На третий день это достигло своего апогея. Уже никто не занимался домашними делами, на улицы выставляли столы, на них выставляли еду и выпивку. Можно было подойти, сесть и попробовать то, что на столах, а хозяева улыбались и желали хорошего праздника, подкладывая и подливая ещё.

Но до них ещё надо было добраться, улицы были просто запружены людьми, что смеялись, обнимались и танцевали. Там и сям сидели уличные музыканты, они свистели в специальные свистелки, тренькали на чём-то вроде гуслей и били в барабаны с бубнами. С этим странным набором инструментов они могли играть довольно мелодичные мелодии, под которые танцевали прохожие, в основном девушки и женщины. Они тоже были все яркие, казалось, каждая из них старается перещеголять всех других, одевшись до жути яркие и разноцветные наряды.

Меня этот праздник, признаюсь, тоже захватил. Нельзя же ходить с постной мордой, когда весь город вокруг веселится и улыбается! Тем более, что иностранцев тут было не так уж много, я за месяц с лишним, что тут провёл, видел только парочку, кроме себя. И то это были какие-то торговцы, что бегали, покупая товары. На меня они обращали гораздо меньше внимания, чем на обезьян, которые должны были нести их товары. А в эти три дня так вообще одни местные на улицах были. Или просто иностранцев всех поглотила коричнево-зелёная толпа, не знаю. Так что, появись я на улице с постной миной, были бы слишком заметным.

Но и просто радость зелёных меня заразила. Часто так бывает, что чужое веселье веселит и окружающих. Вот и со мной так получилось. Я тоже улыбался, ходил по улицам, иногда даже танцевал, чувствуя завораживающий ритм местных мелодий. Разве что не ел и не пил, ну её на фиг, местную еду.

Вечером на третий день я был в гостинице, отдыхал после целого дня, проведённого на улицах столицы. Хоть тут всякие странные миазмы и всё такое, но этот праздник пошел мне на пользу, подняв настроение. Иногда полезно расслабиться душой и разумом, что ни говори!

— Госпожа? — в дверь постучали.

— Открыто! — крикнул я, сидя в кресле перед панорамным окном.

Оно открывалось на улицы города, сейчас залитые разноцветной рекой из людей в пёстрой одежде, украшений и всевозможных светящихся цветов. Река шевелилась, пела и плясала, радуясь празднику.

Дверь приоткрылась, и в номер просочился тот самый посыльный, что приходил раньше.

— Госпожа Сяонин, мой господин уже открывает двери своего дома. Вы не передумали отпраздновать Цветение в доме господина?

— Нет. Веди! — я встал с кресла и повелительно махнул рукой.

— Слушаюсь! Следуйте за мной, госпожа Сяонин! — глубоко поклонившись, слуга пошел вперёд, то и дело оглядываясь с угодливой улыбкой.

Надо признать, вёл он отлично. Толпу рассекал, как ледокол льдины, нарядно одетые местные брызгали во все стороны, а некоторые, в основном коричневокожие, кланялись ему и мне, но все провожали любопытными взглядами.

— Божественное Цветение! — из толпы вывалилась какая-то деваха, пихнула меня внушающими уважение сиськами и накинула на шею ожерелье из нанизанных на ниточку цветков.

— Хм? — слуга сурово посмотрел на неё.

— Ой! — она прикрыла ладошкой рот и нырнула обратно в толпу.

— Вы что — знакомы? — удивился я.

— Нет, просто моего господина знают все! А я, его слуга, выражаю волю господина — мешать мне означает мешать господину! — он сказал это с таким пафосом, что на двух-трёх главных героев подростковых книг хватило бы.

Мы пересекли несколько мостов и парочку деревьев, пока не добрались до центрального дерева столицы — огромного, больше всех, что я только видел в Поющем лесу. Оно, наверное, метров восемьсот было диаметром, и это на высоте полутора километров, где мы сейчас находились. Такое чудовище может вырасти только тут, в любом другом месте подобное дерево давно бы уже свалилось, вырванное с корнем ветрами.

— Чувствуете, госпожа? — с горящими глазами оглянулся ко мне слуга.

— Что?

— Божественный аромат! — он произнёс это с настоящим благоговением.

— Нет. — я покачал головой.

Никакие ароматы я сейчас не почувствую, отрезав себя от внешнего мира слоем духовной силы. Я и разговариваю-то только потому, что колеблю своей силой воздух за пределами оболочки. Иначе он бы меня вообще не слышал.

