Поэтому мы неторопливо двинулись обратно, по пути обсуждая прошедший прием — а точней, мою главную награду. Ей было интересно, как это я додумался бахнуть огнем в тесном пространстве, чтобы взорвать взрывчатку, и при этом не взорвать себя. Я, конечно же, строил из себя гения стратеги и магии, отделываясь многозначительными намеками. Ну не признаваться же ей, что все получилось спонтанно? И что в тот момент я особо-то и не раздумывал, действуя, как всегда, по наитию?

За обедом собралось все наше семейство. Батя, как и положено, восседал во главе стола с каменной мордой и на графиню показательно не смотрел.

Нет, так-то он был учтив, но ограничился в общении с ней всего парой фраз — типа, как прошло утро, все ли нравится, закрепились ли во мне знания, не желает она ему отсо… А, нет, это уже у меня фантазия разыгралась при взгляде на упругие губки Александры.

Дамы в количестве четырех штук — мамы, графиня и Софа — хихикали, перешёптывались и периодически бросали на отца издевательские взгляды. И почему-то сочувственные на меня.

От этого мой детектор больших проблем, у простолюдинов именуемый жопа, отчетливо сигнализировал, что меня где-то развели как пацана, и все только начинается. Вот только где развели и что начинается, я, как ни напрягал мозги, понять не мог.

София — вот уж на что не сдержанная на язык особа, и та молчала, как партизан. Впрочем, зная ее, это ненадолго — выпытать из нее все можно очень легко, надо лишь знать подход. И я знал, хотя в свете изменившихся отношений старые методы утратили актуальность. Но у меня есть заготовки и на такой случай, так что прорвемся.

Потом были переодевашки по-взрослому, и вот мы с батей едем в министерство иностранных дел. Точней, в его закрытую и жутко секретную часть — Посольский приказ, где занимаются разведкой и всяким шпионажем. Зачем мы туда едем? Так из меня будут делать опытного разведчика и, если придется, диверсанта. Батя сказал, что уложатся за пару часов, потому как я и так могу без мыла в любой зад залезть.

Я чуть не обиделся, честное слово! Но месть принялся разрабатывать с удвоенной силой.

Мы зашли внутрь, миновали с десяток постов охраны, и вот нас уже встречает полноватый мужичок с глазами опытного убийцы.

Жмем руки, обходясь без поклонов, и отец, помахав мне на прощание, уносится в неведомые дали. У него так-то работы более чем до хрена, а он, понимаешь, со мной возится.

Мужик представился Пашей. Ага, так и сказал называть — мол, Паша звучит отлично и идеально подходит под ситуацию. Какую, правда, не объяснил.

Ну, я тоже демократичный и предложил называть себя Вовчиком. Паша сразу обрадовался и потащил меня внутрь, показывать всякие достопримечательности.

Нет, так-то я надеялся, что тут стриптиз-бар обнаружится– очень уж у него глаза блестели. Но нет. Притащил в какой-то кабинет, где сидели еще двое: мужичок, чем-то неуловимо похожий на самого Пашу, и дама лет сорока, весьма фигуристая и симпатичная. От нее так и веяло тайной и опытом множества постелей. Интересно, она дает частные уроки?

— Лёня… Таня… — коротко представилась эта парочка.

Затем мне вежливо предложили чаю с ватрушками. Я согласился. А чего ж не угоститься, если угощают?

Пока я с немалым удовольствием поглощал выпечку, прихлебывая чай, Паша откинулся в кресле и закурил, не спрашивая разрешения.

— История магического Египта, курс для особо тупых женихов. Слушай и запоминай, потому что переспрашивать у тебя времени не будет. Через три дня ты уже будешь там.

Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями, и начал:

— Египет — это не просто страна. Это место, где магия никогда не умирала. Понимаешь? У нас тут, в Российской империи магия то взлетала, то падала, то её жгли на кострах, то строили академии. А там — всегда. С самого начала. Даже когда у нас магии не было или она считалась выдумкой. И тогда, когда она вернулась, она у них оставалась, всегда.

Паша встал, подошёл к карте и ткнул пальцем в точку у первого порога Нила.

