— Такие вкусные, — прожевав оладушек, заметил он. — Кто готовил?

— Мирелла, — ответила я.

Тут взгляд Райна упал на пирог с вареньем, такого же, который ему не достался в прошлый раз, и хмыкнув, мужчина медленно потянул в рот кусочек. Я лишь закатила глаза, фыркнув.

Шум на улице становился все громче, люди смеялись, пели, танцевали, при этом совсем не обращая внимания на наш, стоящий в отдалении, столик. Музыканты, их было четверо, с флейтами и инструментом наподобие балалаек, гуляли по всей улице вдоль длинного стола. Когда один из парней приблизился к нам, наигрывая веселую мелодию, Райн, вытерев руки салфеткой, подхватил меня за талию и выдернул из-за стола.

— Идем танцевать, — шепнул он мне на ухо, отчего по моей коже побежали мурашки, а потом мужчина увлек меня на дорогу.

Мистирья и Веник присоединились к нашим пляскам. Первые минуты я все еще чувствовала себя немного зажатой, но после почувствовала внезапно нахлынувшую радость, когда видела счастливое лицо кикиморы. Райн танцевал что-то вроде канкана, я повторяла за ним, музыка становилась все громче и ритмичнее, и я рассмеялась. Дышать становилось трудно, сердце билось все быстрее, я вспотела и ткань платья прилипла к спине, но я и не думала возвращаться за стол.

Мне было хорошо и весело, Райн держал меня за руки, иногда кружил вокруг себя, подхватывал и поднимал в воздух. и выглядел при этом не менее радостным чем я.

Когда сил уже не осталось, я, хватая ртом прохладный вечерний воздух, осела на землю. Мистирья и Веник все еще танцевали, и музыкант кружился вокруг них, радуясь тому, что его музыка приносит удовольствие.

— Все, не могу больше! — хохотала, вырывая ладони из рук Райна, когда тот пытался поднять меня. Мужчина сел рядом со мной, тяжело дыша от усталости, и положил свою голову мне на плечо. Я замерла, чтобы не спугнуть его, и постаралась выровнять дыхание.

— Как так получилось, что кикимора в твоей компании? — спустя несколько минут спросил Райн, когда уже мог спокойно говорить, не задыхаясь.

— Тоже будете говорить о том, какая она плохая? — я взглянула на Мистирью. Женщина веселилась, и все еще танцевала, а вот ее супруг уже развалился на полянке. Музыкант играл для кикиморы, наплевав на ее принадлежность к болотным созданиям.

— Нет, не буду. Я человек не консервативных взглядов, не цепляюсь за прошлое, не живу обидами, — на последнем Райн сделал акцент, а я едва слышно хмыкнула. — Кто-то не любит дроу за их враждебность и упрямство, а я рожден от темного эльфа. Кто-то, на удивление, на дух не переносит светлых эльфов за их любовь к окружающему миру, за зубоскрежечущую доброту и желание помочь всем и сразу.

— Разве можно не любить кого-то за то, что он добр к другим?

— Конечно можно, — усмехнулся Райн. — Нет никого и ничего в этом мире, да и в других тоже, что или кто, нравился бы всем без исключения. Нет, я не отрицаю того факта, что кикиморы те еще твари, и принесли с собой много плохого, но когда это было? Мистирье двадцать девять лет, в год ее рождения уже мало кто помнил о том, что когда-то раса кикимор уничтожала людей, но стоило одному из представителей появиться в поселке, как все внезапно вспомнили историю.

— То есть вы на стороне Мистирьи?

— Я ни на чьей стороне, Алиса. Во мне от дроу немного больше, чем от светлых эльфов.

— Как так получилось, что вы продолжаете жить среди людей? Вы подвергались ненависти, на вас смотрели косо?

— А ты любопытная, — щелкнул меня по кончику носа мужчина, и я невольно отпрянула. В этот момент Райн поднялся на ноги, и я почувствовала слабый укол сожаления. — Нет, на меня не смотрели косо, скорее с удивлением. Эльфов смешанных кровей не так много в этом мире, а уж тех, кто вырос в семье влиятельных аристократов и подавно.

— Вы никогда не хотели найти своих настоящих родителей?

— Я нашел уже давно, — пожал плечами Райн. — Мать погибла при моем рождении, а у отца другая семья и другой сын, рожденный чистокровным темным эльфом. Я там не нужен, мне не место в том народе.

