Я прям расстроился, что пока не в академии, о чем ей и сообщил. И вроде как отношения курсантов и преподавателей не поощряются, но у меня есть на это одобрение родителей, а у нее эксклюзивные знания в алхимии и ранг архимага. Попробуй тут возрази — или спалит, или уволится. И непонятно, что хуже, потому как такого уровня свободного преподавателя поди еще найди. А еще и с принадлежностью к армии. Подозреваю, что подобных ей в Российской империи просто больше нет.

Бам! Свет неожиданно моргнул, и вот я стою на поляне перед накрытым столом, за которым сидит ранее виденный мной парень — типа бог Никто. А рядом орел. Весь золотой, с максимально наглой мордой.

— Здаров. Как сам? — пожал Никто мне руку. — Знакомьтесь, это Вовчик, а это Бакс, он же Бак, он же Доллар…

— Бакс, Бак, Ба-бак, Бак, Бакс, –задергался тот в странном ритме, взмахивая крыльями и дергая лапами.

— Не заразно? — опасливо отодвинулся я от него.

— Не должно вроде. Пару дней уже с ним, пока танцевать не тянет.

— Ничего вы не понимаете, идиоты! Это танец богатства и благополучия. Советую выучить, — обиделся тот.

— Мне не надо, — открестился парень.

— Я и так богат, — заверил я.

— Знаю, и это вводит меня в уныние, — щелкнул клювом тот. — Ты ж русский, а вы никогда не умели правильно обращаться с ценностями.

— Умели. Просто у нас они несколько иные. Не материальные.

— Ой, не заливай мне тут! Семья, друзья, Родина — это все вторично. Если в кармане ветер свистит, то ничего этого не будет. А где зазвенит, там все и появится. Люди перебираются в другие места ради лучшей жизни. А где хорошо? Там, где лучше платят.

— Не обращай на него внимания. Он еще молодой бог и ничего не шарит за людские души, — Никто посмотрел на меня внимательным взглядом и кивнул своим мыслям. — Я не ошибся.

— Да я сразу сказал, что это он! — возмутился Бакс.

— Но надо было проверить.

— Тоже верно. Он взбаламутил весь Верхний план.

— Чего это я и это самое? –устав стоять, плюхнулся я на жесткий камень, заменявший тут стул.

— Ты Анубис, — ткнул в меня крылом орел. — Бог и привратник Загробного царства.

— Какие ваши доказательства? — ушел я в несознанку.

— На тебе печать Анубиса, от тебя несет Анубисом, твое тело способно принимать форму Анубиса. Нет, ты уже принимал форму Анубиса. А еще от тебя так и прет египетскими благовониями и благодатью.

— Все это пустые слова. Вы мне факты давайте. И вообще, к чему все это?

— Да к тому, что ты к этому всему имеешь самое прямое отношение!

— Ну давай, удиви меня. Люблю сказки на ночь, — сказал я.

Вот еще, буду я им рассказывать, что уже превращался в этого самого и ходил как идиот в одной повязке!

Никто кивнул. Медленно, как будто вспоминал, где он и зачем.

— Давно это было, — начал он. Голос тихий, без интонаций. — Очень давно. Ещё до того, как вы, люди, научились строить пирамиды.

— Я читал свитки, — перебил Бакс, не двигаясь с места. — Сам я там не был. Я вообще молодой. Всего триста лет. Для бога — как три дня для мухи. Но свитки старые, подлинные.

— Ты будешь рассказывать или я? — спросил Никто.

— Оба, — сказал Бакс и хихикнул. Хихиканье у него было противное, скрипучее, как несмазанная телега. — Ты рассказываешь, я комментирую. Вовчик потом разберется, кто интересней расскажет.

Я кивнул. Мне было всё равно, лишь бы суть уловить. Никто продолжил:

— С одной стороны был Анубис. С другой — Ра, Осирис и Себек. Ра обвинил Анубиса в том, что тот украл их силу.

— Старая песня, — вставил Бакс, почистил клюв о коготь. — Вечно эти египетские грызлись из-за энергии. Как олигархи на разделе активов. Сначала мирно делят, а потом отстреливать друг друга начинают.

— Ра был в бешенстве, — продолжал Никто. — Во время церемонии Единения Анубис утащил чашу силы богов и куда-то ее спрятал. Ра потребовал ее вернуть. Анубис отказался. Гор встал на сторону Ра, потому что он его сын. Себек — потому что ему обещали кровь.

— Себек — это крокодил? — спросил я.

