— Странная какая-то логика.

— Нормальная. Раньше, ну, еще до прихода магии, евреи всегда стояли или во главе государств или очень рядом с главами. Именно они вершили всю политику, начинали и заканчивали войны, свергали правительства. Немцам с их чистотой расы до евреев как нам до Китая. Хотя, в свете произошедшего сегодня, не очень уместное сравнение, ну да не суть. Так вот, евреи — богоизбранный народ. Они в это свято верят, как и в то, что их избрали для того, чтобы править всеми. Они дети божьи, все остальные его рабы. Они на пути к Царству Небесному, а остальные только вступают на этот путь. Их бог — такой же, как и они — не терпит конкуренции. Вспомните историю, все самые страшные войны происходили именно под знаком веры. Вырезались целые народы, проповедники несли слово божие во все места. И где не помогало слово, им на помощь приходила сила.

Увы, наша церковь многое переняла от них — проповедуя аскезу, они сладко пьют и жрут. Проповедуя воздержание, трахают шлюх и заводят любовниц, говоря о бескорыстии, щедрой рукой гребут пожертвования на храм себе в карманы. Не все, но увы, многие.

К чему это я — любые свои действия они могут оправдать, потому что это идет им на благо. Им, а не другим. Которые не понимают и не хотят принимать, что живут ради них. Уверен, что он действительно обманул тех, кто на него напал.

— А почему ты ему об этом не сказал?

— Зачем? — удивился я. — Тот, кто желает быть обманутым, все равно меня не послушает. А тот, кто обманывает, считает, что делает благое дело, уча внимательно следить за словами и читать все пункты договора. И тыкни я это ему в лицо, то заимел бы на ровном месте врага, а оно мне надо? Нести справедливость в массы точно не мое. Да и дело это неблагодарное.

— Так мы будем сегодня целоваться или нет? — нетерпеливо подергала меня за рукав Ника. — А то время идет, мы уже почти дошли до дворца, а я так и не увидела «как надо» в исполнении Као.

— Не сегодня, — слабо улыбнулась та. — Да и вообще, кажется, что мне пора возвращаться домой. Как-то все это… навалилось.

— Уверена? — посмотрел я ей в глаза.

— Уверена. Не хочу вам портить вечер своим печальным лицом. Увидимся завтра.

Чмокнув меня и Нику в щеки, она быстро пошла вперед и растворилась среди гостей.

— Что думаешь? — посмотрел я на свою девушку.

— Что-то с ней нечисто, — поколебавшись, все же ответила она. — Заметил, как она напряглась после слов турка?

— Думаешь, подмена? Она не настоящая Као?

— Может, и да, а может, и нет. У турков с ними сейчас вооруженный нейтралитет, и я вполне допускаю, что посол, наговорив всякого, хотел посеять в нас сомнения. А быть может, он сказал правду, и это фараон затеял какую-то свою игру. Рекомендую тебе обо всем рассказать отцу.

— Так и сделаю, когда домой вернемся.

— Ты, кстати, совершенно спокойно держишься, несмотря на то, что тебя едва не убили. Рука теплая, не дрожит. Будто и не было ничего.

— Так ничего и не было. Ну, напал, ну, подох — бывает. Со мной постоянно происходит нечто в этом духе. Правда, дохнут обычно напавшие, но не суть. Переживать из-за такого, наверное, разучился. Перегорел.

— Или у тебя стальные нервы, или тебя накроет позже, — подытожила она.

— Не бери в голову. Говорю же, привык. Было бы, наверное, скучно, если бы ничего не произошло.

— … Бра-а-ат, — вывалился нам на встречу пьяный до изумления Левчик, за руку которого старательно придерживала Анна Голицина.

И не просто придерживала, а тащила куда-то вглубь сада. Наверное, звезды будут считать, ага.

— Я такой пьяный, — радостно сообщил он мне.

— Вижу. И куда идешь?

— Иду? — резко остановился он. Покачнулся, едва не упав, попытался сфокусировать взгляд. Не вышло. — Я стою. Сейчас пойду назад.

— Но как же, Ваше Высочество, — забеспокоилась Голицина. — Вы же мне хотели показать статую Аполлона в полный рост! Мы как раз к ней и шли.

— Да? Я хотел? Точно! В полный рост. Пошли, пока не разобрали.

— Стоять! — перегородил я им дорогу.

