Ее вновь затрясло от рыданий, пришлось обнять хрупкое тощее тело и ждать, когда женщина вновь сможет говорить.

— Кто это сотворил?! Отчего Создатель так нас ненавидит? Сначала нас прогнали… морили голодом… воровать плохо, но выбора не было… Миледи скажите, за что?!

На ее вопросы ответов не было. То есть, они были, но сказать всем этим несчастным что город рухнул по моей вине, сил не хватит. Да, я уже поняла, что это месть Исмантура за помощь Барта мне. Что такое одна жизнь по сравнению с десятками тех, кто лежит теперь на дне этой бесконечной ямы? Чувство вины топило с головой, но стоило держать себя в руках, чтобы справиться с последствиями. Многим больше негде жить, потерявшим родственников нужна моральная помощь, а всем остальным… Им нельзя оставаться здесь, конечно, сомневаюсь, что произойдет что-то еще, но расщелина все еще опасна и она может увеличиться со временем.

— Как вас зовут? — приподняла лицо рыдающей на моем плече женщины, заглянула в глаза но тут же отвела взгляд — слишком больно, сердце словно сдавливает тисками, когда я вижу такое горе, которое не способна прогнать.

— Кая, миледи.

Она зовет меня миледи, вот уже второй раз так обращается, несмотря на то, что выгляжу я как все. Не сразу поняла, что дело в светлых, почти белоснежных волосах. Они считают меня драконицей? Впрочем, пусть так, может хоть это поможет вселить во всех этих людей уверенность в то, что все будет исправлено.

— У вас есть еще кто-то из родственников?

— Да, моя мать, — Кая завертела головой, прекратив плакать. — Но я ее не вижу здесь. Она живет чуть дальше от дороги, ее дом не пострадал.

— Хорошо, идите к ней, и ждите, на улице, ладно?

— Зачем?

— Мы с моим помощником, — я кивнула в сторону Барта, которого облепили кричащие женщины. — Отведем вас в безопасное место.

Я еще не совсем понимала, как уместить всех в Хельере, но другого выхода не было. Конечно, вряд ли они вообще пойдут за нами, но попытаться стоит. В любом случае, в Хельере есть свободные дома с кучей комнат, и расселить хотя бы половину жителей Шаерора, наверное, не составит труда. В первую очередь тех, кто потерял близких, за ними нужен присмотр, чтобы с горя не натворили ничего.

Кая не противилась. Настороженно взглянула на меня, на Барта, но после согласно кивнула и зашагала прочь от места события. Она бы не ушла отсюда, осталась все так же звать свою дочь, крича в пропасть стоя на краю, но отчаяние путало мысли. Мне повезло, что сейчас люди стали ведомыми, так проще собрать всех и успокоить.

Бесконечно долго длился остаток этого дня. Я едва держалась на ногах, но усталость не позволяла мне впасть в панику из-за того, что не могу найти Нэта и Оди. Какая-то часть сознания все еще верила, что они в порядке, но мозгом понимала — девочки с белоснежными волосиками и синими, как небо, глазами больше нет. Я устало присела у стены одного из уцелевших домов, рассеянно взглянула на свертки с покупками, что были приобретены для Оди, и ощутив внезапный прилив злости, со всей силы ударила кулаком по каменной кладке. От боли, пронзившей руку, из глаз брызнули горячие слезы, и так сидела некоторое время, выплакивая всю усталость, что накопилась.

Шум вокруг стих, теперь были слышны лишь редкие разговоры. Барт куда-то ушел, он уводил людей поочередно в их дома, следил чтобы никто не свалился в расщелину и иногда находя меня взглядом, с грустью, но ободряюще улыбался кончиками губ.

— Мам! — как-то слишком звонко раздался голосок совсем рядом.

Я вскинула голову и осмотрелась — в наступивших сумерках сложно было разглядеть хоть что-то, но справа от меня мелькнула и исчезла тень.

— Мама!

Испуганный голосок удалялся, чтобы не потерять девочку пришлось через силу вскочить и броситься за ней. Настигла ребенка уже на соседней улице, девочка металась от дома к дому, заглядывая в арки.

— Эй, иди сюда, — позвала ее, улыбаясь, чтобы не напугать.

