Что же до моих тренировок, инструктор по магической подготовке сразу понял мою проблему — уровень тела не дотягивает до уровня магического источника. В обычных условиях у меня ушли бы месяцы, чтобы его догнать. Но это армия, детки — тут не привыкли растягивать удовольствие.

Поэтому моей привычной, ежечасной и ежедневной тренировкой стало стояние под каменным прессом. Он давил, а я должен был ему сопротивляться чисто на морально-физических. И с каждым днем он давил все весомее, а я с каждым днем все сильней злился. Потому как это было морально выматывающе — попробуйте-ка постоять часами в темном каменном мешке, где потолок пытается тебя раздавить. Так еще тяжело и физически — тело активно сопротивлялось насилию над ним и пыталось просто вырубить меня, дабы отдохнуть.

Но я превозмогал, куда деваться. Своих не видел, ведь мы находились в разных концах учебки и друг с другом никак не пересекались. Свободного времени тут не было — вообще. Да и к концу дня сил оставалось лишь на то, чтобы прослушать очередную лекцию, запомнить парочку новых плетений и рухнуть в постель. Утром проходила отработка того, что запомнил, и опять в мешок. И так по кругу.

На пятый день я понял, что начинаю тупеть. Я не замечал восход солнца и его закат, я не слышал пения птиц, не обращал внимания на новости, что становились все страшней. Меня вообще ничего не интересовало, кроме каменной плиты, что неумолимо опускалась на меня. Иногда она мне даже снилась, и во сне я с ней боролся. Просыпался в холодном поту и опять засыпал, чтобы вновь оказаться под ней, испытывая давление.

На десятый день я вообще перестал реагировать абсолютно на все. Магофоны у нас забрали, общаться мне было не с кем — я просто существовал. И стоял под давлением камня. Отработка магии свелась к рутине, ничего особо сильного мне не давали. Сначала тело, потом дело.

Каналы горели, мышцы дрожали, но я стоял, не зная, что плита уже увеличила свой вес и давление в два раза. И всего десять дней назад такая нагрузка просто размазала бы меня, если бы под нее встал. Но тогда мне было плевать — есть приказ, вот и выполняй.

Примерно через месяц, в какой-то момент, когда я тупо смотрел вниз, на землю, привычно сопротивляясь давлению, мое тело обуял жар — нестерпимый, горячий. Все кости и мышцы будто вывернуло наружу, а после они разлетелись в разные стороны, чтобы через миг вновь собраться в новый, усиленный костяк.

Давление плиты резко пропало — она просто сказала «крак» и развалилась на две половины, рухнув вниз на землю и частично мне на ноги. Но боли я не почувствовал — наоборот. Мне впервые за много дней стало настолько легко, что, казалось, я могу взлететь.

Что ж, новый ранг взят — тело стало уровня Равновесие, а источник, вспыхнув и щедро плеснув эфиром на усилившиеся каналы, наконец стабилизировался на уровне старшего мастера.

Это вам не дохлый подмастерье — середина силы мага! Костяк армии, наиболее распространенный в войсках у офицеров.

Инструктор, все тщательно проверив, торжественно содрал с меня погоны сержанта и нацепил лейтенантские. И ободряющим пинком под зад отправил на полигон.

Теперь мне надо было отточить то, чему я научился за эти дни. И, как внезапно оказалось, научился очень многому — просто я этого не понимал. Знания, вбитые в голову, но не принятые мною, вдруг осознались, разложились по полочкам, сделав из меня что-то новое.

Голова, очистившись от тупого безразличия, заработала с прежней силой, и я наконец смог узнать, что вообще произошло в мире и что происходит сейчас.

А происходила в мире полная жопа, простите мне мой простолюдинский. Ну, во-первых, наши не стали долго тянуть с ответом и бахнули так, что Америка содрогнулась. Луизиана, Чикаго, Редмонд, Вашингтон и еще с десяток городов были стерты с лица Земли. Прибрежные города Сан-Диего и Калифорнию захлестнуло десятиметровой волной от взрыва нашей ракеты, выпущенной с подводной лодки.

