Японец, как его там, благоговейно кланяется статуе, согнувшись почти до земли. И вкладывает между раскрытых ладоней золотистую искорку эфириума. Кристалл, который должен был упасть на землю, остаётся висеть между каменных дланей. По статуе как будто проходят разряды. Каменная корка начинает трескаться. Куски оболочки сыплются вниз, к подножию трона, обнажая тело из блестящего металла.

С лица осыпается лишняя скорлупа, из-под которой появляется гладкая металлическая маска. На безликом забрале загорается один единственный красный глаз. Алый луч скользит из стороны в сторону, словно существо оглядывается. Затем устремляется вниз, на золотую искру между ладонями.

Руки существа смыкаются.

Японец пятится, продолжая кланяться. Затем поворачивается к статуе спиной и неуклюже, переваливаясь, бежит к тяжёлому флаеру, который ждёт его неподалёку с распахнутым люком.

Руины оживают. Напластования Дряни сдвигаются, и из них формируются огромные фигуры монстров. Весь древний город восстаёт ото сна, длившегося тысячелетия…

Я покидаю видение.

— Я уже видел это, — сказал я Пророку. — Ты всего лишь хочешь разбудить биороботов предтеч. Опасно. Но ничего такого, с чем мир бы не справился.

— Это не видение. Это то, что уже свершилось. Начало. Пролог к первому акту нового сказания. Сказания о новом Боге и новом мире. Бессмысленные твари — лишь вестники апокалипсиса, но не он сам. Я всё это видел. Я несу слово ЕГО и ЕГО дух. Я завязал все нити этой паутины. Тебе же остаётся лишь участь мухи, запутавшейся в них. Именно ты принес мне недостающий ключ. Твоя роль сыграна. За это я подарю тебе право наблюдать.

И снова на меня обрушивается водопад видений.

Мёртвый Ветер, блистер разбит и залит кровью… Заноза, кровь течет изо рта…

Я отшвыриваю эти видения прочь, возвращаясь в «Преддверие», чем бы оно ни было, под мёртвый свет моей собственной печати.

— Если ты и есть носитель духа и слова, то, стало быть, если тебя уничтожить, никакого нового бога не будет? Апокалипсис отменяется?

Не то чтобы я хотел продолжать этот разговор, но мне требовалось время, чтобы найти выход отсюда. Он не просто так загнал меня в это пространство. Если бы Пророк был уверен, что ключ и так попадёт ему в руки, он бы просто его забрал. Я видел не величие полубога, а жалкую попытку смертника протянуть время! Вот только пока что это ему блестяще удавалось.

— Не тебе, жалкому муравью, противостоять силе Пророка! Ты всего лишь неопытный юнец, который чудом получил ключи от сокровищницы. Ты будешь смотреть!

Новое видение накрывает меня с головой.

Пророк встаёт со своего трона, раскалывая ледовую скорлупу. Он сел на этот трон. Превратился в живого мертвеца триста лет назад. Всё ради этого мига.

В его костяной руке горит Скрижаль. Моя Скрижаль! Его фигура начинает разрастаться. Разлетаются кусками льда и снега белый купол дворца. Потоки эфира и Дряни окутывают растущего гиганта в плотный пульсирующий жирный кокон.

Кокон вибрирует, разрывая нити пространства-времени. Отвратительная личинка раскрывается бутоном — окрашенным во все цвета спектра разом. Над землёй появляется гигантская пасть.

«Я знаю тебя», — говорит новорождённый Бог…

Из этого видения я вырываюсь с трудом. Такое ощущение, с меня содрали кожу.

— Ты — проводник моих планов и причина смерти твоих людей. Пешка, что возомнила себя ферзём. Вот только в этой игре один игрок — я!

Слова обрушиваются на меня, хлещут словно плети. И раны от этих плетей кровоточат.

Он точно знает, куда бить.

С чего я взял, что смогу противостоять ему? Существу невероятной силы, осваивающему искусство прорицания сотни лет? Чем я думал, когда решил притащить Скрижаль в центр его силы?

