всеми?

— Скучно, — пожала она плечами. — Но он меня назвал матерным словом. А девку Деспота вообще трахнуть пытался. Нехорошо это, обидно и даже оскорбительно. Не дозволено всяким вытирать об нас ноги. Не позволительно.

— Что, прям вот так вот? Нет, так-то я слышал, что тяжелые гренадеры без страха и упрека, но чтобы настолько… Слов нет и кулаки чешутся. Вот вам мой приказ — морды набить, показательно унизить, раздеть догола и отправить обратно. Второй полигон сейчас свободен. Условия я слышал — отправлю туда, откуда не возвращаются.

— Эй, вообще-то в армии дуэли запрещены! — завопил уже окончательно протрезвевший старлей.

— Так какая же это дуэль⁈ –возмутился майор. — Обычная тренировка в условиях, приближенных к боевым. Отработка взаимодействия разных родов войск. Полный контакт и боевые патроны и ножи. Без магии. Деспот, тебе особо говорю — без магии!!!

— А что сразу Деспот? — обиделся я. — Такого Кузьму я и на кулачках возьму.

— Ловлю на слове — пойдешь с голыми руками. Ну ладно, возьмешь тактический нож. Но горло не резать — бьешь только по конечностям. А то вон как у тебя глаза-то засверкали в предвкушении. Не превращайте тренировку в скотобойню.

— Боевые патроны⁈ — старлея уже несло. — А мы без брони, без защиты… Нас могу убить!!!

— А ты как хотел? Вы ж гренадеры и привыкли не кланяться пулям. Так вот и поучитесь от них уворачиваться. Если что, у нас лекари тут хорошие. Могут вытянуть даже с того света. Наверное. Но я бы проверять не рискнул.

— Мы напишем на вас жалобу!!!

— Конечно. Каждый из вас и напишет. Быть может, тогда меня отправят на фронт и я перестану нянькаться тут со всяким отрепьем. Приказ понятен?

— Так точно!!! — вытянулось наше отделение.

— Тогда нале-во! Бегом марш!!!

Полигон встретил нас как родных — тишиной и покоем. Раскиданные повсюду укрытия: окопы, низкие строения из дерьма и веток. Строить что-то глобальное бесполезно — все равно разрушат.

Прапорщик с мордой хомяка и хитрыми глазками притащил тележку, в которой лежало оружие, и махнул рукой — мол, разбирайте. Причем это самое оружие вообще не вызывало оптимизма. Судя по виду, нам щедро выделили давно списанный хлам, из которого стрелять опасно для жизни самого стреляющего.

На злобно задышавшую Стерву прапор вообще не обратил внимания — мол, жрите че дали и не выделывайтесь. Спецура должна воевать всем, даже тем, чем воевать нельзя. Оно и понятно: и нам тренировка, и он от мусора на складе избавится.

— Ну давай, — сказал старлей. — Устроим веселье. Я с удовольствием посмотрю на ваши лица, когда мы вас раскатаем. Пленных не берем.

— Пленных не берем, — повторила Стерва. — А ты, главное, не обосрись, лейтенант.

Он заржал. Сержанты за ним — смешно дураку, что уши на боку. Жаль, нельзя эти самые уши отрезать. Хотя… А кто сказал, что нельзя⁈

Пока наши противники упражнялись в сомнительном остроумии, я смотрел на дистанцию. Метров тридцать. Бетонные блоки между нами. Если побегут сразу — расстреляют. Значит, надо сближаться. А у меня только нож. Нож, блядь! Ну да ладно — он мне привычен и выглядит стильно, в отличие от того, чем вооружены остальные. Не рискнул мне прапор подсунуть дерьмо — значит, проживет дольше.

Разошлись в разные концы полигона.

Старлей напряженно посмотрел на нас, отбросив шутки. Поднял руку.

— Начали, — сказал как-то буднично.

И мир взорвался автоматными очередями.

Я не побежал вперёд. Это было бы равносильно самоубийству. Упал в грязь лицом и пополз, как червяк.

Пули свистели над головой, выбивали бетонную крошку из блоков. Слева Стерва уже заняла позицию за ржавой бочкой, стреляла короткими очередями — патроны берегла. Её мужик — здоровяк, позывного не знаю — лупанул длинной и сразу откатился, потому что по нему прилетело ответкой.

Девчонка исчезла. Я краем глаза видел, как она метнулась в сторону, низко, почти стелясь по земле. Психованная, но быстрая.

У меня задача простая — подобраться. С ножом против автомата на дистанции я никто. Вблизи — у них шансов нет, если только я не сваляю дурака. А я могу, но не буду.

