— Что? — пробормотал я, ещё наполовину во сне.

— Время, — сказала она тихо, но твёрдо. — Уже светает.

Я приподнялся на локте, взглянул в окно. Действительно, чёрная бархатная тьма за стеклом сменилась густым индиго. По краю горизонта таяла тонкая полоска перламутра. Скоро рассвет. Скоро дом начнёт просыпаться. Слуги, бабушка… Моя семья.

Она уже сидела на краю кровати, её спина — бледная, узкая, испещрённая красными отметинами от моей щетины, от моих пальцев — была пряма и непоколебима. Она не оглядывалась.

— Анна…

— Молчи, Владимир. Пожалуйста, — голос девушки предательски дрогнул, но она моментально взяла его под контроль. — Ни слова!

Она встала и начала одеваться. Делала это быстро, эффективно, без намёка на кокетство или стыд. Смотрела на разбросанную одежду как на доспехи, которые нужно надеть перед битвой.

Я сидел, прикрывшись простынёй, и смотрел, как исчезает та женщина — дикая, необузданная, плачущая от наслаждения. Её место занимала графиня Анна Болконская — собранная, холодная, неприступная. Она подняла с пола своё светлое платье, встряхнула его. Оно казалось призраком минувшей ночи.

— Артефакт ещё действует? — спросила она.

— Ещё час или два, — ответил я хрипло.

— Хорошо. Значит, мой уход никто не услышит.

Она наконец повернулась. Её лицо было бледным, но абсолютно спокойным. Только опухшие губы и тени под глазами говорили о бессонной ночи. Анна подошла к зеркалу, что висело над комодом, и пальцами попыталась пригладить растрепанные волосы.

Я видел её отражение — и своё за её спиной. Двое незнакомцев в разгромленной комнате.

— Это… не должно повториться, — сказала она зеркалу, избегая моего взгляда в стекле.

У меня сжалось всё внутри. Не от обиды. От понимания, что она права.

— Ты уверена? — всё же спросил я, делая шаг вперёд.

Она резко обернулась, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, тот самый вызов.

— Уверена ли я, что хочу этого снова? Больше, чем чего-либо в жизни.

Она сделала паузу, заставляя эти слова повиснуть в тихом, заколдованном воздухе.

— Но уверена ли я, что мы можем себе это позволить? Нет. Ты — сиятельный княжич Романов. Я — Болконская. Мы не пара, что бы там ни придумала твоя бабушка. Наши семьи… У них свои планы. Сегодняшняя ночь была кражей. Чудом. Но воровать слишком часто — значит быть пойманным.

Она была права. Ужасно, неоспоримо права. Каждая клетка моего тела кричала в протесте, но разум молчал, соглашаясь. Я кивнул, не в силах вымолвить и слова.

Она подошла к двери, прислушалась, затем обернулась в последний раз. Её взгляд скользнул по моему лицу, по комнате, по кровати, будто стараясь запечатлеть все это в памяти.

— Спасибо, — тихо сказала она. — За ночь. За… свободу.

— Анна…

Но она уже открыла дверь. Лёгкий силуэт скользнул в серый полумрак коридора и растворился в нём бесшумно, как тень. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Я остался один. В комнате, полной её запаха, её тепла, её следов. Артефакт всё ещё работал, и эта искусственная тишина стала невыносимой. В ней звенело эхо её стонов, её смеха, её последних слов.

Я подошёл к окну, отключил кристалл. И тут же мир ворвался внутрь — далёкий крик петуха, скрип старых балок, шелест листвы в саду. Мир, который ничего не знал о нашей ночи. Мир, в котором графиня Анна Болконская и княжич Владимир Романов были всего лишь едва знакомыми людьми.

Я посмотрел на небо, где разливалась утренняя заря. Красивая, холодная, неизбежная. Как и правила нашего мира. Как и тайна, которую теперь нам предстояло хранить. Я прижал ладонь к стеклу, ещё тёплому от дыхания комнаты, и почувствовал, как между восторгом ночи и горечью рассвета рождается что-то новое — тихое, упрямое и очень опасное. Надежда. Надежда, что вор может стать хозяином. Хотя бы на мгновение. Хотя бы ещё один раз…

— Вовчик, хватит спать, бездельник!!! У меня отличная новость!!! — ко мне в комнату ворвалось порождение Ада и начало орать, решив превратить мое утро в собственный филиал.

— Самой хорошей новостью будет то, что ты не настоящий и снишься мне. Хотя, я вроде бы кошмары не заказывал.