— Крокодил, — подтвердил Никто. — Огромный, зелёный, с пастью, в которой поместился бы твой дом. Он согласился драться за долю.

— Ну как крокодил, — снова влез Бакс. — Скорее, крокодилоголовый мужик. Но в свитках его описывали просто: «Тот, который пожирает». Ладно, молчу.

Он замолчал. Выдержал три секунды и добавил:

— И никто не знает, украл на самом деле чашу Анубис или нет. В свитках это место вымарано. Ты бы знал, Вовчик, как часто в древних текстах вымарывают самое интересное!

Никто подождал, пока Бакс успокоится, и продолжил:

— Битва была страшная. Они дрались не на мечах и не на копьях. Они дрались судьбами. Ра метал лучи, от которых плавился камень. Гор разрывал землю — под ногами Анубиса открывались провалы до самого ядра. Себек хватал за ноги из любой тени, пытался утянуть вниз, в воду, которой не существовало.

— А что Анубис? — спросил я.

— Анубис был молодой и злой, — сказал Никто. — Он не умел защищаться, но умел нападать. Он превращался в песок, просачивался сквозь пальцы, появлялся за спиной и бил. Бил чем-то, что не имело веса, но оставляло раны, которые не заживают до сих пор. Привратник Загробного Царства по определению не может быть слабым.

— Красиво описано, — хмыкнул Бакс. — Я в свитках такого не читал. Ты сам придумываешь, Никто?

— Я был там — мир открыл мне события прошлых лет. Ты тоже сможешь его услышать, когда сил наберешься.

— Ты сказал, ты Бог, Никто. Ты вообще везде был, потому что тебя нигде нет. Философия, блин. Хотя ты ж Старший — у вас свои плюшки от мироздания.

Никто не ответил. Просто смотрел на Бакса, и тот через пару секунд отвёл взгляд.

— Дрались они долго, — сказал Никто. — Счет времени тогда был другим. Может, день. Может, сто лет. В итоге ни один не победил. Все четверо обессилели. Ра упал с неба в пустыню. Гор рассыпался на куски — потом его жена собирала. Себек застыл в Ниле, как каменный крокодил. А Анубис… Анубис просто заснул. Прямо посреди битвы. Упал на песок и заснул.

— И проспал тысячи лет, — добавил Бакс.

— Да, — кивнул Никто. — Проспал. Но сейчас проснулся.

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось.

— Проснулся? — переспросил я. — Где? В каком смысле?

— В прямом, — сказал Никто. — Его аватар. Воплощение. Тот, кто носит его суть. Не сам бог в полной силе, но его тень, его дыхание.

Бакс вдруг сорвался со спинки стула, взлетел и сел прямо на стол, передо мной. Глаза у него горели жёлтым.

— Это ты, Вовчик, — сказал он, глядя мне в лицо. — Ты — воплощение Анубиса. Проснулся. И делаешь вид, что не знаешь. Или реально не знаешь?

Я отшатнулся. Камень подо мной дрогнул.

— Чего?

— Того, — сказал Бакс, распушив перья. — Ты чувствуешь иногда странное? Сны? Тени по углам? Чувство, что кто-то зовёт тебя по имени, которого ты не помнишь? Это он. Анубис. Просыпается в тебе.

Никто молчал. Он не подтверждал и не отрицал. Просто сидел и смотрел той пустотой, от которой становилось не по себе.

— Зачем вы мне это говорите? — спросил я.

— Затем, — ответил Бакс, — что если проснулся один, проснутся и другие. Ра. Гор. Себек. А за ними — все остальные.

— Какие остальные?

— Боги, Вовчик, не тупи! Боги, которых на земле раньше было как собак нерезаных. Славянские. Греческие. Римские. Кельтские. Индийские. Японские. Все они спали. А теперь, когда Анубис пошевелился, они начнут просыпаться. Сначала по одному, потом лавиной.

— И что в этом плохого? — спросил я. — Боги — это же хорошо? Защита, чудеса…

Бакс засмеялся. Противно, громко, каркающе.

— Хорошо? Ты наивный, Вовчик. Боги — это не благотворительность. Каждому богу нужна благодать. Вера, жертвы, внимание. А благодать — она одна на всех. Сейчас её почти всю забираю я. Потому что людей больше волнуют деньги, чем гром и молнии. Я бог богатства. Я силен. А когда проснутся эти старые пердуны с трезубцами и молотами, им тоже понадобится кусок пирога. И придётся делиться.