Прополз между блоков. Грязь противная, холодная, в рот набилась. В ушах — звон от выстрелов. Кто-то заорал — не то ранили, не то команда. Я не поднимал головы.

Первый сержант оказался за правым блоком. Я его услышал — тяжело дышал, перезаряжался. Рожок выпал, матюкнулся. Я поднялся в полный рост — он в двух метрах, спиной ко мне. Не раздумывал. Подскочил, левой рукой за ствол, правой — нож под ребра. Но не глубоко. Надо живым.

— Тихо, — шепнул ему в ухо. — Сдохнешь — я не лекарь.

Он замер. Глаза квадратные. Рожок так и не вставил.

— Рожок на землю. Медленно.

Он бросил. Я поднял, сунул за пояс. Автомат его брать себе не стал, тяжелый, в грязи заклинит. Толкнул его в спину, чтобы опустился на колени.

— Сиди. Дёрнешься — порежу.

Он быстро кивнул, я отвернулся, и дурак кинулся на меня. А я этого и ждал. Двигаться мы с ним начали одновременно, но я-то был быстрей — кулак точно вошел ему в челюсть, выбивая зубы и откидывая на метр.

Лежит боец — не справился с атакой. Поделом ему. Ну, а я пошёл дальше.

Сзади снова застрочили — это Стерва, кажется, меня прикрывала.

Второй сержант был умнее. Он меня заметил, когда я из-за блоков вынырнул. Очередь — пули в бетон, крошево в разные стороны, в сантиметре от моего лица. Я упал, перекатился, вскочил — он уже перезаряжался, спешил, патрон заклинил в стволе. У него глаза бешеные, он передернул затвор, а я уже рядом. Не ножом — ногой под дых. Он согнулся, я ему по затылку рукояткой — не сильно, так, чтобы отключить на секунду. Он упал. Автомат отбросил в сторону.

— Лежи, — сказал.

Хотя он уже не слышал. Пнул под ребра, для проверки — не двигается. Работаем дальше.

Тут заорал старлей. Голос злой, сорванный:

— Где, суки? Я их всех…

Дальше не договорил. Вторая девчонка из нашего отряда выскочила откуда-то сверху — она забралась на крышу ангара, дура. Прыгнула на старлея сверху, как кошка. Ножом полоснула по руке, которая держала автомат. Он взревел, выпустил оружие. Она приземлилась, откатилась, вскочила и снова с ножом — на него.

Но старлей решил показать, что его кунг фу сильней. Он выхватил пистолет из кобуры — нарушение правил!!! — быстро, как змея. Я видел, что девчонка не успеет. Даже если она быстрая, пуля быстрее.

Я метнул свой нож.

— Бля, — сказал про себя, потому что бросать единственное оружие — идиотизм. Но по-другому не успевал.

Нож влетел старлею в плечо. Не глубоко, но рука дернулась, пистолет выстрелил в небо. Девчонка уже была рядом — ударила ногой в пах, потом локтем в лицо. Старлей рухнул как подкошенный. Я подбежал, выдернул нож из его плеча — он взвыл. Девчонка приставила лезвие к его горлу.

— Лежать, мусор, — сказала. Голос спокойный, как будто она не в драке, а на экзамене.

Я оглянулся.

Стерва и ее мужики вышли из-за блоков. У Стервы лицо в саже, но улыбается. Бойцы тяжело дышат, но целые. Из четверых сержантов двое лежат без сознания, один сидит на корточках, держится за голову — я его, похоже, хорошо приложил. А четвёртый… Четвертый стоял с поднятыми руками. Его Стерва взяла на прицел ещё в начале, и он понял, что лучше не рыпаться.

— Ваш козел, — сказал я старлею.

Он лежал в грязи, из плеча сочилась кровь, из разбитой губы тоже. Глаза бешеные, но делать нечего. Медленно поднялся — наверное, заболеть боится.

— Ты труп, лейтенант, — прохрипел он. — Я тебя…

— Да заткнись уже, — поморщилась девчонка и отпустила ему такого леща, что тот опять упал на землю. Кровь потекла сильнее. Кажется, язык прикусил.

Стерва подошла, наступила ему на грудь.

— Слушай сюда, лейтенант. Ты меня оскорбил. Ты на мою девчонку смотрел с похотью. Ты полез к чужой бабе. И как итог — вы валяетесь в грязи как свиньи. Я не убила тебя за это только потому, что идет война, и даже такие никчемные жизни, как ваши, могут быть полезны на фронте. Поэтому живите. Пока. А теперь убирайся с полигона, — сказала она тихо. — И чтобы я тебя не видела. В следующий раз я не буду предупреждать.