Он повернулся ко мне. Пистолет направлен мне в голову. Я даже не заметил, как он его достал.

— Вы предупредили меня о летающей крепости. Никакая разведка или опричники никогда сведениями о её наличии не обладали. Затем я слышу ваше имя в связи с тем, что якобы планируется масштабный теракт в Муроме. Опять ты знал то, что знать не мог. Кто вы такой, Орлов? Что должно удержать меня от того, чтобы спустить курок прямо сейчас, Орлов?

Мои губы растянулись в усмешке:

— Протокол восемнадцать, Юрий Иванович…

— Что? — Истомин выглядел удивлённым. — Вы-то здесь при чём?

— Если в действие войдёт протокол восемнадцать, а вы меня пристрелите, вам могут припаять покушение на жизнь и здравие августейшей особы.

— Объяснитесь.

— Моя мать — Годунова наполовину. Я на четверть. У императора нет наследников мужского пола, ведь старший наследник трона погиб три года назад. У Петра Фёдоровича тоже две дочери. У Дмитрия Фёдоровича вообще нет законных детей. Какая-то травма, связанная с развитием гармониума, как шептались в башнях. Я, благодаря всему вот этому вот… — я проглотил слово из арсенала Занозы, просящееся на язык, — возможно, получу официальный статус в очереди наследования где-то сразу за линией Красного двора. Или нет, мне всё равно.

— Это не ответ на мой вопрос, Орлов.

— Ответы требуйте с Фиолетового двора и Её Высочества Арианы Анатольевны. Я действую полностью с её ведома и соизволения. И уберите пистолет — нелепо выглядит. Не будете вы в меня стрелять, генерал.

Он несколько секунд молчал, будто действительно раздумывал — стрелять или нет. Затем пожал плечами, убрал пистолет в кобуру и без прежнего напряжения произнёс:

— В эту дворцовую клоаку я не полезу. Моё дело — война. Но я должен убедиться, что Великая княгиня действительно в курсе происходящего и вашей в нём роли, Орлов. Ваше всеведение весьма подозрительно. И что моя дочь в тебе нашла? — последние слова были уже похожи скорее на стариковское ворчание.

Здесь я не удержался и горько усмехнулся. Всеведение! Если бы. Хреновый я пророк. Вообще не понимаю, как это всё работает. Вот мы говорим о протоколе восемнадцать — как в видении. Но до видения я о нём знать не знал. И не узнал бы, если бы не оно. Получается какой-то разрыв в обычной логике! Ладно, потом об этом подумаю. Или скорее всего не буду думать. Так можно и кукушкой свистнуть.

— Думаю, вам, как особе, приближенной к будущему императору, не составит труда встретиться с княгиней. Могу посодействовать, чтобы внести ясность в наши отношения. Но… пожалуй, не стоит привлекать к моему «кое-чтоведению» внимание других, эээ, персон.

— Яйца курицу не учат, Орлов. Я и так понимаю, что если вопрос в компетенции какого-то из дворов Трона, то трындеть об этом направо-налево — не самая умная идея.

— У меня будет просьба, генерал, — я растрепал волосы.

— Излагай.

— Здесь полно летунов. Можно нашу троицу транзитом забросить до частного аэропорта в Кузьминках? Посодействуете? День был сложный, энергия кончилась. Очень хочется домой, в душ и спать. Уверен, Марии тоже.

— Наглец! — он впервые за разговор устало улыбнулся. — А, ладно. Сейчас организую. Спрыгнуть же сможете?

Я прикинул запас стихий в сердце и утвердительно кивнул. Возьму Марию под одну руку, Красавчика под другую — и алга. Уже четыре месяца стихийник, а всё никак привыкнуть не могу, что воздушник может взять и спрыгнуть с боевого корабля на ходу. Тросы вон к зданию цепляли…

В районе аэропорта «эфир» работал, так что как только мы втроём приземлились, у меня перед глазами выпала простыня пропущенных вызовов. Да все такие важные! Канцелярия Воронцова, помощница Великой княгини, адъютант Громова. Пять вызовов от сестры и один от Ветра. Волнуются. Подумав, я сперва отзвонился Вике.

— Привет, милая, у нас всё в порядке, живы, в аэропорту. Через два часа будем в Воронеже, — сразу сказал я.

