Новости сюда доходили хреново, но как раз таки явный зачинщик сел, и думается мне, что его расстреляют. За нападение, за применение боевых артефактов, за беспорядки… Да много за что. И лучше бы так и было, потому как если эта гадина выживет, я ему лично яйца оторву и заставлю сожрать. Подлости и глупости я не терпел.

Так что уже завтра я отправлюсь на свободу с чистой совестью и расшатанными нервами. Потому как очень переживал за то, что происходит там, в моем отделении. Белка в принципе девка без тормозов, но и Ника абсолютно безбашенная. Обе сильные личности, и черт его знает, что будет, когда они столкнутся. А меня, чтобы разрулить конфликт, рядом нет. Вот и дергался.

Принесли обед — жиденький супчик, простую воду и хлеб. Я поел, не чувствуя вкуса, хотя подозреваю, что его и не было. Опять начал качать пресс и отжиматься — на кулаках, потом на пальцах, параллельно гоняя эфир.

Магичить было категорически запрещено — за это сразу расстрел. Но без внешних проявлений можно. Вот я и занимался, потому как время тянулось медленно, было нестерпимо скучно. Магофон у меня отобрали, тот, что был в кольце, доставать нельзя, дабы не светить свои возможности. В общем, скучно.

Я подтянулся, повис на небольшом окне, чтобы увидеть мир там, за решеткой. А он жил своей полной жизнью — кто-то бегал, кто-то маршировал, кто-то орал… Все при деле. Жизнь течет, но мимо меня.

Помахал руками, имитируя бой с тенью, и опять приступил к отжиманиям и качанию пресса. А там и ночь наступила — время позднего ужина и сон…

— Вставай, Деспот, на выход! –скрипнула дверь камеры.

— Что, уже? Я тут только прижился и удовольствие стал получать. Никто не дергает, никто ничего не требует. Красота же!

— Ну так постарайся и быстро сюда вернешься, — отозвался охранник.

— Ох, смотрю, язык у тебя слишком длинный. Кажется, его стоит укоротить, — я придвинулся к нему вплотную.

— Ага. Как только, так и сразу. Пошел на выход… арестант.

Вот либо совсем тупой, либо бесстрашный. Я ж и отомстить могу. Но не буду. Потому как это его работа, да и скучно ему сидеть вот так вот рядом со всякими отморозками и слушать их бред. Тяжелая работа, все понимаю.

Вышел на улицу, глянул на село. Девки вон бегают, а мне лень. Мне в душ надо и поесть нормально. Что выбрать первым? Душ однозначно, а то я за своим «благоуханием» даже аромата еды не почувствую.

Пошел к себе мимо всяких служивых, не обращающих внимания на то, что мимо них идет такой вот герой.

Так, стоп! К себе — это вообще в другую сторону, я ж не в казарме живу. Хотя пофиг, душ можно принять и там. А заодно посмотреть, стоит ли родимая на месте? Не разрушили ли ее за время моего отсутствия?

Родную крышу увидел еще издалека — вроде все целое. Зашел внутрь — пусто. Удивился. Подошел к тумбочке, что еще числилась за мной. Взял банно-рыльные принадлежности и смену одежды. Я всегда ее тут храню на всякий случай.

С удовольствием постоял под тугими водяными струями, тщательно смывая с себя въевшиеся запахи карцера. Хорошо! Переоделся в чистое и не успел выйти, как в казарму вбежал посыльный от полковника — мол требуют предстать немедленно и все такое.

Мелькнула подленькая мысль послать его подальше — я голодный, у меня вон девки неизвестно где шатаются, а тут он. Но не стал — нарываться лишний раз не наш метод, но галочку в памяти поставил. Я, если что, крайне мстительная скотина и вообще пострадал ни за что.

Пошел, имея вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать вышестоящих — все, как завещал великий царь.

— Явился, не запылился, — хмуро посмотрело на меня начальство.

— Успел принять душ, господин полковник, — бодро отрапортовал я, заставив его недовольно поморщиться.

А он что думал? Что буду весь такой сломленный и потерянный? Да фиг! Бодр, свеж и готов к разврату. Три дня воздержания — это вам не шутки.

— Готов послужить империи? — задал он глупый вопрос, на который был возможен всего один ответ.

— Нет, не готов, — вытянулся я, заставив вытянуться и его лицо.

— Сам понял, что сказал⁈ — охренел он.

