Заканчивая просматривать вновь поступившие документы, Вейшенг наткнулся на самое интересное сообщение: у них на Форрестере через месяц будет расквартирована рота военных, присланных, якобы, для обеспечения безопасности прибывающих поселенцев и туристов. Так, интересно. Почему нам об этом сообщают вскользь, походя? Как о чём-то незначительном и уже давно решённом. Нет, они совершенно не возражают ни против военных, ни против поселенцев и даже туристы пусть приезжают. Но ведь надо же подготовиться к приёмке стольких людей: привести в порядок комнаты, переоборудовать под жилые помещения некоторые из ныне пустующих лабораторий, наладить работу столовой. Работы много. А они даже не соизволили сообщить о точном количестве прибывающих. Всё-таки рота, для человека невоенного - понятие несколько расплывчатое.

Хотя… Не силами же членов экспедиции всё это будет делаться! Так что всё правильно.

Недолго радовались они солнышку. Всего каких-то пару дней, которые пришлось потратить на разгребание последствий региональной катастрофы. А потом зарядил мелкий противный дождичек, который не прекращается почти месяц. Точнее ровно двадцать семь дней. Земля скрылась под толстым слоем воды, так и не успевшей схлынуть после наводнения, в воздухе висела водяная взвесь, она же тонкой плёнкой покрывала все предметы. Постоянно влажная одежда, а также то, что из-за завивающихся крупными кольцами волос причёска стала походить на шкуру тонкорунной овцы и совершенно не поддавалась расчёсыванию, тоже не добавляло Елене хорошего настроения.

От скуки и в силу необходимости она занялась благоустройством собственного жилища. Самой насущной, оказалась потребность в дополнительном освещении. Пока дни стояли солнечные, они почти всё свободное время проводили на свежем воздухе, да и в хижине было не так уж темно. А теперь... Единственным пристойным средством развлечения остался планшет, пользоваться которым можно было только с подсветкой, из-за чего, приходилось таскать его на базу для подзарядки через день - каждый день. И так, свет. Что мы имеем из ресурсов? Весь животно-растительный мир Форрестера. О том, чтобы использовать земные лампы-фонарики, речь вообще не шла - сами понимаете, их тоже пришлось бы подзаряжать на базе. Светящих организмов на Форрестере предостаточно. Сразу откидываем крупных, прожорливых и подвижных. Что остаётся? Остаются водоросли и грибы, точнее их местные аналоги. Вот с ними и будем работать.

- Что поделываешь? - в дверном проёме показалась голова Никиты. В коротко остриженных волосах крошечными алмазиками поблескивают капельки дождя. Интересно, кто его стриг? Здесь завёлся парикмахер?

- Да вот, над освещением думаю.

- И до чего додумалась?

Пришлось пересказывать всю цепочку рассуждений, вплоть до того, что искомый светляк лучше выращивать прямо на древесном потолке и что подселенец должен стать материнскому древу непременно симбионтом, потому как от паразитов всякое живое существо, неважно осознанно или нет, пытается избавиться.

- Эк как намудрила, - он присел рядом на койку и что-то прикинул. - А ты не пробовала поискать, может твой идеальный светильник уже существует.

- Шутишь? Какие поиски? Я только что об этом задумалась.

И вместо того, чтобы как всякая нормальная парочка проводить время в романтических свиданиях, они полезли под дождь искать грибы-светильники. И конечно же, искомое вскоре было найдено. Через два дня поисков под непрекращающимся дождём. Крошечные грибообразные наросты давали тусклый зеленоватый свет и не слишком охотно приживались на новом месте. Но и это была маленькая победа.

А через пару дней к ним заглянул в гости Марк Грегсон. Вид у астронома-физика-геолога был какой-то всклокоченный. Вот интересно, раньше, по прибытии на Форрестер он был аккуратен до маниакальности, а теперь выглядит как подросток, периодически забывающий умываться и причёсываться. Елена потихоньку поделилась своими наблюдениями с Никитой.