— Какой кошмар? Ты не слышал, что ли, что я сказал⁈

— Левчик, я тебя люблю, как брата, но ненавижу, как человека, что мешает спать! Сон свят — запомни это, а лучше запиши. А потом издай закон, что того, кто разбудит спящего, надо спалить на костре. Я всего пару часов поспал — дай еще парочку.

— Блудил, да? — шумно втянул он носом воздух. — Небось, с той красоткой, что вчера ушел? С этой, как ее… Болконской?

— Настоящие джентльмены на такие вопросы не отвечают.

— А ты не какой-то там презренный англичанин. Ты русский аристократ.

— Тем более.

— Я тебе люто завидую, поэтому спать не дам.

— Ладно, изверг. Добился своего. Я проснулся. Доволен⁈

Поняв, что он назойлив, как комар, и взывать к его чувству жалости к ближнему бесполезно, я пару раз моргнул, отгоняя сладкий сон, сел поудобней, подложив подушку под спину.

— Жги. Но если ты разбудил меня просто так, то сегодня моим тренировочным манекеном будешь ты. Обещаю не слишком сильно кидать в тебя огнем.

— Мне позвонил отец.

— Потрясающая новость. И чего Его Величеству с утра не спится? Это у вас семейное, что ли? Хотя, Танька вроде любит подушку придавить.

— Он же не ты. У него империя. Весь в делах и заботах.

— Все правильно. Но все равно непонятно, с какой это радости ты тогда врываешься ко мне с утра пораньше? Какое этот звонок отношение имеет ко мне?

— Мы возвращаемся в Москву!!!

— Чой-то? В смысле, на хрена? Ну, в смысле, зачем? Ну, ты понял меня…

— За надом. Тебя награждать будут.

— Левчик, и ты меня разбудил в такую рань только ради этого⁈ Поди прочь, незнакомый мне мужчина, из моей спальни! С этого момента я тебя не знаю, и мы ходим по разным улицам.

— Да погоди ты! Нам реально надо возвращаться. Отец был серьезно настроен.

— А как же твоя поездка в Самару?

— Отменили, прикинь!

— А ты на хрена туда вообще ехал?

— Ну, там на оборонном заводе что-то этакое изобрели, вот и я должен был принять, всех похвалить и сказать, какие они молодцы. Со мной еще куча генералов ехали. Я-то сюда на свою голову завернул, а они дальше погнали. Ну, и сами всё сделали. В свете последних событий все поняли, что не до них сейчас. В общем все прошло в торжественной и жутко секретной обстановке.

— И?

— Что «и»? — моргнул он.

— Когда мы едем?

— Завтра!!! — радостно сообщил он, но, увидев мое сразу почерневшее лицо, резко попятился к двери.

— Ты куда это собрался, родной? — я стал медленно вставать с кровати.

— Вовчик, помни, что мы братья…

— Мне всегда больше нравились сестры. Они же не будят меня по утрам.

— Ну, я же хотел тебе первому сообщить эту новость. И я вижу, как ты рад, так что пойду, съем чего-нибудь…

— Стой, подлый трус и прими смерть с достоинством!!! –заорал я, кидаясь на него.

Но этот скользкий угорь — еще бы, годы практики! — успел захлопнуть дверь перед моим носом, а после послышались быстро удаляющиеся шаги.

Догнать его я даже не пытался, потому как в искусстве нахождения проблем на свой зад, а так же сбегания от них, ему нет равных.

Вот зла на него не хватает!!! Поспать еще, что ли? Не, уже не получится. Тело получило пинка бодрости и хочет движения.

Вспомнил о том, что совсем недавно творилось в этой комнате.

М-да, как-то все… Неправильно, что ли… Да, она красивая и в постели огонь, но не мое. Не чувствую к ней такой же тяги, как к Нике.

Да, кстати, надо бы ей позвонить, а то совсем пропала. Видать, ее отец люто взялся за ее тренировки. Впрочем, если Левчик не врет — а он же не смертник, чтобы соврать мне в таком деле, еще и утром? — то скоро я буду в Москве, а там уж найду способ ее увидеть.

Да, вот такая я вот скотина. Только что провел ночь с одной девушкой, а уже думаю о другой. Но мы оба понимали, что это просто ночь, и ничего более. Секс по дружбе — глупость, но факт. Она сама этого захотела, а я что… Ну, слаб, признаюсь. Тем более, что секса хотелось так, что скулы сводило. А дальше… Посмотрим. Когда мы что-то планируем, боги над нами смеются. Вот и не буду давать им лишний повод для веселья.