Ему достаточно просто удерживать меня здесь, остальное доделают бааторы его эхлед-хана. Убьют всех, кто пришёл со мной. И заберут ключ к дверям, за которыми притаился «новый бог». Всего лишь подождать — вот и всё, что ему нужно.

А мне нужно что-то. Какая-то опора в этом безумном мире, куда меня затащил Пророк. Хоть что-то. Вещь, символ…

— Всё предрешено, мальчишка, задолго до твоего рождения. Ты лишь…

— Я так не думаю! — в несуществующем кармане иллюзорных брюк я нащупал ребристый край.

— Что ты там бормочешь, ничтожество?

— Я. Так. Не думаю, — повторил я раздельно, доставая из кармана серебряную монету.

Её холод и почти настоящая тяжесть придали мне уверенности. Анна Иоанновна хмуро взглянула на меня с аверса, мол: «Ты, Орлов, здесь какой-то ерундой страдаешь. Займись делом уже». Да, Ваше Величество. Сейчас.

— Орёл или решка, Пророк?

— Что? Как ты смеешь?

— Ну, ты же Пророк. С большой буквы «П»! Сам Аан-Дархан, вечный правитель. Мы в Преддверии, или как там эта пафосная штука называется. Я задал тебе очень простой вопрос! Орёл. Или решка?

И я подбросил серебряный кругляш. Сверкая гранями в свете магической печати, монета плавно взлетела из моей руки.

Пророк молчал. Его мёртвые глаза отрешённо глядели куда-то мимо меня и вращающегося серебряного диска.

— Всё предрешено? Как бы не так, дохлятина. Ты затащил меня сюда, чтобы я не смог активировать артефакт. Ты просто тянешь время, — монета, вращаясь, повисла в воздухе между мной и мертвецом на троне из моржовой кости. — Но делал бы ты так, если бы был уверен в себе? Сейчас ты так же слеп, как и я. Думаешь, меня напугали твои видения? Думаешь, я не готов умереть, как и мои люди? Я готов, мразь. И они готовы. Полагаешь, что прервал ритуал? Но мне для связи со Скрижалью не нужно её видеть, ведь так?

Я сотворил следующий знак активации. Прямо здесь и сейчас, в этом странном месте. И сразу почувствовал, как невидимые нити, связывающие меня кровью и эфиром со Скрижалью, напряглись и зазвенели.

Монета ускорила своё вращение.

— Нет, — на мёртвом лице не отразилось никаких эмоций. — Ты не можешь! Это невозможно. Отсюда нельзя дотянуться до материального!

— Вот только Скрижаль — чистый эфириум. Как и артефакт «Чёрного льда». А знаки — проекция моей воли и сознания. Я не могу? Проверим!

Ещё один знак. Вслепую. Но нити напряглись ещё больше. Я почувствовал, как злая могущественная магия просыпается. И она хочет жрать!

Монета почти перекрыла для меня вид на костяной трон.

Преддверие заволновалось. Откуда-то дохнуло лютым холодом. А печать изгоя потускнела, обрастая чёрной наледью.

Пятый знак. Последний перед пробуждением артефакта. Скрижаль обдала меня потоком тепла. Реальность вокруг трескалась и разлеталась ледяными обломками. И всё это заслонила вращающаяся монета.

Звон осколков.

Блеск серебра.

Я вывалился из Преддверия, выжатый досуха. Гармониум жгло, как будто прямо в душу мне плеснули кислоты. Но я снова был в реальности.

И прямо передо мной над каменным саркофагом висел в воздухе чёрный ледяной меч.

Мои глаза запорошила каменная пыль. В уши ударил грохот выстрелов. Я закашлялся и упал на колено.

Сколько я пробыл там, в Преддверии? Внутренний таймер оповестил, что прошло две минуты.

Ещё не всё. Осталось открыть заклинанию доступ к эфиру. Но тогда сколько у нас будет времени, чтобы попытаться убраться отсюда? Уже пора или ещё нет?

— Запускай шарманку, Боярин. Мы их не сдержим!

Я протёр глаза и уставился на орущую на меня Занозу. Жива!

Перегородки в комнатушке охраны больше не было. Я видел побоище, устроенное моими людьми, сквозь пыльную взвесь.