- Это для него нормальное состояние, - он даже не слишком понизил голос, отвечая на вопрос любимой женщины. - Насколько я знаю, следить за своей внешностью он начинает, когда не находит занятия по душе. От общей неудовлетворённости жизнью.

- О чём вы там шушукаетесь? - Марк явно не прислушивался к их разговору, а горел желанием немедленно поделиться какой-то новостью. - Вот гляньте, - он сунул им под нос распечатки с какими-то, таблицами, диаграммами, картами, сплошь испещрёнными пометками, сделанными от руки.

- Если ты думаешь, что я в этом что-то смогу понять, ты - фантастический оптимист.

- Это карта Земли и приблизительные распределение геофизических полей до начала работы с порталами. Вот эта карта - после открытия двух первых миров. И последняя, - после вашего пребывания на Земле и открытия портала со стороны Форрестера. Здесь хорошо видно, что при работе порталов возникают небольшие очаги напряжённости, а в последнем случае, эти очаги принимают просто катастрофические масштабы.

- Откуда у тебя эти данные?

- С Земли по моему запросу прислали. В них никакой крамолы не заметили.

- Ты лучше нам расскажи, чем нам это всё грозит.

- Нам - ничем. А вот землянам может не поздоровиться. Дело в том, что этот очаг напряжённости, находящийся на Альтиплано, самый сильный, но не единственный. Постепенно начинают формироваться ещё восемь. То есть полевая структура Земли становится аналогичной Форрестерской.

- А это в свою очередь означает, что на Земле могут появиться такие же естественные порталы как здесь, действующие бесконтрольно и хаотически, - продолжил его мысль Никита.

- Именно. И всё это стало происходить, когда связь с Форрестером была закреплена с двух сторон.

- Сколько времени потребуется для завершения этого процесса?

- Не знаю. Маловато данных для анализа. Да и то что есть, стоит не один раз перепроверить. Мне просто не терпелось поделиться своим открытием.

Панику решили пока не поднимать и о Марковом открытии не сообщать никому, за исключением Вейшенга. Требовалась дополнительная информация, которую можно было получить только с Земли.

В повседневных делах и поисках хлеба насущного пролетало время. Благо природа Форрестера была щедра, а человечество, которое ей приходилось кормить, немногочисленно. Гораздо хуже было то, что активную работу пришлось временно свернуть - из-за переувлажнённости воздуха почти все приборы были законсервированы (за исключением разве что личных планшетов, их, слава Богу, к тому времени научились делать влагонепроницаемыми). Довольны были одни климатологи, которые с мерзкими ухмылками говорили: "Мы же вас предупреждали! Сезонность климата даже здесь никто не отменял. А вы нам не верили!". Ну не то, чтобы совсем не верили, просто как-то упустили этот момент. Когда всё хорошо, кажется, что и дальше так продолжаться будет.

К тому же спускаться к земле в лесу, за пределами каменистого плато, стало небезопасно. У водяного, а так же у его сородичей начался период размножения. По поводу чего они покинули родные водоёмы и вели себя ненормально агрессивно по отношению к любому крупному движущему объекту. А походить-то ногами хочется, не всё же по веткам дурными белками скакать.

Так что новость, что в ближайшем будущем приедут новые люди и подготовка к их прибытию потребует некоторых трудозатрат, была воспринята на "ура". Да. Хотя бы остатки оборудования, совершенно не нужного туристам вынести.

Земля. Центральный офис Совета Содружеств.

Николай Степанович Дружелюбный первую половину жизни тихо ненавидел свою фамилию, вторую половину - говорил предкам за неё "спасибо", ибо именно благодаря ей стал возможен первый скачёк в карьере общественно-политического деятеля. На данный момент он являлся координатором Северо-Восточного региона Совета Содружеств и имел характер полностью противоположный фамилии. К характеру прилагалась ещё и внешность соответствующая: высокий лоб, массивные, нависающие над глазницами надбровные дуги и квадратную челюсть при общей грузности телосложения.