— На голодный желудок служить не согласен!!!

— А, ты об этом. Пожрешь… потом. Слушай сюда. Я тебе даю два дня, чтобы разобраться со своими бабами, а потом выдвигаешься сюда, — ткнул он на карту в планшете. — Оттуда — вот сюда… — еще один тык пальцем в экран. — И вот уже тут убьете всех, кого встретите.

— Завещание сейчас писать или можно завтра? — уточнил я, глядя на то, что мне показывают.

— Я верю в тебя, мой мальчик, иди и победи всех, — похлопал он меня по плечу.

— Да ну на хрен! — скинул я его руку. — Вы реально хотите, чтобы я это сделал с отрядом в семь… ну ладно, восемь человек, если считать вместе со мной? Восемь человек, шесть из которых пришли только что из учебки⁈ Да у нас даже боевого слаживания еще не было!

— У них на счету два боевых выхода!!! Они справные воины!!!

— Да-а-а… Ага. Целых два. Прям берсерки, мать их.

— Вот и я говорю. Пока ты прохлаждался в карцере, они усердно тренировались. Прям нарадоваться не мог, на них глядючи.

— Господин полковник, — опять вытянулся я, — разрешите говорить откровенно…

— Не разрешаю! — рявкнул он. — Есть приказ, вот и исполняй, солдат, и Родина тебя не забудет. Все данные я тебе уже скинул на планшет.

— Интересно, вас после этого расстреляют или на каторгу сошлют? — задумчиво посмотрел я в потолок.

— Тебе будет уже все равно, — коротко хохотнул он, лучась довольством.

Нет, ну не тварь ли⁈ Ладно. Ты у меня еще рыдать будешь, когда мы собираться начнем.

— Так точно. Разрешите идти готовиться? Можно взять необходимые для задания артефакты?

— Да бери что хочешь. Я уже предупредил Коровникова, что ты зайдешь. Он выдаст все, что тебе понадобится.

— Тогда я пошел. Честь имею.

Развернувшись, я вышел, кипя от злости. Пальцы чесались набрать отца и все ему рассказать, но я сдержался. Ныть и жаловаться? Мне, майору спецназа? Да ни в жизнь! Хотя эта жизнь, кажется, уже заканчивается.

Что ж, для начала пойду, найду своих — надо с ними пообщаться. Ну, и заодно почитаю, что конкретно будет происходить там, куда нас отправляют.

Мои оказались в казарме — тяжело дышащие, мокрые, едва двигающиеся. Белка устроила им марш-бросок на двадцать километров в полной нагрузке, вот они и страдали. Жаль их, но сейчас они будут страдать еще больше.

— Уже откинулся? — Ника вымученно улыбнулась. — Как отсидел, бродяга? Падай рядом, чифир как раз поспел.

— Блатной жаргон тебе не красит, — с укоризной посмотрел я на нее. — И где только набралась?

— Забыл, чья я дочь? Папа иногда начинает болтать по фене, когда сильно злится.

— У Воробья был?

Белка выглядела гораздо лучше остальных, но это и понятно — для нее пробежать двадцать километров так, чихнуть и растереть.

— Угу. И кажется, он на что-то обиделся.

— Насколько сильно?

— По моему дерьмометру — максимально. В общем, мы все умрем, и тут без вариантов. Девчонки, собирайтесь. Я вас смогу по-тихому вывезти из части, а там ноги в руки — и в столицу. Уверен, Скуратов или мой отец смогут вас прикрыть.

— Да щаз!

Ника, несмотря на усталость, моментально вскочила. Руки в боки, глаза горят — ну красотка же! Люблю ее.

— Мы больше от тебя ни на шаг! Давай, рассказывай, что нам день грядущий готовит, и будем вместе думать.

— Ну, по факту то, что он нам готовит, произойдет через два дня, но суть это мало меняет. В общем, мы должны убить кайзера и президента Америки…

— Э-эм… Через пару минут я буду готова к выходу. Девчонки, быстро собираемся! Берем только деньги и гражданскую одежду. А даже если поймают, то максимум на каторгу сошлют. А там, глядишь, и помилование выбить получится. Или скажем, что все беременны от Вовчика, тогда наказание будет более гуманным. Да, все, включая Жасмин! Непорочное зачатие тоже случается — были, знаешь ли, примеры в истории.

— Да погоди ты!