— Прошу вас, госпожа! — постояв в шоке несколько секунд, слуга отвис и подвёл меня к воротам в дереве, открытым по случаю праздника. Там показал что-то охранникам, те кивнули ему и поклонились мне и без промедлений пропустили нас внутрь.

Коридоры дворца, широкие и светлые, с весьма искусной резьбой на стенах и потолке, были заполнены народом. Ну не то, чтоб они там стояли всё время, кто ж так будет делать? Но весь дворец кишмя кишел зеленокожими. Они пили, ели и танцевали просто везде, то и дело снуя между залами. На нас они смотрели с радостью и каким-то ожиданием. Неизвестная девушка в богатой одежде просто подошла и чмокнула меня в щёку, рассмеялась и побежала дальше; благообразный зелёный мужчина в возрасте, с тронутыми сединой волосами, стоял, прислонившись к дверному косяку, при виде нас шагнул в сторону, запнулся и упал, но лишь расхохотался и… полез целовать мою ногу! Пришлось его аккуратно развернуть в другую сторону и идти дальше.

Коридоры, лестницы, коридоры, лестницы. Минут через двадцать мы поднялись в поистине гигантский верхний зал — огромное помещение, вырезанное в стволе дерева так, что от него осталась лишь тонкая стенка по кругу и относительно тонкая, в полсотни метров диаметром, колонна посередине. Остальное место было большим залом! Странно, но множество лестниц по его периметру поднимались ещё выше, к пустому пространству над головами. Это что же — этот зал вершина дерева? Над ним ветви дерева расходились в стороны, открывая взгляду внутреннюю часть древесной кроны. Там ещё что-то было, но я не разглядел снизу, а духовным восприятием пользоваться в чужом доме было бы невежливо.

— Господин! — слуга подошел к нарядно одетому мужчине с прямой спиной, который стоял в компании ещё трёх таких же. У всех у них на лицах была печать власти, а аура силы… Чёрт, да это все три практика Башни Дао, которые были в городе! Четвёртый, самый молодой из них, был на пике Духовного Моря, тоже весьма впечатляющий персонаж. — Я привел вашу гостью.

— Хорошо. Ступай. — тот лишь махнул рукой, и слуга удалился. Вся четвёрка перевела взгляды на меня. — Приветствую вас в моём доме, госпожа Сяонин! Я имею честь быть скромным главой этого города, Гао Ян!

— Примите мою благодарность, господин Гао! — я отвесил ему положенный поклон. — И благодарю, что пригласили меня на это замечательное празднование.

— Ох, уважаемая, было бы неуместно обходиться без вас на праздновании Божественного Цветения! — расшаркался глава. — Представлю вам моих друзей: Ши Ян, глава алхимиков города; Юэ Чжун, главнокомандующий, благодаря нему мы все спим спокойно. И Оуян Шо, мастер над монетами.

Тройка его друзей кивала, когда их имена называли, и вскидывала руки с бокалами местной настойки.

— Рада познакомиться с вами, господа! — я тоже шаркнул ножкой, показывая своё уважение и всё такое.

Надо будет потом улучить время, когда алхимик будет один, и с ним поболтать. Вдруг получится выбить из него какие-нибудь редкие ингредиенты? Обменять на что-то вне пределов этого леса. Должен же он искать всякое для своих пилюль!

— Как вам мой город, госпожа Сяонин? — полюбопытствовал Гао Ян.

— О, он мне очень понравился! Хорошая еда, добрые и открытые люди, интересные архитектурные решения. Когда я вернусь домой, обязательно кое что использую там, что почерпнула здесь. — похвалил я, не говоря ни о чём конкретно.

Ну а что ещё было говорить? Ну дупла, выдолбленные в деревьях, и всё. А внутри дупел зелёные и коричневые люди-белки, разве что без шерсти и хвостов. Вот это не может быть, вот это вау! Но в лицо же такое не скажешь.

— Эй, брат Ян, не нужно цепляться к девушке со своим городом. — хмыкнул Ши Ян. — Дорогая Сяонин, мы все рады познакомиться с вам, но не намерены вас задерживать. Расслабьтесь и получайте удовольствия, что-что, а приёмы у брата Гао великолепны. А уж сегодняшний вам точно запомнится на всю жизнь!