Этого пьяницу надо спасать, а то утром проснется практически женатым. Судя по нездоровому блеску в глазах, Анна была настроена более чем решительно.

— Тебе пора спать.

— Спа-ать? Одному? — изумился он и неожиданно всхлипнул. — Не могу, мне страшно. Вот если бы кто-то меня уложил, рассказал сказку…

— Я готова!!! — тут же выпятила Анна свою немаленькую грудь. — И я знаю много сказок.

— О принце и принцессе и про долго и счастливо? –усмехнувшись, спросил я.

— А что в этом плохого? –возмутилась она. — Прекрасный конец любой сказки.

— Точно, — кивнуло его пьяное высочество. — Конец всегда должен быть прекрасным. Главное предохраняться. Но мне антизалетную магию как раз недавно обновили.

— Левчик, вот ты где! — выскочил Юрка Долгорукий, который должен был сегодня за ним присматривать. — Только на минуту отошел, и все, уволокли демоны.

— Это ты меня демоном назвал⁈ — тут же взбесилась Анна. — Отвалите оба и не вставайте между мной и моим счастьем!

— На чужом несчастье счастья не построишь, — назидательно сказал я. — Юрка, уводи его, а я тут сам разберусь.

— А вот и не пойду! Вечер только начался. Охрана! Требую спасти вашего принца, — заплетающимся языком завопил он, но его охранники сделали вид, что не услышали. Потому как прекрасно знали, что мы это делаем с полного разрешения Его Величества. Угрозы жизни наследника престола нет, а угроза его личному счастью их не касается.

— Аня, перестань кадрить всех, на кого падает твой взгляд, –посмотрел я на нее. — Найдется еще твой принц, главное, не спеши.

— Ага, тебе легко говорить! Мне уже восемнадцать, а я до сих пор в девках хожу! –топнула она ногой, провожая глазами, полными разочарования, удаляющегося прекрасного принца в лице пьянющего Левчика.

— Ох, я, наверное, тогда вообще жуткая старуха, да? –съязвила Ника.

— Молчи, Скуратова!!! Отхватила себе завидного жениха, ну и радуйся. А будешь наглеть, отобью. Вот богом клянусь, отобью!

— А давай! Если он на тебя поведется, то зачем такой мне⁈ Я себе…

— Так, девочки, не ссоримся и меня не делим. Кстати, Ань, скажу тебе по секрету — тут один зачетный принц бегает, сын короля Иудеи. Холостой, судя по всему. И на лицо не урод.

— Где конкретно бегает? –хищно подобралась она.

— В той стороне, — махнул я рукой. — Печальный был весь такой, грустный.

— Утешу так, что обо всем забудет, — она изобразила охотничью стойку, зачем-то втянула носом воздух, и рысью, безуспешно делая вид, что прогуливается, унеслась в нужном направлении.

— Не знаю, какой он там богоизбранный, но если его изберет Анна, я ему не завидую, — с облегчением рассмеялась Ника.

— Вот так и создаются крепкие династические браки. Уедет от нас красавица в далекие края, и мы ее больше никогда не увидим, — я тяжело вздохнул.

— Ты коварный тип.

— Ага. А еще я собираюсь об этом сообщить ее сестрам. Вон, видишь, они выходят? Точно ее ищут.

— Переживают?

— Ага. Что она первая найдет себе жениха.

— Ты коварен вдвойне. — хихикнула Ника. — Обожаю тебя. Эй, девчонки, вы не Анну случайно ищете? — закричала она, замахав им рукой…

Пустив сестер Анны по ее следу, мы вошли внутрь. Я сразу увидел отца, что стоял в окружении всякой знати. Наши глаза встретились, и он едва заметно мне кивнул.

Ага, уже все знает и раз спокоен, значит, и мне волноваться не о чем. Подумаешь, сына едва не убили. С кем не бывает. А раз так, значит, пора отрываться.

Схватив Нику за руку, я потащил ее в домашнюю часть дворца, куда хода никому, кроме членов императорской семьи, не было.

Нас беспрепятственно пропустили. Ну еще бы, я тут вообще себя чувствую, как дома, и закрытых дверей для меня нет. Наши семьи очень дружны, и я могу шастать, где захочу. А я хотел уединенного места, потому как секса хотелось просто жуть.

А где такое найти, чтобы нас не потревожили? Конечно, в покоях Левчика, куда мы и направились.