- А как вы меня туда дотащить собираетесь? - спросил Иван Иваныч, с тоской глядя в окно. Очень не хотелось оставаться в одиночестве, оторванным от жизни остальных членов экспедиции. Тем более, что даже после того, как было решено включать "глушитель" только на ночь, большая часть членов экспедиции предпочитала и дневное время проводить в лесу. Там же ставились и многие эксперименты.

- Пока никак, - с сожалением согласилась Елена.

- Мы вам запасное жильё оборудуем, на том месте где у Елены Игоревны сейчас ночлег находится, от всей широты души предложил Славик. - Всего пятьсот метров от лагеря.

- В любом случае, - рассудительно продолжил Никита. - Там сейчас не только ничего нет, но даже не все его видели, это озеро. Вот обживёмся, тогда и вас перетащить к себе сможем. Это если у нас всё как надо получится.

- Должно получиться, - успокоила его София. - Я вчера была у Шарлотты. У её дома уже проглядывают очертания потолка, пола и стен. Даже заметно где будут окна и дверной проём.

- И как это выглядит? - заинтересовался Иван Иваныч. Остальные про себя подумали, что зря сами не догадались сходить и посмотреть.

- Со стороны - как плотный комок из веток и листьев. Изнутри - ветки, которые будут полом, сближаются и уплощаются, на них постепенно нарастает плотная кора, стены и потолок выглядят как стенки плетёной корзинки. Только массивней и хаотичней. Вот, собственно, и всё.

- Мне тут в голову пришло: а методикой создания живого дома кто-нибудь озаботился, или нам придётся изобретать всё заново, - задался вопросом Славик.

- Я у Шарлотты взяла. У неё уже многие спрашивали.

- Ты моя умница!

Елена вчиталась в пояснительную записку, переданную Софией, и поняла, что выращиванием домов для всей компании придётся заниматься преимущественно им двоим. Так уж получилось, что именно таланты девушек оказались наиболее пригодны в этом деле. Ну или, по крайней мере, принимать в этом самое живой участие и оказывать всестороннюю помощь.

- Давайте-ка мы со Славиком пробежимся, посмотрим что там да как. А вы с Никитой могли бы попробовать начать обустраивать зелёный домик для профессора.

- Прямо сейчас и отправимся? – встрепенулся Славик.

- А зачем откладывать?

И разошлись собираться в путь. Перед уходом Елена заглянула в свою комнату и поняла, что не собирается сюда больше возвращаться. Вдруг захотелось сделать какой-нибудь символичный жест, и она сняла со стенки и спрятала в рюкзак семейную фотографию, вслед за ней отправилась карандашница - единственные личные памятные вещи. Всё. Больше она в этой комнате не живёт. На выходе из корпуса столкнулась с готовым к путешествию Славиком. Миг - и оба растворились в лесном сумраке. Не прошедший трансмутации Геннадий Лоевский, только головой покачал, глядя им в след - вот это скорость!

Прав был Славик - не потребовалось им пол дня на дорогу. И в то же время неправ - добрались всего за полтора часа вместо запланированных четырёх. На этот раз они не шлиосторожно по веткам - летели над ними. Быстро, ловко, с ветки на ветку, иногда подтягиваясь на руках, но чаще просто перепрыгивая. Эх, ещё бы хвост в качестве балансира - вообще красота бы была. На берегу озера оказались когда до заката оставалось ещё больше часа - как раз есть время осмотреться. Не сговариваясь, они разделили обязанности: Елена осталась сидеть на песке, вслушиваясь в лес, Славик отправился бродить по округе. Вернулся, сел рядышком дожидаться, пока подруга закончит свою часть работы.

- Ну и как? - спросил он, когда Елена открыла глаза.

- На данный момент безопасно. Я бы даже рискнула в озере искупаться. Хорошее место. А вот дерево для поселения каждый должен выбирать сам.

Она бездумно набирала песок в ладонь и просеивала его сквозь пальцы. По озёрной глади бежали блики от заходящего солнца, у края воды деловито копошилась какая-то мелочь.

- Ты когда-нибудь задумывался, сколько всего случилось с нами за последний месяц?

- Месяц? Не больше? – удивился Славик. - Нет, всё-таки немножко больше. Хотя, плюс-минус неделя - это такая мелочь в масштабе жизни. А как всё изменилось. Как мы изменились!

- Вот ты, например, перестал от женщин шарахаться.