— Как же так? — с меня все веселье как рукой сняло, а вот Райн рассказывал грустную историю с улыбкой, словно это произошло вовсе не с ним. — Вы говорили с отцом?

— Нет, он даже не знает, что я приходил. Все, Алиса, не время обсуждать мою жизнь, идем танцевать.

— Но вы все же стали обсуждать, — хитро прищурившись, взглянула на мужчину. — И мне очень приятно, что вы посвятили меня в вашу жизнь.

— Хм, действительно, — господин Догрус задумчиво почесал подбородок. — Что-то я разболтался, впредь такого не будет.

— Очень жаль! — я подскочила на ноги, собираясь с силами на очередной “канкан”, но музыкант вдруг заиграл спокойную мелодию.

Райн привлек меня к себе слишком близко, и шепнул на ухо:

— А вот это и есть ройка, которую тебе предстоит танцевать на Брачном балу. Ты должна выучить каждый па безупречно, потому что потенциальные женихи будут смотреть именно на то как ты двигаешься.

Я вовремя прикусила язык, едва не сказав, что чихать хотела на женихов, и просто улыбнулась.

— Вы правы, пластика девушки очень важна для будущего мужа, — понял Райн мой завуалированный намек или нет, не знаю, но отчего-то так сильно стиснул мою талию и прижал меня к себе, что я каждой своей клеточкой ощущала тепло его тела. — А разве во время танца между нами не должно быть дистанции?

— Между нами — нет, — уклончиво ответил мужчина, и закружил меня, придерживая одной рукой за талию, другой за плечо.

Танец чем-то походил на знакомый мне вальс, так что проблем не было. Спасибо бесконечным зимним вечерам в деревне, когда заняться было нечем, а по телевизору шло шоу про бальные танцы. Не сказать, что я выучила каждое движение, но ноги Райну не оттоптала и на том спасибо, к тому же ройка все же немного отличалась от вальса.

— Ты уверенно двигаешься, — задумчиво произнес мужчина.

— Бабушка научила, — не моргнув глазом, солгала я.

— Не помню, чтобы госпожа Боон увлекалась бальными танцами.

— Вы знали ее в молодости? — хохотнула я.

— Разумеется, нет. Но твоя бабушка всю жизнь прожила в Русалочьем, и дальше Иженева не выезжала.

Меня резко наклонили назад, и с моих губ сорвался вздох. Мужчина замер всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы я заметила его изучающий взгляд, блуждающий по моему лицу.

“Не расслабляйся, Алиса! Райн включил в себе журналиста, одно лишнее слово и каюк твоей легенде!” — кричал мой внутренний голос, но я отмахивалась. Незачем портить такой замечательный вечер глупыми подозрениями.

— Вы плохо знали мою бабушку, — ответила я, и мужчина вновь прижал меня к себе. Мелодия закончилась, но Райн не спешил убирать руки, наши лица были близко друг к другу, и мой взгляд невольно упал на его губы. Тонкие, чувственные, сейчас они изгибались в легкой полуулыбке, что вызывало во мне какие-то непонятные чувства.

— Возможно, но мне кажется, что сумел достаточно узнать именно тебя, — ответил господин Догрус как-то слишком многозначительно взглянув мне в глаза.

На меня накатила паника. Мне показалось, что Райн что-то знает, или догадывается, но сообщать об этом не спешит. Я должна быть осторожнее, чтобы не проколоться, а для этого наше общение с Райном придется прекратить, или хотя бы снизить до минимума.

— Думаю, уроки танцев мне не нужны, — я отстранилась от мужчины не без сожаления. — Доброй ночи, господин Догрус.

— Алиса! — к нам подскочила запыхавшаяся Мистирья. Глаза ее сияли счастьем, лицо светилось от восторга, и женщина не переставала улыбаться. — Это лучший день в моей жизни!

— То есть день нашей свадьбы не был лучшим? — театрально вздохнул Веник, заключая супругу в объятия.

Райн кивнул мне, и попрощавшись с моими друзьями, ушел к своему экипажу. Я с грустью проводила мужчина взглядом, и обернулась к кикиморе и Венику.

— Вот видишь, ты зря переживала. Совсем никому нет дела до того, что ты на праздновании, поэтому выходи из дома почаще.