Амир отстрелял свой магазин и уже перезаряжается, судя по паузе. Курсанты давят — не дают поднять головы. О том, что после выстрелов надо спрятаться, все благополучно забыли. Но разбор полетов буду проводить после.

Я бегу по открытому пространству — воронки, обломки, дым. Замираю на секунду за стойкой с бетонными плитами. Высовываюсь. Справа, в двадцати метрах, двое наших целей перекатываются за груду металла. Пытаются отойти.

Я даю короткую очередь, с переносом по горизонту. Один падает сразу — пули вошли в корпус. Второй успевает уйти, но я вижу его траекторию.

— Амир, тот, что бежит к ангару! Мочи козла!

Хлопок. Отстрелянная гильза падает где‑то рядом с Амиром, цокает по бетону. Бегущий дёргается, спотыкается, и его заносит — он падает лицом в грязь и больше не шевелится.

Те, кто остался, пытаются организовать оборону. Их трое. У них нет боеприпасов — или почти нет. Огонь становится редким, беспорядочным. Двое из них залегли за толстым бетонным блоком, третий — за покорёженной дверью какого‑то бункера.

— Амир, не дай им отойти. Остальные, огонь по укрытиям — не высовываться!

Сам делаю перебежку вправо. Теперь я ближе к ним. Метров пятнадцать. Высовываюсь из-за угла разбитого «Урала», поднимаю автомат. Вижу ноги того, кто за дверью. Очередь — длинная, на подавление. Пули секут бетонную крошку у его головы, он вжимается, не стреляет.

Пользуюсь этим. Выхожу из-за укрытия, иду короткими шагами, держа ствол на том, кто за блоком. Они меня не видят — слишком заняты огнём с основной позиции. Курсанты молодцы, нажимают плотно, пусть и не всегда точно.

Подхожу на дистанцию — десять метров. Вижу край маски одного из них. Очередь, короткая, три патрона. Маска краснеет, он падает на бок.

Второй оборачивается. Глаза расширены. Он пытается перехватить ствол, но я уже рядом. Приклад идёт в лицо — хруст, брызги, он выронил оружие.

— Я сдаюсь!!! — орет кто-то сзади, из тех, кто ещё жив.

Я разворачиваюсь. Тот, который прятался за дверью, стоит на коленях, бросив автомат. Маска сбита набок, под ней — худое, скуластое лицо с горящими глазами. В одной руке — нож, но он его не поднимает.

— Руки в гору! — рявкаю я.

Он поднимает.

Я бью его ногой в живот, когда он пытается ухватиться за что‑то в кармане — может, граната, может, магофон. Он падает на спину, хрипит. Тычу стволом ему в лицо.

— Сколько вас?

— Не… не знаю… — шепчет. — Мы… нас послали…

— Кто?

Он молчит.

Я нажимаю на спуск. Так спокойнее.

Оглядываю поле боя. Восемь тел. Двое ушли за угол ангара — это Амир их, наверное. Еще один, который пытался отползти в сторону леса, — сейчас я вижу его, иду, добиваю короткой очередью.

Останавливаюсь, чтобы перевести дух. Автомат опускаю, смотрю по сторонам. Наши выходят из укрытий — кто с перевязанной рукой, кто просто пошатываясь.

Амир встаёт со своей позиции, перекидывает винтовку за спину, идёт ко мне медленным шагом.

— Чисто, — докладывает он, подходя ближе. У него на лбу ссадина — видимо, осколком зацепило, когда пуля в блок попала. — Двое из них пытались уйти в лес, но я снял.

— Хорошо.

Капитан тоже вылезает из укрытия — весь в пыли, лицо уставшее, но не сломленное. Идёт ко мне, протягивает руку — пальцы тёплые, крепкие.

— Спасибо, — говорит он, глядя прямо в глаза. — Ещё минута — и они бы нас там достали.

— Не за что, — отвечаю, пожимая руку. — Потери у вас какие?

— Трое раненых. Один тяжело, но, думаю, вытянем, когда магия вернётся. Убитых нет. Что у тебя?

— Двое легкораненых. Амира, вон, тоже зацепило, — киваю на ссадину у него на лбу. — Не считая этого, нормально.

Капитан оглядывается на тела нападавших.

— Кто они, не знаешь?

— Спросить не у кого. Все мертвы, — отвечаю я. — Тайная Канцелярия потом разберётся.

— Ты прав.

Стоим, смотрим на поле боя. Где-то далеко всё ещё слышны выстрелы — может, в городе, может, на окраине. Война не закончилась, это всего лишь маленький эпизод. Но именно из таких эпизодов и складывается победа.