- Эмпатия - великая вещь. Я просто ощутил, что в большинстве случаев, они не испытывают сексуального влечения. Так, тискают, как плюшевую игрушку. Это неприятно, но можно перетерпеть. А теперь и вовсе всем не до меня.

- Как-то слишком легко мы воспринимаем происходящие с нами изменения. Подозреваю, что без вмешательства Форрестера не обошлось - наверняка сглаживает эмоциональные пики.

- Да? Может быть. Меня больше волнует, как такие новости воспримут мои родители. Меня и так отпустили под честное слово, что буду, не буду, обязательно и всенепременно. Даже не помню, чего наобещал.

- Что, такие строгие?

- Нет, просто любят меня очень.

- Ну, если любят, то поймут. Будем надеяться, - она поднялась и с удовольствием потянулась. - Я тут поброжу пока, поищу место для дома.

Елена отправилась в сторону леса, но далеко не ушла, остановилась уже возле второго дерева, почувствовав своё, родное. Странное дело: целиком весь лес - разумен, а отдельное дерево - нет. С ним можно было общаться только на эмоциональном уровне. Взобравшись наверх и отойдя от ствола на пару метров, она наметила удобную развилку, с которой можно было начинать строительство и ещё долго сидела на ветке, гладила бархатную кору, представляла какой именно, должна быть её хижина. Вернулась к озеру когда уже начинали проблёскивать первые звёзды.

За время её отсутствия Славик успел натаскать валежника разложить небольшой костерок и устроиться со всем возможным комфортом.

- Я тут подумал: ведь для будущих поколений эльфов живой огонь может стать экзотикой, - он подкинул в ладони зажигалку. - В лесном мире не так много мест, где без опаски можно его разжечь.

- Может и так. А может придумаем чего. Человек - тварь изобретательная.

- Ага. Наверное, именно поэтому Форрестер нас так опекает. Нужны мы ему зачем-то, - он мечтательно уставился в небо.

- Догадался, или во сне увидел? – она резко повернулась к нему.

- Я что, в точку попал? – Славик удивлённо вскинул брови. Ляпнул-то просто так, почти не подумав.

- В точку, - она вздохнула и отвела взгляд. - Для чего-то мы ему нужны. Даже необходимы. Вот только для чего - не знаю. Не говорит пока.

- Почему не говорит?

- Я так понимаю, считает, что мы пока слабы. Бережёт. Даёт время обжиться и окрепнуть. Ну или глючит меня просто и я выдумываю себе невесть что. Давай что ли спать. Ты уже выбрал место для ночлега?

- Ага. Почти сразу, как и ты. Только я пока не хочу. Я лучше у огня посижу - всегда любил костры жечь, с самого детства. Да чтобы долго и можно было по веточке огонь подкармливать.

- А я пойду. Мне спать хочется.

А ещё ей хотелось вернуться к своему будущему дому - уже должен был начаться процесс его формирования. Насколько она поняла записи Шарлотты, совершенно необязательно всё время до рождения жилища обниматься с деревом. Достаточно войти с ним в контакт, достигнуть чувства родства, а потом объяснить, чего ты хочешь, и дальше можно только время от времени появляться, корректировать процесс и восстанавливать общность. Дерево, с тех пор как она его покинула, ничуть не изменилось и Елена ощутила невольный укол разочарования, когда поняла, что для того что бы процесс домостроительства стал заметным, нужно больше времени. Хотя вроде бы и знала и понимала, что дело это очень небыстрое, а всё равно подсознательно ожидала чуда и прямо сейчас, а не когда-нибудь потом. Она устроилась на ночлег на той самой развилке, с которой должен был начинаться её дом, завернулась в принесенное с собой одеяло, поёрзала: жестковато и какой-то сучок под лопатку упирается. Но искать более удобное место не стала.

Утром Елена открыла глаза в преотличном настроении, несмотря даже на то, что тело ломило от сна в неудобной позе. Огляделась и начала изучать первые произошедшие изменения. Несколько веток изменило угол роста, чтобы убраться из будущего пространства комнаты (чуть заметно, но если знаешь на что обращать внимание, различить вполне возможно), толстый сук под ней как будто слегка уплостился, а может ей просто показалось. Но вот ветки на месте будущих стен точно стали несколько гуще. Она погладила ладонью кору вальсинора, посылая ему чувства одобрения и признательности, а уходя, оставила в развилке свои драгоценности: фотографию и карандашницу, а к ним в придачу одеяло.