— Вот здесь, по преданиям, ещё в додинастические времена жрецы научились разговаривать с силами, которые живут в реке, в пустыне, в камнях. Они верили, что мир населён разнообразными существами — видимыми и незримыми. Добрыми и злыми. И главная цель магии была — дать человеку превосходство над этими существами. Сначала просто задобрить, потом подчинить. Позже египтяне поняли главное: если знать истинное имя бога или демона, можно заставить его делать что угодно. Любое имя — это ключ к силе.

— Прямо как у нас с именами в родовой магии, — заметил я.

— Именно, — кивнул Паша. — Корни одни. Только у нас это развилось в систему родовых артефактов и наследования дара, а у них — в храмовые культы и «Книги мёртвых». Кстати, о книгах.

Он взял со стола репродукцию папируса и протянул мне.

— Видишь? Это «Книга мёртвых». Не для мёртвых, кстати, а для живых. Руководство по выживанию в загробном мире. Там написано, какие слова говорить, какие имена называть, как не попасться в лапы к демонам. Египтяне верили, что смерть — это продолжение жизни, но с испытаниями. И подготовка к ней начиналась при жизни. Магия пронизывала всё: от рождения до похорон и дальше.

Я рассматривал папирус. Иероглифы, фигурки богов с головами животных, сцены суда.

— А фараоны? — спросил я.

— Фараоны — это отдельная песня.

Паша из недр огромного письменного стола достал бутылку коньяка и бокал, подул в него, протер подолом рубашки и щедро плеснул. Леня посмотрел на это действо голодными глазами, но промолчал.

— Они не просто правители. Они — живые боги. Воплощение Гора на земле. Их сила напрямую связана с магией страны. Если фараон слаб — слаб Египет. Если фараон болен — Нил мелеет. Поэтому за здоровьем фараонов следили лучшие жрецы-целители. Их магия могла исцелять любые болезни, отгонять злых духов, даже возвращать мёртвых к жизни.

— Прямо воскрешать?

— Ну, не в буквальном смысле, — усмехнулся Паша и одним махом осушил бокал. — Скорее, поддерживать жизненную силу, не дать уйти. Но легенды ходят разные. Особенно про Рамзесов. При них магия достигла небывалого расцвета. Сохранились папирусы времён Рамзеса Второго и Третьего, где описаны целые ритуалы, которые жрецы проводили прямо перед фараонами. Там и заклинания против змей, и защита от врагов, и призыв дождя. Всё серьёзно.

Он встал, прошёлся по кабинету, бросил короткий взгляд на явно заскучавшую Таню и продолжил:

— Но Египет не всегда был сильным. Были периоды упадка, когда страна разваливалась на части, когда нападали чужеземцы — гиксосы, ливийцы, эфиопы. И вот тут самое интересное. Египтяне, при всей их замкнутости, умели учиться у врагов. В периоды вторжений они впитывали чужую магию. Нубийцы принесли свои культы, ассирийцы — демонологию, персы — астрологию. Всё перемалывалось, перерабатывалось и становилось частью общей системы.

— А греки? Александр Македонский?

— А вот это поворотный момент, — оживился Паша. — После Александра Египтом стали править Птолемеи. Греки. Они построили Александрию, новый центр мира. И там произошло смешение — греческая философия плюс египетская магия. Получилась греко-египетская магическая традиция. До нас дошли папирусы того времени — на греческом, но с египетскими заклинаниями. Там уже и любовная магия, и проклятия, и ритуалы на богатство и успех. Раньше египтяне в основном лечили и защищали, а тут появились другие цели.

— То есть магия стала более… прикладной?

— Именно! — Паша хлопнул ладонью по столу. — Коммерческой, можно сказать. Заказывай что хочешь — лишь бы платил. Но храмовая магия, традиционная, сохранилась. Жрецы продолжали служить старым богам, записывали ритуалы, собирали библиотеки. Самые мощные храмы — в Эдфу, в Дендере, в Фивах — работали до самого прихода римлян. А потом пришли римляне, и всё стало сложнее.

— Римляне же терпимо относились к чужим богам.

— Относились, да не ко всем. Египетские культы они поначалу подавляли. Храмы закрывали, жрецов разгоняли. Но потом, самым парадоксальным образом, культ Исиды распространился по всей империи. Ей молились в Риме, в Галлии, в Британии. Египетская магия стала модной. Но это уже была магия второго сорта — для широких масс, с упрощёнными ритуалами, с греческими именами богов.