— Девушки, советую держать язык за своими, пока еще существующими, зубами, — предупредил я. — И не провоцируйте того, кто разберется с вами всеми быстрей, чем я сосчитаю до десяти.

— Сомнительно, — протянула Ника, окинув Белку презрительным взглядом.

— Все позже увидишь сама.

Развернувшись, я пошел в казарму, что была закреплена за моим отрядом, но пока пустовала. И пока шел, думал — с одной стороны я был безумно раз их видеть. Всех видеть. Кстати, Ника у них, походу, реальный лидер — вон, пока мы говорили, ни одна слова не сказала. А уж ни Као, ни Изабелла молчать не будут. Сейчас же только улыбались, глазками стреляли, да подмигивали. Но молчали.

Да, хотелось мне их обнять, прижать к себе, но я понимал, что с их появлением спокойной службе приходит конец. Потому что теперь мне надо прикрывать не только свой зад, но и их.

И как они вообще сюда попали? Я ж договорился вроде? Вот позвоню отцу и все выясню, мне эта головная боль тут на хрен не нужна.

А голова болеть будет — судя по всему, Ника настроена на хорошую драку, и у нее под языком накопилось слишком много колючек, чтобы удержать их в себе. Они окрепли, стали сильней. Интересно.

Хотя и я уже далеко не тот, что был еще полгода назад. Без ложной скромности могу сказать, что в нашей части против меня на кулачках никто бы не выстоял. А в магии… Ну разве что полковник — так тот архимаг. Хотя, если подключу Хета…

Что? Я не сказал за своего духа? Мой косяк, простите. Я ж магистром стал, ну, и появилась у меня возможность приручить духа. Но не любого, а того, кто откликнется на мой зов. Причем как это сделать, я понял сразу. Ну ладно-ладно, Анубис подсказал. Причем я, как русский, должен был призвать нашего духа — анчутку там, шишигу или кикимору. Да мало ли их тут водится на самом-то деле?

Но нет — я же проводник воли привратника в Царство Мертвых, а значит абы какой дух мне не подходит. Вот и появился у меня Хет (злобный дух, раздирающий души врагов в ночи. Так переводилось его полное имя) из Хетемит — Мира уничтожения, где они обитали. Мол, он мне поможет, когда придет время.

Дух оказался крайне злобным, ненавидящим все живое, и всегда был готов подраться. А силы у него было много, уж вы поверьте. Помню, как-то выпустил его на свободу, так он за минуту очистил от живых поместье одного предателя. Правда, когда он находился в нашем материальном мире, эфир начинал жрать как не в себя, и больше пяти минут я не мог его тут удерживать. Иначе он, выпив эфир, начал бы пить мою жизнь.

Сложно это, но я уже привык, хотя и старался к нему крайне редко обращаться. Анубис сказал, что как стану архимагом, будет проще. Посмотрим.

Но я отвлекся.

— Как вы сюда попали?

Сев на койку, я посмотрел на девушек. Те, ничуть не сомневаясь, стали располагаться, оставив все разговоры на Нику.

— Имеешь в виду, как мы выбрались из той задницы, куда нас засунул Левинский по твоей просьбе? Места, где собрался весь трусливый аристократический сброд, понятия не имеющий о дисциплине и орущий о победах предков и кичащийся родословной? Места для диванных воинов? Мы там и двух дней не пробыли.

— Поясни, — я нахмурился.

— А что такого? Ты забыл, чья я дочь? Позвонила отцу, и он перевел нас с девочками в школу разведки. Нас четверых — остальные остались там, и мне их судьба неинтересна. Целее будут. Перекинули нас под Тверь, потом тренировки. Пара вылазок за линию фронта. Звания новые. Я даже лейтенантом успела побывать.

— Почему разжаловали?

— Да полез ко мне один майор, поверивший, что он жутко неотразимый. Трахнуть хотел, пока его дружки меня держали. На счастье, рядом Као оказалась. Дружки получили ножом в горло, а этому горе-любовнику я яйца отрезала и все конечности переломала.

Нет, не подумай, он выжил — военные лекари просто чудесно работают! Но когда подлечили, его сунули в дисбат и отправили в самую горячую точку. А я уж попросила папу проследить, чтобы он оттуда не вернулся. А меня просто разжаловали за превышение обороны. К Као претензий не было — я сказала, что все сделала сама. Расследование вели агенты ТК, и сам понимаешь, что они поверили на слово дочери своего шефа.