— Вы видели мою маму? — вопрос прозвучал с надеждой. Темноволосая девчушка со смешными хвостиками на голове, и в драненьком коричневом платье, с босыми ногами, сжимала в руках вязаную куклу без глаз. Она так цеплялась за игрушку, словно та была ее единственным шансом найти родительницу, как будто эта кукла могла заговорить, если на нее посильнее нажать.

— Как выглядит твоя мама? — во мне зародилась надежда, что это дочка Каи. В нетерпении обхватила девчушку руками, присев перед ней на корточки, чтобы быть на одном уровне.

— Она красивая и полная, — на меня уставились темные, как ночь, глаза. — У нее зеленое платье с белыми цветами вот тут, — девчонка указала пальцем на свой животик.

По описанию это была точно не Кая. Надежда развеялась как дым, и нужно было что-то говорить, но я с трудом нашла в себе силы лишь на один вопрос:

— Как ее зовут?

— Я не знаю, — девочка пожала плечами. — Я зову ее мамой. А меня зовут Лайя, мне три.

— Лайя… Красивое имя дала тебе мама.

Трехлетняя малышка, оставшаяся совсем одна. То, что за целый вечер мать не нашла ее, говорило только об одном — ребенок теперь сирота.

— Где вы жили?

— Вон там, — она указала в сторону главной дороги, от которой больше ничего не осталось. — Но меня дома не было когда все произошло. Я гуляла, а потом услышала шум и побежала сюда, а потом потерялась. Никого не могу найти, и куда-то пропала Хина.

— Кто такая Хина?

— Моя подружка. Ей тоже три.

Девочка, несмотря на возраст, четко выговаривала все буквы, только «р» получалось плохо, это вызывало восхищение к ее воспитанию. Город отбросов, как говорят в столице, а дети здесь невероятно смышленые. Я смотрела на личико Лайи и чувствовала, как рвется сердце. Все это слишком страшно, чтобы успокоиться так сразу, но мне, взрослому человеку, было стыдно плакать перед дитем, которая смотрела на меня спокойно, с улыбкой. Она верила, что мама просто потерялась и скоро за ней придет. А может так и есть?

— Лайя, мы с моим другом сейчас будем помогать всем людям идти в новый город, в новый дом. Пойдем со мной, может найдем твою маму там?

— Хорошо, — она радостно закивала и схватила меня за руку.

Не успели мы двинуться в сторону площади, где собрались все, кто решился на переезд, как из-за угла внезапно выскочил Барт, напугав нас обеих.

— Вот ты где! — и затормозил, увидев, что я не одна. — А ты кто, малыш?

— Лайя, мне три! — доверчиво помахала ему рукой, в которой сжимала куклу.

Барт кинул на меня быстрый, обеспокоенный взгляд и все понял. Растянул губы в подобие улыбки и взял Лайю за запястье, так мы держали ее с двух сторон и она весело подпрыгивала, шагая.

— А… — начал было мужчина, но я его тут же оборвала.

— Не спрашивай ничего.

— Понял.

На площади собралось немало народу. Они растерянно озирались по сторонам, словно потерянные дети, но завидев нас, кто-то крикнул:

— Вернулся!

Надежда у них была только на Барта. Я выхватила взглядом в толпе ту компанию, с которой познакомилась на второй день моего пребывания в Исмантуре. Девушка, у которой на запястье поблескивали мои часы, вышла вперед и расстегнув ремешок, протянула их мне.

— Простите, миледи, — она прятала взгляд.

— Оставь себе, — я качнула головой. Мне те часы больше не нужны, они лишь горькое напоминание о другой жизни.

— Дамы и господа, — начал говорить Барт громким голосом, и все замолкли. — То, что случилось сегодня — никогда не забудется, и безусловно, мы сделаем все возможное, чтобы… — тут он тихо выдохнул, устало потер глаза. — Мы постараемся достать тела, если глубина разлома не слишком большая. Обещать не могу, но…

— Тогда не обещай, — шепнула я, стискивая зубы.

— Сейчас перед нами стоит задача в целости дойти до другого города. Там у вас будет еда и крыша над головой. Знаю, многие из вас не желают покидать Шаерор, но у меня есть опасения, что вскоре оставшиеся дома тоже начнут разрушаться. Повреждения слишком велики, здания и без того не были крепкими.