Сотни тысяч погибших в первые часы — ответ наш не знал жалости. Президент Мэтью уцелел в каком-то бункере и оттуда уже раздавал указания, а простой народ бежал куда подальше.

Правда, больше ракеты они не кидали, предпочтя наземные операции, объединившись… с кайзером. Ну да, от такого решения все были в шоке — не-маги, люто ненавидящие магов, сражались с ними плечом к плечу.

Кайзер, правда, оказался умней и ракеты не использовал, предпочитая обычную армию. Наши тоже. Уничтожать Европу в планы императора России не входило. Поэтому начались позиционные бои — то есть, война во всей ее отвратной красе. И вроде как шарахнуть можем, но не будем. Дорого нынче ракеты стоят, а жизнь солдата… Да бабы еще нарожают.

И хотя гуманизма в императоре-батюшке было мало, он отчего-то медлил, предпочитая кидать на штурм простых солдат и технику, а не использовать высокоточное оружие.

Египет был в осаде — турки и персы плотно за него взялись, но быстро добиться успеха не смогли. Фараон, как оказалось, подготовил им сюрприз — кучу подземных хранилищ с трупами. И когда пришло время, он их поднял. Причем поднял прямо в центре их армий — дураки разбили лагеря в удобных, по их мнению, местах, которые оказались хитроумной, хорошо подготовленной ловушкой.

Пока разобрались, пока отбились — лишились трети солдат. Так что конфликт пока не перерос в острую стадию — нападавшие и защищающиеся копили силы для последнего и решительного сражения.

Кстати, как сказал мне инструктор, никого из иностранцев в свою страну переправить нет возможности. Так что моя Каома была где-то близко, и, может, я ее еще увижу.

С домом получилось поговорить всего один раз — с облегчением узнал, что все живы и здоровы. Переживают за меня. Левчик на учебу не успел отправиться — по какой-то причине задержался дома, и это его спасло. От его места будущей учебы осталась одна огромная воронка.

Провели ему насильственную инициализацию, от которой он едва не помер — риск был большой, но оставаться не-магом, без защиты, в наше время было нельзя. Так что он пока страдал и находился под наблюдением опытных лекарей.

Успокоили, что еще сказать. Если знаешь, что твоя семья в безопасности, воевать легче. В общем, мне все передали привет, поругали за то, что я не захотел возвращаться домой, и пожелали все же вернуться живым.

С отцом разговор вышел более простым — я и не сомневался, что он следит за моими успехами и неудачами. Он поздравил меня с офицерским званием, посоветовал не лезть в самое пекло, ну, и служить достойно. О моих друзьях отозвался коротко и емко — все у них хорошо, так что не следует забивать этим голову.

Звонить им я не стал — времени для разговора выделили минимум, все же мы находились на секретной базе, и кто знает возможности всяких иностранных разведок…

Уже в конце, когда я сдал все нормативы и уверенно держал усиленный щит, одновременно с этим лупя во все стороны плетениями четырех стихий, мне разрешили навестить свое бывшее отделение.

Посмотревшись в зеркало, поправив берет и смахнув несуществующую пылинку с погон, я пошел блистать и радоваться.

Не пришлось. Радоваться, в смысле. Точней, не сразу. Что-то туплю. В общем, пошел я, весь такой из себя брутальный и заряженный на позитив, в сторону учебных казарм, где располагались мои. Давно не видел, соскучился — жуть.

На бравого меня никто внимания не обращал — впрочем, тут все военные. Солдаты и прочие не офицеры, младше меня по званию, пробегая мимо, отдавали честь, но за автографом никто не спешил. Морда моя была им незнакома, и фиг знает, зачем я тут шагаю, весь из себя такой никакой. Вдруг проверка, а у него воротничок не застегнут? Преступление, за которое и расстрелять могут!!!

Я шел себе и шел — большая учебная часть, ага. И чем ближе подходил, тем громче были слышны крики. Не восторженные. Яростные даже, я бы сказал.

Приближаюсь — и картина маслом: пятеро вояк непонятной наружности ломятся туда, куда, видимо, им не следует. Руками сучат, ногами стучат, глазами вращают — в общем, стращают.