— Привет, брат. Из Мурома такие вести доносятся. Чуть ли не весь полис в труху разнесли, вместе с правительством, Троном — и вообще всё пропало.

— Ну, скажем так, часть города серьёзно пострадала. Император мёртв. Но живы два Великих князя и точно уцелела часть правительства. Башни императорские вообще не задело. Так что всё не настолько плохо. Всё, давай, завтра поговорим…

— Завтра, — перебила меня Вика. — Глава назначил внеочередное собрание совета рода на завтра. Ты будешь в городе?

— Я же сказал, через пару часов. Всё в силе, сестрёнка. Удачи тебе!

— Удача нужна слабакам. Мы его порвём! Ладно, пока, брат, жду тебя.

Хороший настрой у Вики. Боевой. Может, и удастся их «заговор обречённых». С удовольствием сыграю свою роль в этом спектакле.

Я позвонил Ветру и сообщил, что мы живы-здоровы, летим домой. О произошедшем в Муроме уже, похоже, знала вся империя. Не достоверную информацию, а панические слухи, которые распространялись как пожар. Соцсети были заполнены роликами со смартфонов, на которых была и эпичная печать парагонов, и кружащие над центром корабли Первого флота, и руины, в которые превратился район. А вот внятных объяснений, что произошло, пока не прозвучало. Хорошо, что ночь на дворе. Империя в основном спит. Надеюсь, к утру будут подготовлены официальные разъяснения ситуации. Иначе массовой паники не избежать.

Вздохнув, позвонил Зое. Та вышла на связь немедленно.

— Почему вы не были в сети, Алексей Григорьевич? Её Высочество очень переживали!

Не успел я ответить грубостью на это неуместное высказывание, как картинка сменилась. Княгиня взирала на меня с экрана. Под глазами у неё залегли глубокие тени, лицо осунулось. Судя по обстановке вокруг, она была уже в своём Муромском дворце.

— Алексей, — сказала она жёстко. — Будь любезен находиться на связи. Особенно в это время. Да будет тебе известно, что протокол восемнадцать задействован. Тебя в любой момент могут вызвать в Муром.

— Доброй ночи, Ваше Высочество, — ладно, признаем причину волнения уважительной. — Моя очередь наследования в любом случае будет где-то за сыновьями Константина Анатольевича. Или даже за сыновьями его дочерей. Я не был на связи, потому что я прямо сейчас в Муроме и побывал в центре разрушенного района. Но уже улетаю обратно в Воронеж, — торопливо добавил я.

— Сыновья и дочери брата были на приёме в испанском посольстве, когда всё случилось, Алексей, — она прикрыла глаза, и когда веки поднялись, они были абсолютно сухими. — Оставайся на связи, считай это моим требованием!

Я сдержал желание выругаться во весь голос. Да твою ж мать! Вот это новость-хреновость.

— Как вам будет угодно, Ваше Высочество. Но завтрашний день у меня занят делами, которые я не смогу отложить в любом случае. Прошу это учесть в ваших планах. И, если позволите, — она кивнула. — Генерал Истомин в курсе моих… особенностей. Вернее, он видел проявления, но не понимает, откуда всё это. Думаю, не только он в курсе. Я прикрылся вашим авторитетом, когда он начал задавать вопросы. Мне кажется, вы смогли бы его… успокоить, если у вас найдётся на это время.

Княгиня скосилась на Зою, которая маячила в квадратике внизу экрана.

— Внеси встречу с генералом Истоминым в моё расписание на завтра и извести его об этом, — приказала она помощнице. — Хорошего полёта, Алексей.

И отключилась. Железная женщина. В роли регента или даже императрицы я бы, конечно, предпочёл видеть её.

Немного подумав, решил на звонки из канцелярии Воронцова просто забить. Надо будет — сами перезвонят. Остальные вызовы я тоже оставил без ответа. Просто зашёл во флаер, и как только машина поднялась в воздух, постарался заснуть. Во рту стоял привкус желчи. Я всё никак не мог заставить себя забыть картину тотального разрушения и последние слова Коковцева. С завистью посмотрел на храпящего Кабана. Вот чьему умению засыпать всегда и везде я завидовал. Счастливый он человек!