Потом был набор, услышала твой позывной. Звезды сошлись — нас надо было сплавить куда подальше, пока шумиха не уляжется, а мы сами хотели оттуда свалить. К тебе, конечно же. Я ведь искала тебя, пыталась понять, где ты служишь, но тут даже отец молчал, хотя уверена, что он знал. Так что так вот получилось, что мы здесь.

А теперь, господин майор, я очень хочу услышать твои оправдания по поводу того, как ты поступил с нами.

— Оправданий не будет, — я холодно посмотрел на нее. — Ваши жизни важней моей, и я поступил так, как считал нужным.

— А нас ты спросил⁈

— Нет. И не собирался. Знал, что за мной пойдете, а вам нельзя. У меня был отряд, от которого остались лишь я и Белка. И у нее за время службы шрамов на душе и теле появилось более чем достаточно. Для вас я такой участи не хотел и не хочу.

— Ты с ней спишь!!!

— Иногда, — скрывать смысла не было. — Между нами нет никаких чувств, просто секс для снятия стресса, не более. У нее есть жених, к которому она вернется, как все закончится.

— То есть, ты считаешь это нормальным⁈ Ну, если бы я, например, тоже с кем-то трахалась, дабы стресс снять? У меня ведь тоже уже сколько месяцев мужчины не было! Я же живой человек и право имею, не так ли? Да и остальные тоже.

— Имеешь, — кивнул я. — И можешь хоть сейчас идти снимать стресс с кем-то другим, если продолжишь разговаривать со мной в таком тоне. Насильно я никого не держу, и клятву верности ты мне не давала. Все, что я делал, было на благо вам, и я ни о чем не жалею. А то, что вы здесь — очень плохо, и ты сама это скоро поймешь. Вы все поймете.

— А ты изменился, Вовчик, — пристально посмотрела она на меня. — И, как мне кажется, в худшую сторону.

— Не я такой, жизнь такая. Располагайтесь и дуйте в столовую. После поговорим о делах сердешных, если такое желание возникнет. И да, не цепляйся к Белке. Я не смогу ее сдержать, если она захочет тебя наказать. И она будет в своем праве. Мне будет очень неприятно и больно тебя хоронить. Она потеряла всех своих друзей и стала очень агрессивной. Но она — мой боец, с которой мы прошли десятки битв и выбирались из таких ям, что тебе и не снилось.

Вы пока в отделении никто и права голоса не имеете. Постарайтесь заслужить ее уважение и стать для нее своими. А если для вас это сложно, то отправляйтесь к полковнику, и пусть он вас переведет в другое отделение, коих тут несколько. На вашем месте я так бы и сделал. Но это должен быть только ваш выбор. Пойду пока с начальством пообщаюсь.

— Вовчик, — прилетело мне в спину. — Мы все еще вместе? Мы все еще родные и любимые для тебя?

— У меня ничего не изменилось в отношении вас. И я рад, что с вами все хорошо. Искренне рад. Но… Мне надо подумать.

Выйдя из казармы, я глубоко вдохнул весенний воздух — прохладный, легкий. Он смог немного пригасить ту злость, которую я испытал, увидев их. Вот старался, берег их — и все зря. Нет. Я был рад их видеть, но бесило это люто.

— Белка займись ими, — велел я девушке, что, конечно же, все слышала и вышла следом за мной. — Пусть поедят и располагаются. Сильно подозреваю, что их не просто так закинули к нам.

— Я так поняла, это твои близкие? Ну, те, про которых ты рассказывал?

— Они. И их приезд мне очень не нравится. Пойду, с Воробьем пообщаюсь. Уверен, без его клюва тут не обошлось.

— Только сильно не бей. Нам командир части пока еще нужен, –ухмыльнулась она и зашла внутрь.

И сразу я услышал ее командный голос, призывающие все жопы, которые там находились, построиться и идти за ней.

А я пошел к начальству разбираться, чтобы понимать, что вообще происходит. Можно, конечно, и отцу позвонить, но я это сделаю, если ничего внятного не добьюсь от полковника.

— Павел Николаевич? Разрешите? — вошел я внутрь его кабинета.