— Ника, Изабелла, — говорю я, не оборачиваясь. — Помогите капитану с ранеными. Разместите их в укрытии.

Сажусь, прислонившись спиной к стене. Ноги дрожат — отходняк подкрадывается, но я не даю ему взять себя.

Война продолжается. А значит, расслабляться рано.

— Нашли кого-нибудь? — Самохвалов нервно курил и пытался кому-то дозвонится.

— Еще двоих раненых откопали. И прапорщика Васильича — начсклада… Он…

— Суки! Тупые, криворукие бегемоты! Дебилы, идиоты!

Рев мамонта, который почему-то влез в тело человека, я услышал сразу, хотя поначалу слов не разобрал. А потом и увидел орущего — огромный мужик с погонами прапорщика, на одной ноге, помогая себе костылем, шел, орал и материл всех, кто попадался ему на пути.

— Эм… — приохренел я.

— Не обращай на него внимания. Прапор мужик суровый, боевой. Его даже генерал боялся. Две войны прошел — ему б на пенсию, да не захотел уходить. Вот и остался при части. Как вылез и понял в чем дело, сразу в морду мне дал.

— Кто такой? — замер он напротив меня.

Здоровый, с легкой сединой в бороде. Руки лопаты, на морде пересекающий ее справа налево шрам.

— Сержант ВМВ Романов! — я встал и отдал честь.

— Романов? Из этих самых? Сиятельство или Высочество?

— Неважно. Сейчас я солдат — не более.

— Хорошо. Уважаю. Это ты этих в одну каску положил? — кивнул он на трупы.

— Почти. Мои помогли.

— Курсант. Где подготовку проходил? Зеленый юнец, а знаний на майора.

— Жизнь научила, ну и бабушка немного.

— А кто у нас бабушка?

— Княгиня Зотова.

— Гюрза? — сощурился он.

— Так ее тоже называют. Знаете ее?

— Доводилось пересекаться. Твой позывной сержант?

— Деспот.

— Подходяще, — одобрительно крякнул он. — Что ж, значит, все не так плохо, и есть шанс надрать жопы тем, кто к нам полезет. Твои как?.. Ну, в плане подготовки?

— Аристократы. Родовая есть, армейской нет. Первый курс, нас только приняли и все. Из академии только мы и выжили.

— Как?

— Щитом успел накрыть всех, кого смог.

— Так магия же отключилась?

— У меня осталась. Не спрашивай, как это возможно — государственная тайна. Но на меня эта дрянь не действует.

— Ты часом не дуалист? — вдруг спросил он.

— Прапор, еще один подобный вопрос в подобном ключе, и дальше будешь задавать вопросы в подвалах ТК, –подпустил я в голос аристократического льда. — Я сказал тебе ровно столько, сколько нужно.

— Но я должен знать…

— Не должен. Капитан, какой у тебя приказ?

— Дождаться, пока не прилетит самолет из столицы — то есть, утра.

— Все слышали? Вот и ждем утра. У нас куча раненых, и лезть на поиски неприятностей я не собираюсь. Да и кто знает, кто послал этих, может послать и еще. Держим оборону и не шумим. Я понятно объясняю?

— Дерзок ты, — Васильич пристально посмотрел на меня. — Но ладно. Чую, что право имеешь приказы отдавать. Ты не Высочество — Сиятельство. Владимир Федорович, да? Герой империи? Видел я, как тебя награждали, по телеку. За дело дали и звание, и медали. Хорошо, мне такому подчиниться не зазорно, и урона чести не будет. Командуй, сержант, а мы поможем.

В общем, что там было командовать? Позвал своих, многие в шоке. Первый бой — это всегда страшно.

Вернувшаяся Ника злобно скалилась, Изабелла и Као шушукались — вроде бодренько так, но мордашки бледные.

Реакция у всех была разная, но, как говорят, равнодушных не было. А я что? Я просто устал — без эфира напряжение на тело было все же сильным. Но отдыхать было рано.

Прапорщик повел нас куда-то на окраину части — там даже воронок было меньше — к неприметному зданию с непонятной надписью «Склад МТЧ БУ». Поколдовав с замком, он снял его и зашел внутрь, жестом позвав нас следом.

Внутри валялись какие-то детали от непонятных механизмов, но его это не интересовало. Очередная дверь, длинный спуск, опять дверь, но уже бронированная — и вот перед нашими взглядами предстало большое, нет, огромное помещение, рассчитанное человек на пятьсот, не меньше. Аккуратно стояли двухъярусные койки, тут же была столовая, душевые кабины, небольшой склад с оружием, амуницией и едой.